Сюжеты

ПАМЯТЬ И СТРАНА ПОБЕДИВШЕЙ АМНЕЗИИ

Этот материал вышел в № 10 от 10 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Выходит на экраны фильм Стивена Содерберга «Солярис» Глуповатое это дело — искать в экранизации непременно близость к источнику. Тарковский тоже много чего себе напозволял, но именно произвольные игры с памятью, в которые оказались втянуты...


Выходит на экраны фильм Стивена Содерберга «Солярис»
       

  
       Глуповатое это дело — искать в экранизации непременно близость к источнику. Тарковский тоже много чего себе напозволял, но именно произвольные игры с памятью, в которые оказались втянуты волею режиссера герои нашего «Соляриса», как раз больше всего и трогали. Возможно, потому, что это был наш, русский выбор, особый ракурс совести русского интеллигента, для которого космос и инопланетный разум — лишь повод для рефлексий, особо ценимых русской душой: корни, детство, отеческие гробы, дождливый сад и раскаяние блудного сына…
       Собственно, «Солярис» — философский образец «научной фантастики» 60-х, времени азартного покорения космоса, когда ученых с развитым воображением буквально сводил с ума вопрос контакта с инопланетным разумом. В предисловии к роману Лем писал: «Я хотел сказать, что «звездного пирога» нельзя попробовать иначе, чем откусив от него. И совершенно неизвестно, что из этого получится». А на симпозиуме в Бюраканской радиообсерватории крупнейшие ученые мира принимают в 1971 году резолюцию об использовании самого мощного технического арсенала для установления связи с инопланетными цивилизациями.
       В такое время придумывал Станислав Лем свой «Солярис», более далекий от загадочной русской души, чем Крис Кельвин от Альфы Водолея, куда он летел вдогонку «Прометею» — разобраться в делах загадочных и, с земной точки зрения, преступных.
       В американском «Солярисе» вовсю лютует проверенная стилистика голливудского саспенса. Музыка Клиффа Мартинеса с фирменным «потусторонним» завыванием и напряженными синкопами ударных. Острые ракурсы и жуткие перспективы синтетического мира, лихо простеганного камерой Стивена Содерберга и смонтированного в отменно клиповой манере им же — режиссером, сценаристом, оператором и монтажером в одном флаконе. Холодное синюшное пространство станции, плюс клубящийся за окном розовый и зеленый морок Океана, плюс плавающая на магнитах модель ДНК как напоминание о самом дорогом (художник Филипп Мессина).
       Но вызвать у зрителя судорогу внезапного ужаса (не говоря о большем) не получилось — в заморочках с мыслящим Океаном проката.
       Ибо какая еще цель, кроме как поразить привычную ко всему нацию Микки-Мауса, могла стоять перед съемочной группой, идеологом которой являлся — нет, совсем не многостаночник Стивен Содерберг, отец придурковатых «Одиннадцати друзей Оушена». Содерберг, как всякий порядочный американец, не терял сна из-за какого-то там польского профессора. А вот знаменитый продюсер и режиссер Джеймс Кэмерон — тот да. Даже права приобрел на странный роман «Солярис». А знаменит Джи-Си тем, что поставил «Титаник». Самый кассовый фильм в мире.
       В общем, понятно, что расклеванный такой боевой продюсерской тройкой, как Кэмерон и его подельники(цы) Рэй Санчини («Рэмбо», «Терминатор-2» и тот же «Титаник») и Джон Ландау («Дорогая, я уменьшил детей», «Крепкий орешек-2» и опять же «Титаник»), «Солярис» маленько порастряс свой гуманитарный пафос. А для хорошего триллера не хватило драйва. За всеми загадками «Соляриса» отличники Голливуда увидели лишь довольно смурную историю любви. Сыгранную Джорджем Клуни и Наташей МакЭлоун простенько, как в театре марионеток. Ведь Клуни-то у нас — Бэтмен и мачо, а Крис — Крис это, скорее, доктор Дымов. Земский, в смысле — земной врач.
       Почему героиню МакЭлоун перекрестили из Хари в Рею, я, как ни билась, не поняла. Старый пьяница Снаут стал вундеркиндом Сноу. Вместо Сарториуса вообще объявилась черная и очень умная женщина Гордон. Это-то как раз понятно. Четыре белых мужика — совершенно недопустимый экипаж, с точки зрения политкорректности. К тому же у Лема мелькает-таки огромная молодая негритянка — «гость» начальника станции Гибаряна. Сам Гибарян в кино лежит в морозильнике в полиэтиленовом мешке, и зачем он нужен фильму — понятно, должно быть, только маленькому мальчику, который носится по коридорам станции, вызванный к жизни памятью своего погибшего отца.
       Но не было у Лема никакого мальчика! Был страшный гигантский младенец — океанский фантом, ужас непознанного, иероглиф будущего, к которому пробирается в потемках космоса и фрейдистских снов Земля…
       Авторы «Соляриса»-2003 не поняли текста, написанного в Восточной Европе в 60-е годы, когда мысль рвалась в самые далекие пределы и мир выхаркивал проклятие ксенофобии.
       До 11 сентября Америка была слишком благополучной страной, чтобы мучиться фантомными болями, как герои Лема. После роковой даты страна эмигрантов, поборовших память, утратила безмятежность и объявила войну «гостям», материализующимся на ее борту из ее же ошибок.
       Авантюра удачливого Кэмерона с «Солярисом» — крупная ошибка. История, где главным действующим лицом является человеческая память, не может иметь успеха в стране победившей амнезии. Американский «Солярис» с треском провалился в американском же прокате.
       Но там на ошибках хотя бы учатся.
       В отличие от нас, от россиян, которые их только долго и мучительно помнят. И всегда выбирают прошлое — как Крис Кельвин, врач с Земли.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera