Сюжеты

ТАЛАНТ — ЕДИНСТВЕННАЯ НОВОСТЬ

Этот материал вышел в № 06 от 27 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ТАЛАНТ — ЕДИНСТВЕННАЯ НОВОСТЬ Флярковский на телевидении давно. С 86-го года. Богатая биография телевизионщика — за это время он перепробовал почти все новости. Был парламентским корреспондентом программы «Время» и «ТСН», работал с первого...


ТАЛАНТ — ЕДИНСТВЕННАЯ НОВОСТЬ
       

   
       Флярковский на телевидении давно. С 86-го года. Богатая биография телевизионщика — за это время он перепробовал почти все новости. Был парламентским корреспондентом программы «Время» и «ТСН», работал с первого дня в «Вестях» и три года был собственным корреспондентом РТР в Израиле, руководил корпунктом на Ближнем Востоке. Вел программу «Вести» и «Подробности». Последние полтора года он отошел от большой политики — теперь ведет «Новости культуры» на одноименном канале. О новостях, культуре и о себе Владислав Флярковский — «Новой газете».
       
       — Владислав, вы «перепробовали» на ТВ почти все жанры — вели новости, работали собкором за рубежом, делали свою программу. Теперь вы опять ведете новости — все вернулось на круги своя. Вы в этой тарелке чувствуете себя наиболее комфортно или же это временная позиция?
       — Я в этой тарелке оставался всегда. Я всегда занимался тем, что произошло только что, сегодня, вчера, максимум неделю назад. «Информационное вещание» — так это называется на телевидении. Или попросту — новости. Но когда делаешь новости 15 лет подряд, начинаешь понимать, что ничего в мире не происходит с бухты-барахты, что у каждого события есть предыстория, каждое событие должно иметь последствия. Если такое понимание приходит с годами, журналист перестает заниматься новостями в чистом виде. А новости культуры вообще вещь специфическая. То, с чем мы имеем дело на телеканале «Культура», как правило, предопределено. Кто поставил, что сыграл, кто приехал, что написал и почему — все это известно не за час до нашего эфира. Каждую полночь мы составляем дневник событий, именно дневник — в него заносится только то, что действительно увлекает и наводит на размышления.
       — Однако вы резко сменили ориентацию своей деятельности с политической на культурологическую.
       — Не столь уж резко. Когда, например, члены движения «Идущие вместе» сгребали в кучу современную литературу и готовы были ее спалить на площади, я понимал, что недалеко ушел от политического процесса. Но главное — я ушел оттуда, где люди ходят строем и претворяют в жизнь чужие идеи. А пришел я к тем людям, у которых идеи рождаются. В культуре совершенно другие персонажи, способные вдохновиться и создать. Социально-политические новости — это гигантский котел, из которого новостийщики годами, опережая друг друга, выуживают самое аппетитное и острое, а потом соревнуются в подаче. А новости культуры — это, если хотите, деликатес, или лучше — ВИТАМИН, в котором, по-моему, очень нуждается публика, переевшая из того котла.
       — Но «Культура» — это все-таки более узкие рамки, чем те же «Вести». Вам не тесно?
       — Тесно культуре в «Вестях» и других новостях. Как было ей тесно на отечественном телевидении в целом, что и привело к закономерному рождению телеканала «Культура». Ощущение тесноты и скованности испытывает на телевидении тот, для кого вершиной карьеры является возможность влиять на людей и события. Очень распространенная в телевизионной среде болезненная, патологическая амбиция. И у меня она была. Примерно в середине девяностых, когда силы левых и правых почти сравнялись, когда позиция одного человека, сидящего в кадре, реально могла изменить позицию десятков тысяч людей. У меня это быстро прошло. Пару лет назад исчезло без следа. Теперь влиять или невозможно, или рискованно. Что возможно и даже обязательно — так это пытаться создать новую среду обитания. Культура — наилучший для этого инструмент. Это важно понимать. Когда я получил предложение от ВГТРК, я посчитал это не совпадением, а закономерностью. Это отвечало и личной, и общественной ситуациям. Мне кажется, что это может продлиться очень долго. Чему я буду только рад.
       — В политической журналистике не принято открыто говорить о своих пристрастиях, а как дело обстоит в культуре?
       — Лучше обстоит. Вы скажете: «Конечно, легче критиковать Церетели или актуальное искусство, чем Путина и политику правительства». Не в этом причина. А в том, что деятельность в сфере культуры сама по определению субъективна в отличие от политической, и оценивать ее, на мой взгляд, можно и нужно только субъективно. Современный художник может даже позволить себе игнорировать и прошлый опыт, и нынешний контекст. Настоящий художник — не член партии, воплощенная независимость, он претендует на то, что умеет преподнести себя как нечто совершенно особенное. Ну тогда держись, говорят ему журналисты, критики, обозреватели и прочие. Натягивают на него прошлый опыт, ставят его в нынешний контекст… Скажу вам больше. Именно и только журналисты-культурологи способны сегодня выносить независимые суждения. Они-то и способны формировать ту новую среду, о которой я говорил чуть раньше. Они и тот самый дерзкий художник.
       — Скажите проще — каковы ваши личные пристрастия?
       — Джаз, психологическое кино, фотография. Толстые журналы. Теперь приходится много читать и смотреть не то, что по вкусу, а то, что надо знать. Прочел, например, «Алхимика» Коэльо, для того только, чтобы понять, отчего столько шума. И не понял. Симпатичная притча, из которой можно извлечь несколько максим и попытаться вдолбить их подрастающему сыну. Вроде «если ты чего-то хочешь по-настоящему, то вся Вселенная будет способствовать исполнению твоего желания».
       — Вы поработали на многих каналах, но большинство из них — государственные. Сейчас вот тоже на государственном. Это принципиальная позиция или вам просто неважно, где делать свою работу?
       — Вопрос «На кого работаешь?» сегодня, ей-богу, неактуален. Это раньше можно было козырнуть тем, что работаешь в коммерческом, то есть «независимом» СМИ. Но, во-первых, жизнь показала истинную цену независимости. А во-вторых, дело, которым я занят теперь и которое высоко ценю, коммерческого успеха не обеспечивает. За него способно браться только государство.
       — Но ведь у вас есть опыт работы не только на российском ТВ?
       — Да, я почти год работал по контракту на Украине на коммерческом телеканале ICTV. Было интересно, «а шо там, у соседей, происходит». Оказалось, что десять отличий едва наберется. Тоже грязные скандалы. Но нет войны. Ревностное отношение к национальной независимости и потаенное желание стать законной и полноценной частью Европы. Телевидение моложе. Перспективы большие.
       — А своих коллег здесь, в Москве, смотрите?
       — Пик моей работы приходится как раз на прайм-тайм.. Просматриваю бегло и поверхностно. Гораздо внимательнее — ТВ для интеллектуалов, то, что идет за полночь. Слежу за новостями. Стараюсь не пропускать серьезные ток-шоу.
       — Как вы можете прокомментировать ситуацию с отставкой Бориса Йордана?
       — Хозяин — барин. И хозяин, похоже, желает показать обществу еще более наглядно, что исключительность НТВ — миф времен правления Ельцина. Поменяли раз руководство — и ничего, замечательно работали дальше. Так вот, меняем еще раз. И еще раз поменяем. И ничего, вот увидите, говорят нам. И все это, кстати, немного похоже на то, что происходит в оркестрах или театрах, в Российском национальном оркестре или в Театре на Малой Бронной. Там только больше личного, симпатий и антипатий. Но хозяин — везде барин.
       — На этой неделе состоится очередное вручение премий ТЭФИ. Как вы считаете, телевизионным академикам необходим подобный профсоюз?
       — Любой профсоюз хорош, если он способствует формированию плодотворной профессиональной среды, пропагандирует свое дело, подтягивает новые силы и не создает при этом касты. А касты на телевидении появились. А премии — это вообще особый разговор. Любая профессиональная премия, приз особенно, если его дают второй, третий раз, выглядит все больше как намек на то, что уже ты взял свое, уже уходи, освободи место другому. Ну не может быть «трижды Героев Советского Союза». А с другой стороны, если вручать всем поочередно, так это порождает сомнения в объективности присуждения. То же происходит и с ТЭФИ. Почти вся московская телевизионная элита уже имеет его в своих кабинетах. Лучше меньше и реже, иначе премия быстро себя изживет.
       — Но вы не потому отказались от ТЭФИ в 2000 году?
       — Об этом лучше не вспоминать. Выдвинули на конкурс и закрыли мою программу. Очень в духе ТВЦ. Я и отказался и от ТЭФИ, и от сотрудничества с телеканалом.
       — А как же амбиции?
       — Моя единственная амбиция — «не лучше ли при жизни быть приличным человеком».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera