Сюжеты

НАСТОЙКА НА СВИНЦЕ СТОЛЕТНЕЙ КРЕПОСТИ

Этот материал вышел в № 13 от 20 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Журналисты ХХ века: люди и судьбы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС; 2003 – 824 с. Аверченко, Бунин, Дорошевич, Короленко. Гессен, Милюков, Степун, Тэффи, Федотов, Шульгин. Кольцов, Рейснер, Бальтерманц, Симонов, С.С. Смирнов, Халдей. Дорош, Вадим...


Журналисты ХХ века: люди и судьбы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС; 2003 – 824 с.
       
       Аверченко, Бунин, Дорошевич, Короленко. Гессен, Милюков, Степун, Тэффи, Федотов, Шульгин. Кольцов, Рейснер, Бальтерманц, Симонов, С.С. Смирнов, Халдей. Дорош, Вадим Синявский, Анатолий Аграновский, Аджубей, Карпинский, Песков, Рубинов, Цветов, Егор Яковлев, Черниченко, Гутионтов, Петровская, Лесневская, Инна Павловна Руденко, Ярослав Голованов…
       
       Естественно, названы не все имена: в огромном сборнике представлены 115 персоналий. В с е г о 115, с другой-то стороны: в списках начала века остро не хватает Василия Розанова, в списках конца века – Юрия Роста. А ежели начинаешь, в азарте читателя, мысленно дополнять реестр, список имен переваливает за две и за три сотни, а виртуальный справочник «Журналисты ХХ века» становится угрожающе многотомным.
       Впрочем, Союзом журналистов Москвы составлен и выпущен в свет (в рамках федеральной программы поддержки книгоиздания Минпечати) не справочник. А Книга судеб. Да и общей судьбы, пожалуй что…
       Газеты следует читать через полвека после выхода. «Печатная водка! Проклятая водка!» – возмущался родным ремеслом вышеупомянутый В.В. Розанов, «нововременец» высочайшего класса, составивший большинство своих философских книг из статей в периодике, все больше ежедневной. Печатная водка, свинцовая настоечка на черной краске, со временем лишь набирает крепость: ничто не дает такую ошеломляющую картину времени, как старые газеты, тьмы и тьмы репортажей по горячим следам, осколки хроники.
       Кто работал с периодикой 1917–1918 гг., заметил наверняка: высокая публицистика, блаженная футурология столпов либерализма, лучших умов России, оказывалась трагически слепа, увядала уже через месяц. А репортажам из петроградских трамваев и хлебных очередей, лихим и яростным фельетонам, хронике происшествий нет цены и по сей день: именно в них живет подлинная история. И светит будущее – на столетие вперед.
       Поэтому книга о журналистах, написанная в основном в живом, почти репортажном жанре, права и точна. Что ни судьба – то живое зеркало.
       …Евгений Рябчиков, легендарный репортер «Комсомолки» начала 1930-х и 1940–1950-х, дебютировал в Нижнем Новгороде, в газете «Динамовцы начеку». Сумел немыслимым способом взять интервью у Туполева, который репортеров не терпел в принципе. («Проще было бы взять интервью у братьев Монгольфье», — с профессиональным азартом пишет в очерке о Рябчикове Леонид Репин.) «Менял профессию», несколько месяцев прослужив на одной заставе с легендарным пограничником Карацупой. Летал с Чкаловым, Громовым и Коккинаки. …Строил Беломорканал и был пытан дважды имитацией расстрела в подвалах НКВД.
       А после семи лет лагерей писал блестящие репортажи об антарктических экспедициях. Стал автором первой книги о Гагарине под названием «Русские в космосе».
       …Очерк Анатолия Аграновского «Как я был первым» (1962) сорок лет назад, возможно, казался проходным. Теперь кажется ключевым. Отражающим самую суть мысли и неповторимо умной, намного опередившей время интонации Аграновского. «Тема 1962 года» – суета репортеров всея Эсэсэсэрии в родном селе Германа Титова в день его полета – ушла на второй план. Главной в очерке оказалась старая история об одержимом учителе Андриане Митрофановиче Топорове, который в 1920-х годах «стал университетом» для всего алтайского села Полковниково. В том числе для родителей космонавта.
       Учителя Топорова за это травили. Главный его гонитель, директор школы, писавший в Москву пламенные доносы с шестью грамматическими ошибками, был собеседником Анатолия Аграновского тридцать с лишним лет спустя. «Желание извести, растоптать все, что лучше, умнее, выше тебя…» в нем не остыло за эти годы… Пересказать маленький очерк со всеми пластами его смыслов абсолютно невозможно. Ясно одно: написанная «в номер», на краешке стола документальная проза Анатолия Аграновского оказалась прозой художественной. Прозой о ключевых бедах страны и времени.
       И за сорок лет этот газетный текст только набрал горечь и крепость.
       …Как монтируются эти сюжеты с философской публицистикой Георгия Федотова? С блестящим очерком Шульгина о русских в Константинополе 1921 года? С заметками Мэлора Стуруа? С азартным рассказом Алексея Венедиктова о трудах и днях «Эха Москвы»?
       И все же – они как-то монтируются воедино.
       Столетие было разнолико, как Змей Горыныч о двенадцати головах.
       Но нерв и азарт профессии оставались прежними.
       Поэтому том «Журналисты ХХ века» станет для кого-то мастер-классом. А для кого-то – поразительным историческим источником.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera