Сюжеты

ИНФОРМАЦИОННЫЙ СТОЛБНЯК ПОД ПЕНИЕ КИРКОРОВА

Этот материал вышел в № 08 от 03 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В Самашках оперативную информацию можно прочитать только на придорожных столбах. На них местная милиция переписывается с боевиками Живет такая байка со времен первой чеченской. Новобранцев привозят на замену солдат, уже несколько месяцев...


В Самашках оперативную информацию можно прочитать только на придорожных столбах. На них местная милиция переписывается с боевиками
       

  
       Живет такая байка со времен первой чеченской. Новобранцев привозят на замену солдат, уже несколько месяцев безуспешно пытающихся занять Бамут. Один из салаг спрашивает ветерана: «Слушай, а Бамут — это большой город?». Тот пожимает плечами: «Да говорят, чуть поменьше нашего Ленинграда».
       Чеченский «Ленинград», представляющий собой несколько десятков ветхих домишек, разбежавшихся по сопкам (там и улиц никаких нет), тогда взяли. После того как его покинули боевики.
       И Самашки взяли. И, поскольку «город» побогаче, до сих пор продолжают брать. Последнее «взятие» происходило с 11 по 20 января. В результате тринадцать местных жителей провели сутки в зиндане местной военной комендатуры. После того как сельчане организовали у ворот комендатуры пикет, задержанных отпустили. Избитыми до полусмерти.
       
       Когда-то жить в Самашках считалось престижным. Здесь были консервный завод, несколько школ, ясли и железнодорожный вокзал. Консервный завод, чья продукция распространялась по всему бывшему Союзу, предоставлял рабочие места, а школы растили «будущее нашей необъятной Родины».
       В 90-м году, на волне эйфории от невиданных перемен, происходивших в стране, Услана Джафаровна, наша учительница трудового воспитания, особа неуравновешенная и склонная к неожиданным приступам истерии, мечтательно сказала: «Через пять лет перестройка закончится, и вы будете жить при коммунизме».
       Но перестройка так и не закончилась. Коммунизм, правда, наступил, но военный.
       Через пять лет мы стали жить на войне.
       
       «TV Самашки»
       Теперь в Самашках есть военная комендатура, школа и собственное телевидение.
       «TV Самашки» транслирует кинофильмы, видеоклипы и музыкальные поздравления. Основатель и хозяин телевидения, его главный редактор, топ-менеджер и виджей — симпатичный юноша по имени Тимур. Местный Лесин—Эрнст—Парфенов в одном лице.
       С утра телезвезда принимает заявки слегка смущенных самашкинских кокеток, стайками слетающихся к «офису» телеканала. Заказывают в основном современную музыку, реже — лезгинку. Из западных исполнителей в фаворе Шакира. Поначалу поп-дива шокировала сельчан своими неприкрытыми нарядами и откровенными па. Впрочем, к откровенности постепенно привыкли и даже стали заказывать ее чаще, чем более скромную Лопес. Из российских исполнителей лидируют сердцеед Киркоров и группа «Не пара». «Татушек» пока не показывают.
       За свою короткую историю «TV Самашки» успело прилично «засветиться».
       А дело было так. Однажды вечером, когда виджей Тимур как раз объявил Энрике Иглесиаса и тот даже успел страдальчески открыть рот, вдруг в эфире начались какие-то странные помехи. Картинка прервалась, а через несколько секунд на экране появились Масхадов с Басаевым.
       Минут двадцать продолжалось интервью президента Ичкерии какому-то арабскому телеканалу. Басаев же все это время молча перебирал четки. Затем оба исчезли из эфира так же неожиданно, как и появились.
       Выяснилось, что избушку, в которой находился «местный телецентр» (как его на следующий день окрестили московские журналисты), захватили вооруженные люди в масках. Они связали Тимура и его мать, перевернули все в доме, требуя деньги и «водяру». Они же и пустили в эфир кассету с интервью чеченского лидера. Говорили налетчики на чистом русском языке — с каким-то даже волжским акцентом, как успела заметить русская мама Тимура.
       «Удачная операция» против сельского телевидения закончилась банальным воровством. Нападавшие прихватили с собой все оборудование «телецентра» и спокойно уехали на «уазике-таблетке».
       На следующий день cело наводнили журналисты, и Тимур превзошел по рейтингу Гусинского.
    
       Милоусердие
       Частый гость на вскоре возродившемся из пепла самашкинском телевидении — Малик Сайдулаев.
       Каждый вечер взорам телезрителей предстает добродушно-успешный предприниматель, по совместительству один из потенциальных претендентов на чеченский трон. То он в компании известных политиков, то отдыхающий на яхте, то раздающий подарки беженцам, то с микрофоном в руке подпевающий чеченским артистам. Всегда элегантно одетый: то в великолепного кроя пиджак, то в китель а-ля Мао, то в навороченный спортивный костюм…
       Вот улыбающийся мальчик с невероятно грустными глазами сидит в инвалидной коляске с надписью «Подарок от Малика Сайдулаева».
       Вот Малик Сайдулаев верхом. На великолепном скакуне, на скакуне-сказке. Скакун встает на дыбы, он невероятно фотогеничен. Особенно на фоне наездника.
       Как-то местным учителям привезли подарки от бизнесмена — демисезонные плащи.
       На каждом плаще висит ценник — что-то около четырех тысяч рублей. Может, Малику стоило просто взять бы эти четыре тысячи и отдать их несчастной учительнице?
       
       Уроки Кабу Тимаевны
       В ноябре прошлого года неизвестные, как водится, люди, вооруженные, в российской военной форме, ночью похитили из собственного дома на окраине Самашек Мовлата Борщигова, заместителя главы местной администрации и мужа Кабу Тимаевны.
       До сих пор помню, как она произносила хрестоматийное: «…Кто сказал, что моя отчизна — Украйна? Кто дал мне ее в отчизны?.. Ты — моя Украйна…» — и как мы плакали при этом, смущаясь собственной сентиментальности.
       Однажды Кабу Тимаевна читала отрывок, в котором описывается героическая смерть Тараса Бульбы. И вот когда она дочитала последний эпизод — про казнь казака, в гулкой тишине замершего класса раздался дрожащий от волнения голос с «камчатки». Аслан Дадаев по кличке Ельцин (он потом погиб — в самом начале первой войны) спросил: «Кабу Тимаевна, а Тарас Бульба — он сейчас живой?».
       Этот забавный эпизод почему-то все время вертелся у меня в голове, пока я все собиралась и не могла решиться пойти к учительнице и сказать какие-то слова поддержки, что ли, или сочувствия, или… Я просто до сих пор не знаю, какие нужно выталкивать из себя слова в таких случаях. Когда — неизвестно кто, неизвестно за что, неизвестно куда и на сколько… На похоронах проще: хотя бы знаешь, что нужно сказать. А так — придумать новый жанр? Сочувствия, помноженного на оптимизм?
       Я все же пошла к ней. Обещала написать. Вот, Кабу Тимаевна, выполняю свое обещание. Не знаю, поможет ли это вашему мужу остаться в живых.
       Последние десять лет Мовлат Борщигов был бессменным заместителем всех глав администрации Самашек. За эти годы в Чечне менялись эпохи, менялась власть, менялись политические курсы. Войны сменялись войнами, а Мовлат продолжал занимать свой скромный кабинет — комнатушку в полуразрушенном здании бывшей заводской конторы. Тому были две причины. Во-первых, Борщигов был абсолютно аполитичен и занимался рутинной бумажной работой: выписывал справки, давал характеристики, выслушивал многочисленные жалобы односельчан. Во-вторых, он инвалид — с детства хромал на одну ногу.
       Военные, забравшие Мовлата, произнесли лишь несколько слов: «Молчать! У нас тут засада!». В доме, кроме супругов, находились еще трое их детей и 80-летняя теща Борщигова. Всем им залепили рты скотчем и заперли по отдельным комнатам. Когда военные уходили, никто из них даже не услышал — бесшумно работали. Профессионально.
       С той ночи о судьбе Мовлата Борщигова ничего не слышно. Его нигде нет — ни в комендатуре, ни в фильтропунктах, ни на Ханкале.
       По крайней мере, так говорят военные.
       
       Дуэль на пастбище
       Прошлой осенью в Самашках развернулась настоящая информационная война.
       Полем битвы были выбраны придорожные столбы на южной окраине села, там, где каждое утро собираются местные хозяйки, чтобы отправить скотину на выпас. Надо сказать, что это в селе единственный «ньюс-рум», куда стекаются все местные новости.
       Как правило, это информация о том, кого когда задержали и чей дом попал под обстрел.
       Так вот, однажды утром одна из женщин, пригнавших домашнюю скотину к пастуху, заметила на придорожном столбе свеженаклеенную бумажку. При ближайшем рассмотрении бумажка оказалась текстом обращения чеченских боевиков к сотрудникам самашкинской милиции. Боевики призывали «национал-предателей» снять с себя форму оккупантов и раскаяться. В противном случае была обещана неизбежная вендетта.
       Еще не успели в селе стихнуть страсти вокруг этого текста, как на том же столбе появился новый message. Теперь уже «национал-предатели» обращались к боевикам. В послании было заявлено, что в милиции работают не предатели и не ваххабиты, а некая третья сила, которая ненавидит и тех, и других, а себя считает воплощением патриотизма. И не позволит с собой шутить.
       Вскоре последовал новый текст от боевиков. Затем — от «патриотов». Те и другие неоднократно назначали даты расправы со своими визави. Даты, к счастью, откладывались, а село с тревогой отслеживало любую новость на ставших своего рода информационным табло телеграфных столбах.
       И продолжалась бы эта словесная дуэль еще неизвестно сколько, если бы не… выпавший в начале декабря снег. Скотину перестали выгонять на пастбище, и официальный придорожный сайт противоборствующих сторон пришлось закрыть по причине слабой посещаемости.
       А потом… Потом виртуальная перебранка перешла в реальные события. Кто-то обстрелял дом главы администрации села. Кто-то похитил его заместителя. Кто-то вывесил на крыше мечети ичкерийский флаг. Кто-то в ответ заблокировал село и начал зачистку, которая продолжалась несколько недель.
       Закончилась «война по переписке» очень печально: 20 декабря на сопках между Самашками и Серноводском нашли останки двух братьев Хаджиевых, Рамзана и Ризвана, задержанных и увезенных «кем-то» на бэтээрах двумя неделями раньше.
       А еще двумя днями раньше я видела их в городском автобусе. Рамзан даже заплатил за меня.
       
       Джихад против указателей
       Недавно в Самашках установили указатели с названиями улиц, а на дома налепили свежие номера. Подобные мероприятия не проводились здесь лет пятнадцать. Но не прошло и недели, как многие указатели оказались вырваны с корнем, а на тех, что не успели вырвать, просто залепили грязью названия улиц.
       Был большой шум, скандал на все село. Всполошилась милиция. Хотели даже собрать сход по этому поводу. Но вскоре как-то само собой выяснилось, кто стоял за этими «терактами»: несколько местных мальчишек двенадцати-тринадцати лет посовещались и решили, что указатели установлены для федералов — специально для того, чтобы легче было найти нужный дом для зачистки.
       Ребята не знали, что такие таблички есть везде. И везде, кроме Чечни, они выполняют полезную функцию — облегчают людям жизнь. Впрочем, откуда им знать про это.
       Теперь мальчишки в бегах. Время от времени местные правоохранители устраивают облавы в домах их родителей. Пока, насколько я знаю, никого не поймали.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera