Сюжеты

ПОЧЕМУ РОССИЯНЕ ИДУТ В СУД г. СТРАСБУРГА?

Этот материал вышел в № 08 от 03 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Более 10 тыс. человек уже обратились именно туда С недавних пор Европейский суд разрешил россиянам обращаться к нему, минуя надзорные инстанции России, поскольку те не обеспечивают эффективную защиту гражданских прав. Так что количество...


Более 10 тыс. человек уже обратились именно туда
       
       С недавних пор Европейский суд разрешил россиянам обращаться к нему, минуя надзорные инстанции России, поскольку те не обеспечивают эффективную защиту гражданских прав. Так что количество заявлений будет расти еще быстрее, чем прежде.
       
       Еще один нарушитель Конвенции
       5 мая 1998 года Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию по правам человека. С тех пор приоритетными в нашей стране стали нормы этой Конвенции в трактовке Европейского суда по правам человека в Страсбурге (в дальнейшем — Евросуд). Конвенцию Россия подписала с оговорками. Мы как бы и рады исполнять ее требования, но не все. В частности, мы не готовы были исполнять требования ст. 5 Конвенции о сроках содержания под стражей и сроках судебного разбирательства: нужно время, чтобы привести свои законы к европейским нормам. И со временем свои кодексы под статью 5 Россия утоптала.
       А вот по условиям содержания под стражей оговорок в ратификационной грамоте не было. Хотя нормальные условия для заключенных Россия не может обеспечить до сих пор из-за неприличной государственной нищеты. Зачем подписали неисполнимое, вопрос не возникал. И первое же по этому поводу дело в Евросуде (Валерий Калашников против РФ) было проиграно Россией с треском. После чего государство уплатило штраф 8 тысяч евро и сгоряча выгнало с работы группу магаданских судей, затянувших процесс с участием Калашникова на долгие годы.
       Заявление в Страсбург Валерий Калашников отправил прямо из камеры СИЗО. Он жаловался на сроки следствия по его делу и на условия содержания: антисанитария, камера переполнена вдвое против нормы, заключенным приходилось спать по очереди; в той же камере сидели заразные больные, и Калашников заболел чесоткой и туберкулезом.
       Представитель России в Евросуде Павел Лаптев очень обиделся на его решение: все ж знают, что мы бедные и не можем обеспечить нормальные условия заключенным. За что ж вы нас наказываете? Он даже пригласил судей съездить в Магадан, чтоб те на месте поняли: в России все так сидят, а не один Калашников. Господин Лаптев попенял суду, что тот не считается с нашими временными трудностями. Он мог бы добавить, что население страны нашей в отличие от Евросуда в положение государства входит и уже многие десятилетия ждет окончания временных трудностей.
       Зачем же Россия подписала документ, если за 4,5 года так и не сподобилась выполнять его положения? Напрашивается цитата из романа «Москва 2042 года» Войновича: «Это было время, когда наше правительство заигрывало с Западом, рассчитывая там что-нибудь купить и украсть…».
       Уж коли подписали Конвенцию, надо обучить судейский корпус, как в новой системе права работать. На это, конечно, нужны средства. Но вместо обучения государство просто заложило в бюджет возможные выплаты по искам в Европейском суде — более миллиона долларов на 2001 год, когда готовились принять и исполнить первые решения Евросуда по жалобам россиян против родного государства.
       И с каждым годом надо закладывать все больше денег на подобные выплаты, потому что число обращений россиян в Евросуд растет в геометрической прогрессии. Сегодня их уже более четырех с половиной тысяч. Причем с недавних пор Европейский суд разрешил россиянам обращаться к нему, минуя надзорные инстанции РФ, поскольку те не обеспечивают эффективную защиту гражданских прав. Так что количество заявлений будет расти еще быстрее, чем прежде. А статистика свидетельствует, что 90—95% исков, прошедших инстанцию приемлемости и принятых к рассмотрению в Страсбурге, признаются нарушением прав человека. Это значит, что, если все российские зэки обратятся в Евросуд, на выплаты по искам уйдет несколько годовых бюджетов.
       Пока такой дефолт никого не пугает.
       Так вот: подписав Конвенцию, мы соединили в одно целое две совершенно разные судебные системы. Порядок применения Конвенции подобен прецедентной системе: сами нормы о правах человека прописаны в ней декларативно, а конкретные судебные дела создают прецедентную практику, которая позволяет понимать и применять Конвенцию. В отличие от российской «беспрецедентной» системы, где в статьях уже расписаны формы и сроки наказания.
       
       Судья и новые ворота
       С подписанием Конвенции в России наступил юридический абсурд, и он длится на государственном уровне уже 4,5 года: мы что-то подписали в Европе, а как применять новое право в России, судьи не знают. Судебная практика Евросуда даже не переведена на русский язык. Есть текст Конвенции, но он лишь декларирует права граждан на свободу выражения мнений, справедливое судопроизводство, свободу вероисповедания и т.д.
       Из огромного количества решений Евросуда у нас опубликовано только 91. Это два тома, они изданы тиражом 5 тысяч, и большинство российских судей о них и не слышали. Но даже если они попадут к судье, он не будет знать, что с ними делать, — нет механизма применения.
       Судьи не знают элементарного: что решения Евросуда для России — это нормативный документ. Россия приняла закон «О ратификации Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод человека», чем признала юрисдикцию Евросуда и его приоритетную роль в толковании Европейской Конвенции.
       Вообще-то Россия подписала много конвенций и пактов, и мы привыкли, что они носят политический характер, к конкретным делам не обязывающий. Но с Конвенцией вышла промашка: решения Евросуда обязательны для любой страны, входящей в Совет Европы. И решения эти исполнены будут, можно не сомневаться. Иначе грозит исключение из Совета Европы.
       Галина Арапова, юрист, директор Центрально-Черноземного центра защиты прав СМИ: «Уже надоело: когда я ссылаюсь на практику Евросуда, многие судьи смотрят на меня, как на сумасшедшую. Эти судебные акты обязательны к применению в России, а они думают, что я пришла к ним с митинга о правах человека и несу политический вздор.
       Ситуация между тем весьма серьезна. В частности, с родной для нашего центра статьей 10 Конвенции о праве на свободу выражения мнений. Чем отличаются факты от личного мнения журналиста, как эти котлеты отделить от мух, наш суд пока представляет плохо. А в наших кодексах прямо не сказано, что только факты могут не соответствовать действительности. И что мнение опровергнуть нельзя. В результате судьи частенько приходят к абсурдным решениям.
       В практике центра есть лишь одно дело (в Белгородской области), в котором судья сослался на решение Евросуда. Мы даже поставили это решение на наш сайт в интернете. Причина такой смелости —в том, что судья тот участвовал в нашем семинаре, ездил учиться в Польшу, в Хельсинкский фонд по правам человека. И теперь он не боится ссылаться на Европейскую Конвенцию; он знает — как.
       К нашим семинарам российские судьи могут относиться скептически, поэтому Верховный суд РФ обязан объяснить судьям, что нормы Европейской Конвенции — приоритетны и применять их необходимо. Об этом ведь прямо в нашей Конституции написано. Учитесь, господа, как и где хотите (а то у Верховного Суда на это денег нет), но чтобы впредь знали приоритеты. Относитесь хотя бы повнимательнее к ссылкам адвокатов на решения Евросуда. И пока Верховный суд не даст такого указания, ничего не изменится. Такой уж менталитет: без указания сверху — никуда».
       
       Руцкой и Чемодуров
       «Сегодня на рассмотрении в Евросуде есть дело, которое ведет наш центр. Суть его — в конфликте между Руцким, экс-губернатором Курской области, и журналистом Чемодуровым. Конфликт возник так. Исполнение бюджета Курской области проверяли контрольные органы и нашли «нецелевое расходование средств» на сумму около 700 тысяч долларов. Журналист раздобыл любопытный документ, на котором Руцкой написал рекомендацию, куда списать эти средства. Журналист удивился: получается, что губернатор лично распорядился спрятать концы в воду, и высказался так: «Губернатор, дающий подобные советы, является ненормальным. …я говорю о поведении должностного лица».
       Районный и областной суды защитили честь губернатора. Наказание: 1 тысяча рублей с журналиста и 3 тысячи с редакции — на «ремонт» чести и достоинства господина Руцкого.
       (Не могу не позавидовать коллегам: у нас «Новая газета» в Воронеже» и «Воронежский курьер» высказали мнение о документе про одного прокурора — и получили иски по 500 тысяч рублей. Так что в Курске жить еще можно. Однако тревожит тенденция: господам, которые вчиняют журналистам иски «за поруганную честь», явно мало судебного решения в их пользу. Им нужно непременно разорить газету, оценив свою честь суммами, которые простым смертным и под Рождество не могут присниться. — А.Я.)
       Право на защиту чести и достоинства — вполне разумное ограничение права на свободу слова и выражения мнений. Человек не должен выражать его в неприличной, оскорбляющей форме. Однако в кодексах РФ есть только один повод для наказания в таком случае — оскорбление. И разрешаются такие дела не в гражданском, а в уголовном процессе.
       А защита чести и достоинства предусмотрена лишь в тех случаях, когда кто-то распространил факты, не соответствующие действительности и порочащие честь и достоинство гражданина РФ. То есть в этом случае должно быть сообщение о факте, не имевшем места, а не оценка, какой бы обидной она ни казалась.
       В решении Европейского суда по делу «Лингенс против Австрии» сказано: «Необходимо проводить четкое разграничение между фактами и оценочными мнениями. Если наличие фактов можно доказать, то мнения не могут быть подтверждены доказательствами…
       На взгляд юристов центра, курские судьи ушли далеко в сторону даже от наших кодексов, признав, что слово «ненормальный» — это оценка, и она оскорбительна, поэтому наказуема в рамках ГК. Но если это оскорбительная оценка, тогда дело должно рассматриваться не в гражданском процессе о защите чести и достоинства, а в уголовном — об оскорблении. Ни один лингвист не скажет, что слово «ненормальный» является неприличным.
       Решения судов мы сочли ограничением права на свободу выражения мнения, не предусмотренным законом.
       В последнее время суды все чаще идут на ужесточение наказаний для журналистов. Очень опасная тенденция, прямо угрожающая нашей гласности. Именно поэтому мы обратились в Евросуд — чтобы пресечь рост беззакония. Надеемся, что Евросуд сможет сказать решающее слово в поддержку российских СМИ». Ждем.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera