Сюжеты

Виктор ЧЕРНОМЫРДИН: ВСЕГДА ЛЕГЧЕ, КОГДА ДВОЕ СОБИРАЮТСЯ. И НЕВАЖНО, КАКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Этот материал вышел в № 07 от 30 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виктор Черномырдин был назначен послом РФ в Украине в середине 2001 года. И это назначение было знаковым. Отставкой правительства Виктора Ющенко завершился первый виток «кассетного скандала» — казалось, победой (хотя и небезоговорочной)...


       


       Виктор Черномырдин был назначен послом РФ в Украине в середине 2001 года. И это назначение было знаковым. Отставкой правительства Виктора Ющенко завершился первый виток «кассетного скандала» — казалось, победой (хотя и небезоговорочной) украинского президента.
       Этой победой он был обязан в первую очередь Владимиру Путину, поддержавшему коллегу. За моральную поддержку пришлось платить вполне материальную аннексию. Весной 2001 года были объединены энергосистемы двух стран, заключен ряд экономических договоренностей в Днепропетровске. На очереди стояло главное достояние Украины, главный символ ее независимости – газовая труба.
       По слухам, курсировавшим тогда в киевской прессе, у «Газпрома» была еще одна кандидатура на роль украинского посла – Альфред Кох. Назначение сорвалось якобы только потому, что ТВ-6 намеревался объявить, будто дедушкой кандидата был гауляйтер Украины Эрих Кох.
       Впрочем, Черномырдин по-любому был более перспективен. Экс-премьер прекрасно осведомлен о не всегда безупречном экономическом прошлом большинства украинских политиков (мало кто из них не преминул попастись в свое время в «секторе газа»). С президентом Украины российского посла связывала давняя дружба (уже став лидером нации, Леонид Кучма нашел время вырваться на свадьбу дочери Черномырдина).
       Кстати, все растиражированные скандальные заявления дипломата – это не что иное, как попытка защитить друга от наездов как Запада, так и внутренней оппозиции. ЧВС не радовал журналистов высказываниями на болезненные для Украины темы русского языка, Русской православной церкви и базирования Черноморского флота в Севастополе. Весь этот набор гуманитарных проблем вне интересов новой, прагматичной России.
       В октябре прошлого года, несмотря на отчаянные протесты ряда депутатов Верховной рады, был создан украино-российский газотранспортный консорциум. Теперь на очереди вступление Украины в Евро-азиатское экономическое сообщество. Плюс ряд мелких тактических задач по приватизации россиянами очередного куска украинской экономики. Киевские аналитики не сомневаются: российская дипломатия со всем этим успешно справится.
       
       — Многие россияне волнуются, что при пересечении украинской границы у них потребуют предъявить загранпаспорт. Мои знакомые в Москве даже звонили по этому поводу в посольство Украины. Там им сказали, что нововведение — российская инициатива.
       — Не знаю, чья это инициатива… Этот вопрос поднимала и Украина. Потом Россия инициировала. Пока, я думаю, будем ездить по обычным паспортам. У нас не все даже советские паспорта поменяли. А тут загранпаспорта вводить. Не такой простой это вопрос. Может быть, когда-нибудь это и будет введено. Но, на мой взгляд, не нужно этого делать. Необходимо ввести перечень документов, которые могут предъявляться при пересечении границы. Зачем загранпаспорта, когда сёла рядом и их жители ходят туда-сюда через дорогу по несколько раз на день.
       — Может быть, вопрос отпадет, если вы уговорите Леонида Кучму вступить в ЕвроАзЭС?
       — Я никого не собираюсь уговаривать. Это личное дело каждого. Каждый куда хочет, туда и вступает: в НАТО, в Евросоюз, еще куда-то… Мы не уговариваем, мы объясняем. Мы же не приглашаем Гондурас вступать в ЕвроАзЭС (ЕвроАзЭС — Евро-азиатское экономическое сообщество, Гондурас — страна Латинской Америки. — Я.В.). Но Украина считает для себя первостепенной интеграцию в Европейский союз. Пожалуйста! Украина хочет в НАТО. Это дело Украины. Россия не может никому ни запретить, ни указать. Мы говорим, что НАТО — это плохо, но каждый сам определяет свою судьбу. Украине, может быть, тоже не нравится, как мы выстраиваем с кем-то отношения. Но тут нравится не нравится не имеет значения. Никаких обид тут нет и не должно быть.
       — Недавно по украинскому телевидению показали вашу публичную дискуссию с Леонидом Кучмой. Известно, что вы общаетесь не только как политики, но и как друзья. В личных беседах вы тоже обсуждаете политические темы?
       — Обсуждаем.
       — В разговоре тет-а-тет легче или труднее находить общий язык?
       — Всегда легче, когда двое собираются. И неважно, какие отношения. Одно дело, когда дискуссия ведется по телевидению, и совсем другое — просто поговорить. У нас отношения такие, что нам всегда легко. Мы всякие вопросы обсуждаем. Но он — президент, он отвечает за Украину. И я это очень хорошо понимаю. Для этого и существуют политика, дипломатия. В чем-то мы их убеждаем, в чем-то они нас. Когда есть разные точки зрения, это хорошо, надо радоваться. Значит, есть о чем говорить. В Украине 30—40 процентов экономики приходится на Россию. Это много. Если будем молчать, если каждый замкнется в своей скорлупе, что тогда будет?
       — Вот уже трижды украинские политики призывали объявить вас персоной нон грата и все три раза — сторонники Ющенко. Как вы относитесь к тому, что СПС сегодня поддерживает близкие контакты с этим политиком?
       — Так это и с моим предшественником также поступали. Мало ли кому что в голову придет. Не надо уделять внимание этому событию. Я знаю, что должен делать, и делаю. Я не из тех, кто переступает грань. А обращать внимание... Ну что вы… У них головы так устроены. Они идеальные антирусисты, антироссияне, так скажем. Что бы я ни сделал, им все будет плохо. Такие люди, ну что тут можно поделать.
       — То есть вы даже не отслеживаете, кто в России их поддерживает?
       — Да мне все равно. Кто такой Ющенко? Самого Ющенко мы знаем. А кто там у него? Я не хочу туда влазить, разбираться. Мне это абсолютно неинтересно. И сам Ющенко, и все, что вместе с Ющенко. Он же проголосовал (за внесение вопроса об отзыве посла на рассмотрение кабмина Украины. — Я.В.). Ну если бы он не проголосовал, тогда другое дело. Но если проголосовал, значит, он вместе с ними. Меня это не волнует, еще раз говорю.
       — А как вы считаете, почему вы им так не нравитесь?
       — Ничего даже не хочу считать, мне это все равно. Они не хотят, чтобы у Украины и России были нормальные отношения. Они же не скрывают, пишут и говорят: только Запад. А на Восток, на Россию? И потом, они ведь — не Украина. Они не вся Украина. Они ноль целых ноль-ноль десятых.
       — Во время выборов вы говорили, что влияние России на Украину ничтожно меньше, чем влияние Америки.
       — Я так не говорил.
       — Вас так цитировал целый ряд СМИ.
       — Мало ли что цитировали! Я такого не говорил. Кто на кого влияет? Мы во время выборов не ездили сюда, не уговаривали, не агитировали. Запад проводил определенную политику: в парламенте Соединенных Штатов Украину обсуждали, деньги выделяли. А тут так раздувают: Россия, влияние России. Мы влияем только тем, что мы рядом. Их и это уже пугает. Но мы рядом, мы соседи. Соседей не выбирают.
       — Многие украинские эксперты в один голос говорят, что вы не столько дипломат, сколько лоббист конкретных экономических проектов. Главным образом газотранспортного консорциума.
       — Круг моих обязанностей четко очерчен. Я, кроме всего прочего, еще несу ответственность за торгово-экономические отношения России и Украины. Это моя обязанность.
       — Здесь, в Украине, в ваш адрес звучали обвинения в том, что вы остаетесь акционером «Газпрома», то есть имеете личную заинтересованность в создании консорциума.
       — (Откинувшись на спинку кресла.) Послушай, ты какое интервью берешь? Такие вопросы задаешь… Не был я акционером никогда и не являюсь.
       — Дипломатическая работа — это как бы третья ваша ипостась. Вы были крупным промышленным руководителем, возглавляли правительство. Какой из трех видов деятельности вам наиболее близок? Может быть, вам иногда хочется вернуться в прошлое?
       — (Смеется.) Что вы! Я что, ребенок, не понимаю? Всему свое время. Каждый период — это особый период в моей жизни. Хозяйственная моя деятельность, государственная, сегодня я выполняю определенные задачи. Я делаю то, что я должен делать.
       — А что вам нравится на дипломатической работе?
       — Эта работа ни в какое сравнение не идет с тем, что я делал до этого. С другой стороны, я ведь и раньше занимался российско-украинскими отношениями. Меньше, но занимался. Как председатель правительства. Когда был министром, многие украинские предприятия входили в состав моего министерства. Так что в эту страну вложена и толика моего труда, не виртуального, а настоящего. Я принимал решения, где строить, что строить, в какие сроки строить. Кто-то болтает языком, а у меня здесь есть свой труд, овеществленный. Мне это все далеко не безразлично. Я помню, что я подписывал. Так что когда вы говорите о газовом консорциуме, об энергетике — это моя альма-матер. Этого нельзя забыть или вычеркнуть.
       — А у вас не было желания изучить украинский?
       — Да я и так его понимаю. А сказать, что мне он нужен… Ну что, я буду мемуары писать? Разговаривать нет смысла. А понимать — я и так понимаю. И меня понимают.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera