Сюжеты

ПЛАНЕТА БЕЖЕНЦЕВ В ЦИФРОВОМ ИЗОБРАЖЕНИИ

Этот материал вышел в № 13 от 20 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Золотым Медведем» «Берлинале» награждена картина Майкла Винтерботтома «В этом мире» В центре Европы к небесам вознеслась футуристическая архитектурная феерия из голубого стеклобетона. В район Потсдамер-плац в Берлине водят экскурсии....


«Золотым Медведем» «Берлинале» награждена картина Майкла Винтерботтома «В этом мире»
       
       В центре Европы к небесам вознеслась футуристическая архитектурная феерия из голубого стеклобетона. В район Потсдамер-плац в Берлине водят экскурсии. Переступая невидимую черту, вы оказываетесь в ином измерении: световые лучи сквозь круглый прозрачный купол «Сони-центра» чертят зигзаги «в небе Берлина».
       «Максы», «Имаксы», «Синестары», девяти-одиннадцатизальники поглощают тысячи зрителей. Будничная драматичная реальность выпечатывается десятой музой на множестве экранов параллельным измерением. В целлулоидном пространстве — свое течение времени. События почти столетней давности, как в фильмах Мельеса и Мурнау, перетекают в сюжеты будущего, как в «Солярисе», оттуда низвергаются в бездну столетий, воссозданных в китайском «Герое».
       Этот самый экзотичный фильм конкурса и есть зримая иллюстрация сочетания несоединимого: духа древнего эпоса с парящими в воздухе героями — и цифровых экспериментов, сообщающих сказке невиданную достоверность. Недаром в кулуарах критики уже прозвали фильм, отмеченный призом Альфреда Бауэра, «крадущейся матрицей».
       Тема параллельных миров мне показалась доминантой берлинского смотра. Практически с первого конкурсного фильма «В этом мире» Майкла Винтерботтома. Драматичная миграционная одиссея, созданная англичанином, — даже не «догма» с подрагивающим нечетким изображением, а мастерски сотворенное псевдодокументальное кино, следующее маршрутом пешаварских беженцев. (Псевдо — потому что изображение, притворяющееся скромной фиксацией реальности, как раз наоборот, очень даже изысканно.)
       Самое интересное в этом кино — мир беженцев, имеющий выраженный мусульманский окрас. Двигаясь через препятствия из страны в страну, с Востока на Запад, из стран «третьего мира» в процветающие столицы, герои, по сути, не меняют среды обитания. В любой стране они находят ниши, где в подвалах живут «свои», бедные соплеменники, те, кто накормит, обогреет (может, когда и обворует), поможет двинуться дальше.
       Это и есть «третий мир», только находится он не далеко за границей, а совсем рядом, в соседнем доме с процветающей, из последних сил объединяющейся Европой. В обычной жизни эти параллельные миры не соприкасаются. Пересекаются лишь в трагические моменты, например 11 сентября...
       «Золотой Медведь» Винтерботтому — не столько признание профессиональных достоинств, но (как в старые времена) гражданский выбор жюри, возглавляемого принципиальным перфекционистом Атомом Эгояном.
       На «Берлинале» земля неожиданно предстает планетой беженцев. Бегут с Востока на Запад, из России — в Польшу и Словению, из Словении — в Италию, из Афганистана — в Иран, Турцию, Францию, Америку… Далее везде. «В этом мире», «Запасные части», «Слепая шахта», «Дальний свет». Беженцев не любят. Их выдают полиции законопослушные граждане, а незаконопослушные наживают на них капиталы. При перевозке их душат газом (случайно), топят, вываливают грудой мяса из трюмов пароходов, из багажников автомобилей, рефрижераторов. Они — груз, и при минимальной возможности от них избавляются как от балласта.
       Вторая больная нота нынешнего смотра — тема смерти. Фатумом стучится она в двери кино. Герои двух картин практически с прологов приговорены неизлечимой болезнью. Но если испано-канадская «Моя жизнь без меня» нещадно давит на слезные железы зрителей (героиня долго и поименно прощается с маленькими дочерьми, мужем, мамой, записывая свои монологи-завещания на аудиокассеты), то «Его брат» Патриса Шеро (автор знаменитой «Интимности» отмечен призом за режиссуру) — скорее сверхчувственный опыт процесса ухода из этого мира — в иной. Для Шеро человеческое тело — не предмет любования, но, как для голландских живописцев, — тоннель: через анатомию к философии образа.
       Два американских фильма — «Часы» Стефана Далдри и «Адаптация» Спайка Джонза — сочинения на темы парадоксального сосуществования миров. В «Часах» действие развивается в трех временных пластах: 20-е, 50-е, современность.
       Прошлое гулко отзывается в настоящем, меняет его течение, но и настоящее вдруг да и нырнет нежданно-негаданно в прошлое, пытаясь изменить кривую проб и ошибок.
       «Адаптация» (Гран-при жюри) — очередной кубик-рубик от самого модного в Голливуде сценариста Чарли Кауфмана. Сочинители фильма утверждают, что зазеркалье существует: стоит лишь зарыться в текущие события, как волны ирреального накроют тебя с головой. Герои-близнецы в исполнении Николаса Кейджа запутываются в тенетах литературного произведения. Книжные персонажи выпрыгивают из-под обложек и нападают на авторов.
       Любопытно, что и сами съемки походили на фантасмагорию, придуманную Кауфманом. Об этом рассказывал Николас Кейдж. Когда сценарист Кауфман приходил на съемочную площадку смотреть, как Николас Кейдж играет сцену, в которой сценарист Кауфман приходит на съемочную площадку смотреть… Ну, в общем ясно.
       Наше кино на нынешнем «мировом киночемпионате» очень напоминало короткую «обязательную программу». Поклон мэтру — приз Анджея Вайды Александру Сокурову. Представление дебютанта — живописные экспрессионистские компьютерные па Михаила Брашинского в фильме со знаковым титулом «Гололед». Произвольная программа — фильм «Шик» берлинского любимца Бахтиера Худойназарова о трех тинейджерах, мечтающих с помощью костюма от Гаучи изменить свою судьбу (жизнь замшелого, но прекрасного курортного городка, снятого в Севастополе и Ялте, пропитана цитатами из Феллини и Висконти). Под занавес — «показательные выступления»: новинки от российского ТВ, с «Бригадой» на «бис».
       Вместе с тем русское зазеркалье с невиданным постоянством присутствовало в конкурсных и внеконкурсных просмотрах. Чулпан Хаматова в скромной роли честной медсестры в трагикомедии «Гуд бай, Ленин!» — лучшей немецкой картине (режиссер Вольфганг Бекер награжден призом «Голубой ангел»). Леван Учанеишвили, перешагнувший из окружения «Олигарха» в клан мафиозных братков с Брайтон-бич в «25 часе» афроамериканского режиссера Спайка Ли. Русская речь во французских «Мелких порезах». Беженцы из России и Украины в «Дальнем свете» Ханса-Кристиана Шмидта. Рушащий берлинскую стену Горбачев в трагикомедии «Гуд бай, Ленин!» (да и сам Ильич, бюст которого парит над Берлином). В отсутствие полновесного фестивального блюда русские превратились в пряную приправу, придающую скучной европейской жизни необходимую остроту.
       Один из лучших фильмов панорамы — «Три дня дождя» Майкла Мередиза — блюзовая импровизация на темы чеховских рассказов. Под пеленой непрерывного дождя, накрывающего многоэтажный Кливленд, озвученные прихотливым соло трубы переживают будничные неурядицы не слишком счастливые герои. Как в настоящей джазовой импровизации, их личные темы проявляются не сразу. Но с развитием киномузыки становятся отчетливее отдельные «фразы» — судьбы героев рассказов «Медведь», «Спать», «Тоска»…
       Совсем рядом с «Берлинале-палац» находится Музей кино. В этом году в его залах рядом с удивительно тонко продуманной экспозицией, посвященной Марлен Дитрих, особая секция повествует о немецком кино времен войны. Выглядит она непривычно. В виде деревянных библиотечных стеллажей. Перед вами — множество каталожных ящичков. Тут документальное кино и художественное, идеологические агитки и попытки самостоятельных авторских высказываний, киноперсонажи и их прототипы. Каждый из посетителей посмотрит лишь то, что сам выберет.
       Сам фестиваль тоже напоминал подобную «библиотеку» современного кино. Каждый «пользователь» мог, исходя из личных предпочтений, выдвинуть заветный ящичек и перенестись в параллельный мир, выбранный по вкусу. Или задвинуть ящички. Выйти на залитую зимним солнцем улицу, пересечь площадь Марлен Дитрих и окунуться в реальный мир — демонстрацию протеста против войны с Ираком. Тут же какие-то киношники снимают митинг на цифровое видео, берут интервью у активистов. Они, как и автор победившего на фестивале фильма «В этом мире», надеются с помощью кино как-то воздействовать на «неправильную» реальность. Поэтому уже сегодня они усердно создают «библиотеку» будущего 54-го «Берлинале».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera