Сюжеты

БОМЖ ПОД ПАРУСАМИ

Этот материал вышел в № 06 от 27 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Море для него — просто самый дешевый способ передвижения. Плавает, чтобы посмотреть мир (Европа не понравилась). Продает матрешек и советские погоны... Если смотреть через бассейн старого порта Ла-Рошель со стороны Цепной башни, то аккурат...


Море для него — просто самый дешевый способ передвижения. Плавает, чтобы посмотреть мир (Европа не понравилась). Продает матрешек и советские погоны...
       
       Если смотреть через бассейн старого порта Ла-Рошель со стороны Цепной башни, то аккурат напротив таверны «Пьяный корабль» у каменной причальной стенки можно увидеть странное судно — нечто среднее между макетом пиратской бригантины из «Диснейленда» и плавающим цирковым балаганом.
       От яхтового единообразия ее отличают разноцветный окрас, фигура русалки под бушпритом и потрепанный, с рваными краями российский триколор. На корме надпись: «АВОСЬ», Санкт-Петербург».
       Хозяин корабля Валерий Гладков оказался моим ровесником — тоже с сорок восьмого. Экипаж — пять человек: сам Гладков, шестилетний сынишка Савва, сын Иван, которому 21 год, бодрая и спортивная Вера Николаевна и семнадцатилетняя Марина, которую Валерий зовет не иначе как «мелкая».
       Скуластенькая и шустрая Марина попала на «Авось» из деревни. До этого зарабатывала на жизнь веслами. Перевозила мужиков поселка Сясьстрой Ленинградской области на ялике через речку Сясь к магазину, до которого в объезд было невтерпеж. Сегодня она — матрос и помощник кока под покровительством старшего матроса и кока Веры Николаевны, бывшего торгового работника. Когда Гладков увозил Марину во Францию, деревенские бабы, читающие газеты о международном положении, стращали ее: мол, продаст в публичный дом.
       Бригантину «Авось» давно уже записали в туристические диковинки Ла-Рошель и еще нескольких французских и испанских портов Западной Европы. Праздная публика толчется у причала, привлеченная парусами, кириллицей, матрешками, красноармейскими погонами и прочей арбатской мишурой. Плакат сообщает на французском и английском, что Гладков в 1986 году поднял корпус бригантины «Авось» со дна Байкала в далекой Сибири, на его основе восстановил корабль и доставил его в Ленинград.
       Потом «Авось» стал первым частным морским транспортным средством, которое вышло из СССР в плавание вокруг Европы. Замкнув круг, корабль по Дону, Волге и Волго-Балту вернулся не в Ленинград, а в Санкт-Петербург. В 93-м «Авось» вновь ушел в Европу и в Россию больше не возвращался...
       
       — Зачем надо было восстанавливать корабль, поднятый со дна Байкала? Не проще было построить новый?
       Вместо ответа Валерий, бывший студент-философ, недоучка, советский строитель и т.д., увлекаясь и перескакивая с темы на тему, с эпохи на эпоху, рассказывает про свою жизнь.
       — Объясняю. Я тогда промышлял подводным плаванием с аквалангом. Так вот: ищем по заказу машину (провалилась под лед весной — обычная халтура). Тыщу рублей мне за нее обещали. Не нашли. Но увидели на дне «пароход». Нырнули, думали, может быть, клад какой найдем. Хоть на бутылку хватит. А там еще был клуб подводного спорта. Всем интересно, ребята активные. Они: давай поднимать! Все сделали, бочки подвели — подняли. Привезли домой — герои. Понимаешь, мы в этом захолустном городке — герои.
       Этот «пароход» — совсем не парусник. Может, и были паруса, но сибирские: простыню подняли и — вперед. Какого года? Да хрен его знает. Всем здесь в Европе врем, что сто лет. Но думаю, пятьдесят-то есть. А красиво не соврать — историю не рассказать.
       — Вы катаете здесь народ? Ведь за прогулки под парусом, да еще на таком корабле...
       — В общем-то это не положено. На катание нужна лицензия. Когда матрешек продаю, я никому здесь не конкурент. А если начну катать — скандал.
       — Так на что жить-то?
       — Да я одну матрешку продам...
       — Ну и сколько она стоит?
       — Щас узнаем.
       Он залился своим раскатистым разудалым хохотом, взглянув на причал, где Вера Николаевна с Мариной обеспечивали торговую точку.
       — Пришли как-то в Марокко. Там очень все дешево. На базаре шкатулки приглянулись расписные. Тогда старшая дочка со мной плавала. Говорю: слушай, Лерка, продадим, бабок заработаем. Пол-корабля натолкал. Переплыли обратно на европейский берег. Там совершенно случайно оказались наши «лицедеи», зашли в гости. Один говорит: давай я шкатулку продам. Садится на причале, шкатулку держит и объясняет испанцам: понимаешь, это карельская береза. Те уши развесили, а он по-испански шурует. В общем, все это дело мы продали и потом очень хорошо обмыли. Или вот шинель висит. В Питере у дома на помойке нашел. Сейчас вот написал своим привезти генеральские погоны и хочу продать за тыщу франков.
       — Может, лучше маршальские?
       — Да им все равно все по фигу! Я две кокарды с фуражек на погоны прицепил, и пошло как лучший товар. Наша задача — поменьше поработать, побольше получить. Паруса здешние яхтсмены отдают даром — хорошие, дакроновые. Дарят смазку, продукты, краску. А вот этот адмиралтейский якорь мы содрали с моста в Голландии. Он там, видите ли, для украшения висел. Ну там местная девка, наша, русская, собой загородила, а мы потихоньку отпилили. Тут он нужнее…
       На следующее утро я участвовал в испытательном выходе в море. До этого «Авось» долго стояла в Ла-Рошель, а Валерий на «Фольксвагене» возил в Питер на ремонт дизельный движок. Он от какого-то старого советского трактора. Разве такой в Европе починишь?
       Запуск мотора с оглушающим треском и клубами черного дыма встречен овацией. Не только командой, но и столпившимися зеваками. Валерий — за штурвалом, остальные, включая шестилетнего Савву, ставят паруса. Идиллию прерывает вопль Ивана: в моторе вода кипит! Аврал. Беготня. Доливай воду, срочно! Какую? Забортную нельзя. Лей «Виши» из бутылок! Мотор дороже.
       Ремонт — постоянный процесс на корабле. Непременная часть их «торговой точки» — черное ведро с черепом и костями и надписью: «Подайте бедному пирату на ремонт». Безнадежно измазавший и прожегший «парадные» рубаху и штаны, Иван вылезает из машинного отделения.
       Возвращаемся в порт. По иронии судьбы всего в десятках метров от «Авось» обрела скромную стоянку та самая шхуна «Каллипсо» того самого Жак-Ива Кусто, чьи книги штудировал Гладков, строя на берегу Байкала свою бригантину. Брошенная, опустившаяся, никому не интересная, как состарившаяся кинозвезда. На камбузе «Авось» есть кастрюли, сковородки, тарелки, которыми пользовался сам Кусто.
       — Спер самолично с «Каллипсо». Мы зашли туда, посмотрели. Команды там никакой нет, и вид удручающий. Гибнет, ржавеет. В машинном отделении тоже полный развал.
       Рубки как таковой на «Авось» нет, и штурвал находится на палубе. Съемный, чтобы, уходя, прятать внутрь. Это не излишняя предосторожность...
       — В Руане сперли прежний компас. А он антикварный был, 127 миллиметров. Бронзовая штука, старинная вещь. А для меня он — навигационный прибор. Для ориентирования мне больше ничего и не надо.
       Пока мы совершали круг по большой внешней бухте Ла-Рошель, работали все без исключения. Даже маленький Савва, который с ловкостью обезьянки взбегал по вантам чуть ли не до клотика, помогал ставить и убирать паруса.
       — Валерий, в твой семье все такие же убежденные бродяги?
       — Жена нас бросила. А раньше тоже с нами ходила. И дочка тоже. У нее работа в Питере хорошая. Савва, бывает, хнычет. В Питере, мол, мама по нему скучает, здесь он — по маме. А я ему: ты мужик и не имеешь права проявлять свои всякие там...
       — А вы с местными-то часто общаетесь?
       — Конечно, часто. Только народ они очень скучный. В Европе все скучные.
       Это очень сложно объяснить. Просто скучно — и все. Сытно и скучно. И душно… Англичане, например, стараются разговаривать со мной серьезно. А у нас в России я привык считать, что самый разумный человек — это не очень серьезный. Приглашают в гости, спрашивают: «Что будете пить? Вино, виски, джин?» Я им: «И пиво». Они не понимают. Но тоже разные люди бывают. На Гернси стоял рядом с «Уинстоном Черчиллем» и «Малькольмом Мири». С капитаном «Черчилля» у нас знакомства не получилось. Он меня просто не принял. Я-то, идиот, с подарками к нему чесал. Даже не пустили на борт. А с «Малькольмом Мири» — наоборот. Капитан к нам сам пришел, пригласил на обед. Мы ему — мол, вахту не можем оставить. Так он своих матросов прислал на подмену.
       Вы думаете, я море люблю? Как собака палку. Самое хорошее море в сто раз хуже самого дерьмового порта. Это сказал мой первый старпом, которого я по дороге из Сибири взял в Гурьеве, чтобы до Астрахани довел. И мне тоже море нужно для того, чтобы от пункта А прийти в пункт Б. Это самый дешевый способ передвижения, особенно если поднимаешь паруса. Меня часто спрашивали: зачем вы пошли в море? Как зачем? Мир посмотреть. Скучно на одном месте.
       А от воды меня тошнит. Даже не от вкуса ее. От одного только вида...
       

       Ла-Рошель—Брюссель

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera