Сюжеты

ПОМОГИТЕ ПОМОЧЬ

Этот материал вышел в № 10 от 10 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Клапан для сочувствия внезапно открылся, едва люди узнали, что Пехотинцу плохо. Пехотинцу стало лучше, едва он почувствовал, что сам кому-то может быть полезен Маленький радиоприемник с двумя блестящими кругляшками получил прозвище Малыш....


Клапан для сочувствия внезапно открылся, едва люди узнали, что Пехотинцу плохо. Пехотинцу стало лучше, едва он почувствовал, что сам кому-то может быть полезен
       

  
       Маленький радиоприемник с двумя блестящими кругляшками получил прозвище Малыш. Он сопровождал Пеха всюду, спасал от одиночества в бетонной коробке на шестом этаже. Здесь невозможно было что-либо найти, вещи прятались под затертый палас, закатывались в щели между оторванных паркетин, и только Малыш стоял, как матрос на вахте большого корабля.
       С ним мог конкурировать только забинтованный телефон, связь с миром он осуществлял при помощи оголенных проводков.
       «Труба зовет», — слышал я в трубке перед очередным запоем. Пехотинец, или коротко Пех, как называл мой друг себя сам, был привязан к военной атрибутике. В «поход» готовились тщательно, проявляя каждый раз щепетильность в выборе провизии. Бои были тяжелыми и продолжительными. Израсходованные снаряды скатывались по паркету накренившейся «палубы» к батарее.
       Изможденные, израненные, мы вставали, поддерживая друг друга, выползали из укрепления. Малыш поднимал боевой дух чем-нибудь патриотическим: «Нас оставалось только трое… на безымянной высоте». На полпути к магазину Пех просил его оставить. Наш устав не терпел предательства. Можно простить все, даже женщину, но бросить друга…
       Мы были пленниками старой русской болезни. Мне как-то удалось выкарабкаться на Большую землю, но сигналы «SOS», идущие по двум проводкам, вернули на место старой дислокации.
       … Он стоял на четвереньках у неумолкающего аппарата. Малыш на тумбочке закончил новости и перешел к концерту по заявкам. Безумный взгляд Пеха просил о помощи. «Возьми трубку, — сказал он, — меня нет, я умер, в больнице… Нет! Скажи, что меня увезли на дачу на месяц».
       Я взял трубку…
       — Привет, Пех, — услышал я. — Расслабился, все пьешь? Ну не раскисай, старина, мы же гвардейцы.
       Человек рассказывал о себе, как и где служил. Оказалось, принимал участие еще в корейской кампании.
       — Сколько ж вам лет? — спросил я.
       — Много, Пех, много. У меня уж внуки.
       Пеху не понравился наш разговор. «Я просил тебя только сказать о том, что меня нет, — процедил он, икая. — Ничего больше не говори».
       Но телефон не дал нам объясниться. Звонили «афганцы»: «Пех, слушай радио, обнимаем!». В это время Малыш нежным женским голосом изрек: «А сейчас по просьбе наших постоянных радиослушателей, «афганцев» Миши и Саши, а также их подруг Ларисы и Наташи мы передаем песню для Пехотинца». Малыш затянул «Батяню-комбата».
       Оказалось, что Пех, оставшись в полном душевном вакууме, попытался глотнуть кислорода из телефонной трубки. Определители у знакомых не позволили выполнить задачу. На помощь пришел Малыш — через него Пех установил контакт с внешним миром. Одна из радиостанций зачитывала послания слушателей. Пех в порыве позвонил на радио и назвал свой телефон. Ведущий решил, что мой друг («пехотинец» все-таки) — бывший участник войны в Афганистане. И, прибавив от себя что-то вроде «Пехотинцу плохо», обнародовал телефон и запустил «Черный тюльпан».
       Релаксация наступила быстро. Пех не успевал положить трубку. Звонили ветераны войн, участники межнациональных конфликтов: «афганцы», «ангольцы», «вьетнамцы», «кубинцы», члены военно-патриотических союзов, общественных, благотворительных организаций и просто слушатели. Малыш не уставал выполнять заявки. Мужчины предлагали работу, женщины протягивали руку (и сердце?). Все делились личным, сокровенным. Каждый прошел через одиночество и знал рецепт от удушья запоя.
       — Я не был в Афгане, — мучительно ползал Пех по паласу, — нас готовили в «учебке» в Отари, но так и не перебросили…
       Казалось бы, какое это имело значение? Ошибка ведущего дала толчок человеческой стихии, вскрыв затаенный потенциал сочувствия. Пех не мог все это слушать. На выручку должен был прийти друг (а кто же еще?), и теперь я, его двойник, отвечал на звонки. Сам же герой радио, поднявшись наконец-то на ноги, ходил по комнате и вставлял замечания:
       — Слишком бодрый ты… Тебе плохо, голос должен быть ниже… Делай паузы и вообще не выдавай никакой информации.
       Целый день звонил Гренадер, так я его назвал, — он возил нашего консула в Гренаде как раз перед конфликтом этой маленькой страны с Америкой. Гренадер рассказывал о своей ратной службе. По его словам, на нашего консула неоднократно покушались, и неизвестно, как бы закончилась его карьера, если бы не личный шофер, чья ловкость сначала увернула посольское авто от идущего на таран кадиллака, а потом помогла уйти из-под обстрела уже с воздуха. А однажды, когда консул беззаботно покачивался, лежа на матрасе на волнах Атлантики, он, Гренадер, с берега вовремя разглядел темные пятна подводных охотников рядом с надувным матрасом консула.
       Прыгнув в набегавшую волну, Гренадер успел вытащить матрас с консулом на берег, напугав охотников: те, вероятно, приняли его за акулу…
       К концу дня я устал от сочувствия. Особенно от одной дамы, попросившей называть ее просто Лорой (по голосу я бы дал ей лет пятьдесят). Лора хотела прийти к Пехотинцу домой. В течение дня она собирала гостинцы, каждый час уточняя, что предпочтет Пех на обед, ужин. «Какое варенье ты любишь?» — спросила Лора. «Из крыжовника», — ответил я, надеясь на скудность ее запасов. «Есть, я принесу тебе баночку царского».
       Я попросил у друга передышки и хоть немного одиночества.
       А уже ночью, проснувшись, услышал, как Пех говорил по телефону. «А сейчас сосчитаем, сколько у нас пальчиков… — елейно вещал он, шевеля перед своим носом мизинцем. — Раз, два, три… Три пальчика... А у тебя? Пять?.. Пять?! Как пять… Ну все, я проиграл опять».
       Он говорил не с «афганцем» и даже не с «корейцем». Что-то случилось с голосом. Пех преобразился… Передо мной был другой человек! Он изысканно шутил, хохотал в трубку… Когда я утром открыл глаза, он … все еще считал пальцы неведомого мне персонажа.
       Это была девушка. После автокатастрофы она не могла встать и, услышав по радио о Пехе, решила поделиться с ним своим горем.
       — Я ей нужен, я ей нужен! — положив трубку, воскликнул он.
       Когда за ним закрылась дверь, раздался сигнал аппарата. Звонила Лора. Она испекла шаньги. «Тепленькие, с грибами, с мясом, — сказала телефонная подруга, — говори адрес — сейчас принесу».
       Вместо эпилога
       Юлька оказалась чудной девушкой, и они сейчас проводят много времени вместе. Пех почти не бывает дома. Ему хорошо и стыдно одновременно.
       Но на телефоне был я.
       Поймите, мне ничего не оставалось, как позвонить на радио и сказать о том, что Пех был пьян. Что я и сделал. Увы, ведущий выслушал меня с недоверием. «Ну это встречается у ребят после войны»,— сказал он. Правда, после моего звонка песни для Пеха он не передает.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera