Сюжеты

ЗАКАЗ НА ЗАГОВОР

Этот материал вышел в № 09 от 06 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Особенность дел о терроризме такова, что помимо самооговоров нужны еще доказательства, не связанные с человеческим фактором Заговор с целью государственного переворота! От этого словосочетания отдает авантюрным французским романом XIX...


Особенность дел о терроризме такова, что помимо самооговоров нужны еще доказательства, не связанные с человеческим фактором
       


       Заговор с целью государственного переворота! От этого словосочетания отдает авантюрным французским романом XIX века. Но вот генеральный прокурор России Владимир Устинов в августе 2001 года в ходе инспекционной поездки по Чечне заявил, что в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии раскрыт заговор c целью государственного переворота. В результате на скамье подсудимых оказались человек 30 во главе с сорокалетним чабаном. Суд их виновность признал, правда, впереди еще кассация.
       Можно было бы поставить точку, но вопрос, могут ли 30 человек (не чиновники, не депутаты, не силовики) составить государственный заговор, так и остался без ответа. А поскольку в этом все-таки есть сомнения, то хотелось бы понять, кому было выгодно представить это именно заговором...
       
       Из писем осужденных:
       Рустам ТЛИСОВ
       Я обязательно поменяю свои показания. Но у нас 2 выхода — это можно остановить на стадии следствия и дело остановится, для этого надо 5 тысяч долларов. Этому будут способствовать те же люди, которые брали у меня показания (подчеркнуто мной. — О. Д.) 2 выход — не давать им этого и дело дойдет до суда, и там могут этому не поверить, и еще тогда они будут выбивать с Рузали показания. В любом случае Азамат, и я, и еще один человек дали показания. И они могут только по нашим показаниям осудить нас.
       Поговорите с тем человеком, который передаст эту записку (А. Шахназаров. — О. Д.). Не агрессивничайте с ним, постарайтесь наладить с ним разговор. Он вам все объяснит: и наше положение, и выход из него. Мы слишком много сказали, чтобы отказаться от этого без чьей-либо помощи. Да, они сомневаются, что докажут нам, потому что у них шансы 50 на 50. Поэтому они и предлагают нам этот вариант, и дают нам гарантии. А если мы в суд придем с этими показаниями, то нам тоже надо давать. Но где гарантии, что они не выбьют до суда показания у Рузика или Уалия. Если дело сейчас остановить, следователь в этом заинтересован, он не будет дальше ничего предпринимать. Дело пойдет в архив. Всех отпустят. А я пойду в суд только по делу гаишника. Все подробности узнаете у того, кто отдаст записку.


       Анзор ХУТОВ
       Ассалам уалейкум. Тут надо было выполнить одну просьбу, то есть надо дать взаймы деньги рустамовскому адвокату (А. Шахназаров. — О.Д.): 2,5 тысячи долларов. И, пожалуйста, заверь это дело у нотариуса, как должно быть. Об остальном: когда и чем, решите с Шахназаровым Андреем сами, и надеюсь на то, что все будет нормально.
       
       Версия следствия
       В 1999—2001 годах Х. Салпагаров, Р. Гочияев и Э. Харатоков сколотили группу заговорщиков — «Джамаат» — из 30—40 молодых мусульман, входивших в религиозные общины города Усть-Джигуты, станицы Сторожевой, аула Псыж.
       В сентябре 2000 года «карачаевские заговорщики» произвели первые, относительно слабые взрывы в Ставрополе. В декабре 2000 года взорвали две заминированные автомашины в Пятигорске. В марте 2001 года организовали взрывы на рынках городов Минводы и Ессентуки.
       На высокогорном плато Бечасын молодые люди отремонтировали старую пастушью кошару, благоустроили близлежащие пещеры и подготовили тайники для хранения оружия. Несколько единиц стрелкового оружия было изъято у некоторых «заговорщиков» при задержании.
       В июне 2001 года в горах недалеко от плато Бечасын была задержана группа из пяти человек. При них было оружие. Примерно в то же время грузинские пограничники задержали группу уже из 13 человек при переходе грузинской границы, они были также частично вооружены. В октябре того же года Грузия выдала их российскому правосудию.
       На территории Карачаево-Черкесии был арестован еще ряд лиц, в дальнейшем все они были обвинены в причастности к заговору.
       Череду взрывов на Северном Кавказе органам необходимо как-то объяснить. Действовать через агентуру на опережение не получалось, ответственность за теракты никто на себя не брал, с раскрытием по горячим следам не клеилось. Но самое главное, без ответа оставался вопрос: что это за враг такой, с которым не может справиться огромный силовой аппарат большой страны?
       В тот момент, когда Устинов заявил, что виновником является разветвленная и хорошо законспирированная сеть заговорщиков, силовики получили возможность действовать не только оперативно-разыскными методами, но и запустить репрессивный механизм. С этого момента ФСБ начала «бить по площадям», в течение месяца были задержаны более 300 человек из «неблагонадежного контингента». Таковым в этом случае сочли молодых радикальных мусульман. Дальнейшие результаты были уже делом техники.
       
       Несколько слов про «технику»
       Арестованные не отпирались, почти все признались во всех грехах в первые же часы, редко дни, после арестов. В дальнейшем все они отказались от ранее данных показаний, а на суде заявили, что эти показания даны в результате пыток.
       Из показаний Х. Салпагарова на суде: «…10 июня 2001 г. (через 3 дня после ареста. — О. Д.) меня избили неизвестные лица, предположительно сотрудники ФСБ, при этом наносили удары руками, ногами, головой, палкой по различным частям тела, подвешивая за наручники с помощью лебедки».
       Из материалов проверки, проведенной начальником следственного отдела Генпрокуратуры РФ на Северном Кавказе Карнауховым Б.М.: «…11 июня 2001 года (на следующий день. — О. Д.) согласно журналу учета ИВС Пятигорского УВД у Салпагарова Х.М. были зарегистрированы гематомы на всем теле… Салпагаров Х.М. обращался с жалобами на ушиб грудной клетки и перелом 5—6 ребер».
       Примерно то же есть и в отношении остальных подсудимых. Следствие объясняет это силовым задержанием. Допустим, некоторые из задержанных были вооружены, и в этой ситуации деликатничать с ними не приходилось. Но вот братья Хутовы, задержанные в числе 13 нарушителей грузинской границы в декабре 2001 года, получили свидание с матерью, та утверждает, что у обоих сыновей были криво подпилены зубы, такое уже никаким задержанием не объяснишь.
       Не только следы пыток свидетельствуют, что признательные показания давались под диктовку следствия, есть и иные проколы.
       На месте взрыва в Ставрополе были обнаружены несколько обгорелых кусков черно-синей пластмассы. Из показаний Харатокова Э.: «Осенью 2000 года Дебиров Хаджи-Мурат привозил от Гочияева А. взрывные устройства в пластмассовых бутылках из-под напитка «Спарк», в которых была готовая взрывчатка». Бутылки из-под «Спарка» фигурируют еще в целом ряде показаний.
       А вот взрывотехническая экспертиза № 2715 утверждает, что обгорелая пластмасса является фрагментами электрораспределительной коробки, в которую было упаковано 100—150 граммов тротила, а вовсе не смеси селитры, сахара и алюминиевой пудры, как на следствии показывали обвиняемые.
       Напрашивается вывод: то, что следователи приняли за пластиковую бутылку, таковым не оказалось. Будь признания дадены «в связи с предъявлением неопровержимых улик», ошибка следователей сразу бы выплыла. Когда же подоспела экспертиза, показания уже были запротоколированы и подчищать их не стали.
       Но ведь далеко не все «заговорщики» обвинялись в терактах, большинство получили свои сроки за участие в незаконных вооруженных формированиях, призывы к насильственному свержению строя, незаконное владение оружием. По мнению адвокатов, именно перевод расследования взрывов в формат «раскрытия заговора» позволил доказать все это.
       
       Версия защиты
       Особенность дел о терроризме такова, что, помимо показаний друг на друга и на себя, нужны еще вещдоки, экспертизы и прочие доказательства, не связанные с человеческим фактором. Этого у следствия катастрофически не хватало.
       Выход был найден: громко до всякого суда и даже до окончания следствия заявить о заговоре. Заговор, то есть желание свергнуть власть, вещественных доказательств не требует, все дело можно построить на оговорах и самооговорах.
       Миссию перевести дело в формат большего масштаба и лучших судебных перспектив взял на себя лично генпрокурор Устинов.
       Вот так и получилось, что вместо полудюжины людей, которых, бесспорно, можно было осудить на 5—10 лет, — все-таки у некоторых действительно было оружие (хотя, если начать сажать за это на Кавказе, половину мужского населения пересажаешь), — осудили в пять раз больше и на совсем другие сроки.
       То есть «заговор» позволил не только высокому начальству объяснить, почему так долго не могли разобраться с северокавказким терроризмом, но и «доказать» вину большинства «заговорщиков». Дело подгонялось под генпрокурорский заказ. Ведь его, «заговор», не открыли в ходе следствия, а объявили заранее. Но выяснилось, что выгоды от такого предварительного объявления на этом не исчерпываются. Была еще одна, самая паскудная выгода.
       
       Как погрелись чистые руки
       Адвокат Андрей Шахназаров защищал сразу несколько заговорщиков. Родственникам обвиняемых и им самим он говорил, что может закрыть дело на досудебной стадии. Для этого он должен в качестве посредника передать следователям взятку. Суммы назывались разные — от 30 тыс. до 500 тыс. рублей.
       Мошенничество? Может быть, но ряд фигурантов этого дела, причем далеко не второстепенных, после длительных мытарств все-таки были отпущены.
       Однако среди родственников, раскошелившихся ради свободы своих близких, были и недовольные. Несколько человек, заплатив огромные суммы, не добились ничего. Шахназаров объяснял пробуксовку жадностью следователей, «не отстегнувших наверх». Скандал разгорался, и на адвоката завели уголовное дело, а сам Шахназаров подался в бега. Будучи уже на нелегальном положении, он написал генпрокурору Устинову письмо, в котором рассказал о подробностях своего и следовательского бизнеса.
       Точный текст письма нам не известен, но в последующем интервью газете «Собеседник» адвокат назвал имена: следователя по особо важным делам Турлаева, Александра Солженицына, Андрея Кудинова. По утверждениям Шахназарова, они сообщали ему о тех, кого, по всей видимости, придется отпускать. Именно с родственников этих людей Шахназаров и получал деньги.
       Устинов поручил Игорю Ткачеву, возглавляющему следственную бригаду, провести проверку. Проверка установила, что Шахназаров — мошенник, деньги брал со всех, кто мог их дать, а если кого и отпускали, то это вовсе не связано с деятельностью Шахназарова. А какого еще ответа можно было ожидать от человека, отвечающего за работу всей бригады?
       Но вот родственники Альберта Деккушева утверждают, что пригласить Шахназарова в качестве адвоката им посоветовал сам следователь, а тот сразу пообещал добиться освобождения Альберта и получил для этого 5000 долларов.
       В редакцию попали письма обвиняемых из СИЗО, где указаны не только суммы, запрашиваемые адвокатом для следователей, но и утверждается, что он дает на эти деньги расписки. Мог ли юридически грамотный человек оставлять такие улики, не чувствуя, что у него надежно прикрыт тыл?
       Есть в этих письмах и указания, что не только адвокат вел с ними переговоры о выкупе. И еще одно: авторы этих писем денег в итоге никому не передали и на суде получили немалые сроки, так что возникают сомнения, что деньги вымогали лишь с тех, кого все равно отпускать, а за деньги отпускали лишь тех, на ком нет вины.
       Очень многим оказался выгоден объявленный заговор.
       За взрывы на Северном Кавказе прокуратура, конечно, отчиталась, и отчиталось с помпой, но слишком сильно подозрение, что настоящий виновник на свободе, а значит, взрывы рано или поздно повторятся.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera