Сюжеты

СНИМАЯ ШЛЯПУ, НЕ ТЕРЯИТЕ ГОЛОВУ

Этот материал вышел в № 09 от 06 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В Третьяковской галерее на Крымском — необычная выставка В Третьяковке, главной галерее страны, между древнерусской иконописью и иконами авангарда — невиданное дефиле. Представьте: приходит из московской водогрязи, против снеговетра,...


В Третьяковской галерее на Крымском — необычная выставка
       
       В Третьяковке, главной галерее страны, между древнерусской иконописью и иконами авангарда — невиданное дефиле. Представьте: приходит из московской водогрязи, против снеговетра, девочка с плеером (да еще в шапке поверх бейсболки), а встречает ее шляпа-мобиль Виолетты Литвиновой — настоящая метафора мегаполиса эпохи хай-тек, сочиненная из кусочков диафильмов, строительной пены и рыбки-корюшки.
       И другие, мягко говоря, головные уборы — самодостаточные артефакты, ироничные существа, отчаявшиеся встретить в толпе Настоящую Женщину. Кроме фантазий Литвиновой, столичного шляпника №1, воображение разжигает старинный гламур из коллекции Елены Супрун: не шляпы — трехмерные поэмы, томно выгибающие фетровые поля в кружевных садах с перистыми облаками под пение собственных, таксидермических птиц. Какой же должен быть базис, если такова надстройка?
       
       Сквозь выставочное стекло физически прорастает сюрреалистическое обаяние уборов от Сергея Параджанова, сделанных для эфросовского «Вишневого сада», но руки, жадные до материальных доказательств эпохи, кожей мечтают ощутить изделия рядовых французских модисток: платье со шлейфом, круглую шляпную коробку с надписью: «Вандраг на Петровке». Настоящий — онегинский! — боливар сделан из мелкой сетчатой соломки и назван в честь борца за независимость Боливии, а «шапокляк» (с пружинкой, чтобы складывать и убирать его в присутственных местах) — вылитая «говорящая» шляпа Гарри Поттера.
       А вперемежку с ними — живые и характерные шляпы, живущие в запасниках Третьяковки и в истории русской живописи, не подвластные ни времени, ни революциям. Шляпа как знак социального статуса на парадных портретах Тропинина, как ступень табели о рангах, как тоска по турецкому тюрбану для «султанши мысли» Жермены де Сталь, написанной Боровиковским, как единственный цветовой акцент на картине Головина, как тайный ключ к разгадке дворцовых интриг, как способ разглядеть в человеке фантастический цветок (К. Юон) или мещанина (К. Сомов), как — через контраст с одутловатым лицом куртизанки — рассказ о том, что моде всегда подражали только дамы полусвета, а в высшем обществе подобало иметь собственное лицо.
       Шляпа как художественный феномен, миф, история и символ — в статьях кураторов, призванных обосновать и упорядочить смешение эпох и стилей.
       Но точка притяжения — все же в лице «Неизвестной» Крамского. В лице, немыслимом без «франциска» с пером, — в духе модного тогда историзма XVI века.
       На накрахмаленных полях дачных панам жен художников писалась летопись русского импрессионизма: солнце встречалось с воздухом, румянец спорил с цветом, а нам остался «феномен белой шляпы» — пленэры Грабаря, Борисова-Мусатова, Коровина, Репина, Серова, Бакста… И удивление от того, какой глубокий взгляд бывает из-под волнистого края, какой прямой спина, и как Врубель, наверное, боготворил свою невесту, долговязую девицу с лошадиным лицом (очень одаренную, впрочем, певицу), если с помощью мягкой шляпы на тесемке, похожей на самодельный абажур, заставил нас поверить в ангела.
       По двум залам разбросаны работы «мирискусников», «бубнововалетцев» и с их причудливой, щедрой на смысловую подкладку и двойное дно шляпной эквилибристикой, из которой поэт Бенедикт Лившиц выведет определение «будетлянского цилиндра», неравного «цилиндру как таковому».
       Издеваются Сафронова и Гончарова, вслед за модным журналом сравнивая шляпку с «аэростатом за минуту до взлета», пишут обнаженную в шляпе… Кончаловский приравнивает шляпу к классическим слагаемым натюрморта, Ларионов подсовывает своему «провинциальному франту» вывеску шляпной мастерской вместо Незнакомки. В хрестоматийной «Семейной компании» Нико Пиросмани две одинаковые желтые шляпы — чуть ли не завязка композиции. Сияющий желтый нимб соломенной шляпы — излюбленный мотив художника — родом из грузинского фольклора, где слово «свободный» истолковывается буквально как «властелин собственной головы».
       В конце экспозиции нарезаны шляпные литературные цитаты на любой вкус — от Толстого с Тургеневым до… всего лишь до Тэффи и Набокова. Настал век косынки, фуражки, каски, а шляпа, по выражению Мандельштама, воспринималась как «брешь в советском строе».
       И, казалось, была расстреляна сама тень Незнакомки. А вот дословная цитата из самого сердца нынешнего «полусвета», с форума журнала «Афиша»: «В «Сеттебелло» видел Елену Супрун. В черном платье и с красной розой на груди, еще в шляпе… Красиво она сочетать умеет…». То есть модельер-дизайнер Супрун не только собирает, а вправду носит (хотя бы выгуливает) шляпы. Как и Литвинова, и Максакова, и Гурченко, и еще несколько дам, отважных и прекрасных настолько, что им душно в стиле «унисекс»…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera