Сюжеты

ВАСЮКИ НА РОДИНЕ ШАХМАТ, или ИНДИЙСКИЙ ПЕЙЗАЖ В ТУРКМЕНСКОЙ РАМКЕ

Этот материал вышел в № 13 от 20 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Отчет о командировке за три моря Летайте самолетами Туркменбаши! Самый короткий путь в Индию — вовсе не прямая. Доказательство — неопровержимое в последние годы: деньги. Прямой рейс Москва — Дели значительно дороже транзита через Ашхабад,...


Отчет о командировке за три моря
       


       Летайте самолетами Туркменбаши!

       Самый короткий путь в Индию — вовсе не прямая. Доказательство — неопровержимое в последние годы: деньги. Прямой рейс Москва — Дели значительно дороже транзита через Ашхабад, следовательно… В общем, в Индию нас провожал Туркменбаши.
       Сначала, не двигаясь и не мигая, следил за нашим полетом сразу из нескольких телевизоров в салоне «боинга» «Туркменских авиалиний». Потом все никак не отпускал из обширных и совершенно пустых транзитных залов международного аэропорта имени себя, Сапармурата Туркменбаши Великого (sic!).
       Гостеприимство Великого в месяц Туркменбаши (январь) оказалось по-восточному неторопливым. Только после нескольких часов сидения на металлических клетках скамеек мы были побеспокоены. Это пограничница-туркменка велела собрать паспорта – чтобы поселить нас в гостинице, потому что «рейс по независимым причинам задерживается». На сколько – она не знала.
       «Где начальник смены?» — не отставала въедливая пассажирка. «Но мы же совсем другое государство!» — урезонила ее пограничница и самоопределилась в неизвестном направлении.
       Представителей «Туркменских авиалиний» и других официальных лиц, кроме продавщиц Duty free, торгующих исключительно туркменскими папахами, винами и коньяками с портретами Туркменбаши, в обозримом пространстве не было. (Кстати, выяснилось, что этот Duty free – секретный объект, фотографировать его мне запретили даже снаружи.)
       Вакуум публичной власти при свободе слова, слышного только говорящему, — новый тип постсоветской демократии.
       
       Безграничная дружба народов
       Испорченный благоприобретенной привычкой к какой-никакой гласности, я решил отыскать справочную.
       Уборщица-туркменка радушно махнула мне тряпкой в сторону государственной границы.
       На границе не было ни души. Ни зверь не пробегал, ни птица не пролетала. Будки погранцов стояли этакими пустыми аквариумами, подсвеченные лампами мертвенно-дневного света. И я ее, границу то есть, перешел!
       Потом, наугад открыв какую-то дверь, вступил на территорию суверенного Туркменистана. Здесь толпились туркмены в дорогих ушанках, и с гласностью дело обстояло много лучше – обнаружилась справочная. В ней мне сообщили, что вылет в Дели задерживается еще на 9 часов в связи с поздним прибытием самолета из Бирмингема (!).
       При чем тут туманный Альбион, я не понял (вроде бы Индия уже давно не колония Великобритании?), но почувствовал полное доверие и глубокую благодарность – как будто мне лично бесплатно разгласили государственную тайну.
       С благой, потому что явно достоверной, вестью направился обратно.
       На этот раз граница была на замке. Молодой туркмен в форме, подозрительно похожей на российскую, испуганно спросил меня, кто я такой, откуда и куда. Я не очень внятно, но честно все ему рассказал, и хотя паспорта у меня при себе не было (собрали), он мне («Ты мне че, не веришь?») поверил. И не стал в меня стрелять.
       В общем, стало понятно, каким образом вся туркменская оппозиция оказалась за пределами родной республики.
       Между тем, пока я дважды нарушал границу, в транзитном зале появился маленький и энергичный начальник авиасмены. Он держал речь перед собравшейся толпой российских граждан, обещая обеспечить их (нас) горячей пищей и не поселить в гостинице, – «потому что пограничный начальник сегодня молодой и глупый («дурак!» — добавлял он для убедительности и углубления личного контакта с пассажирами. – О.Х.) и без туркменской визы не выпустит вас в Ашхабад» (где я только что был).
       За всю ночь ни один международный рейс не прилетел в аэропорт Туркменбаши и не улетел из него в окружающий мир.
       А утром вожделенная Индия сама явилась в наше уже обжитое, нейтрально-полосное казенное пространство – прилетел самолет из Бирмингема. Помещение сразу оказалось тесным – все-таки великая нация, под 1,5 млрд человек – и наполнилось смешанными европейскими и восточными ароматами.
       Это была богатая Индия: сингхи в новых английских костюмах и своих чалмах с маленькими, завернутыми в ткань кинжалами; молодые индуски – иногда даже в джинсах; почтенные матери семейств в разноцветных шелковых туниках и шальварах; дети – сплошь во всем джинсовом и в кроссовках; красивые старухи и старики с лицами мудрецов…
       Нигде в Индии я потом не видел такого количества хорошо одетых людей.
       Их появление означало, что мы наконец полетим в Дели!
       Теперь надо пояснить, кто это – мы.
       
       Преемники Афанасия Никитина


       Паломники в Индию — публика разношерстная: молодые и средних лет (были даже мать со взрослым сыном), разного социального, культурного и имущественного уровня, обоих полов, из Москвы, Орла, Минска… Объединяло всех желание попасть в ашрам под Бангалором, к Рави Шанкару, овладеть «Искусством жизни» («The Art of Living»), а также (за исключением меня) строгое вегетарианство. В последующие пару дней из Москвы должны были прилететь еще две группы (в одной — известная поп-дива Наташа Ветлицкая), а из Сибири и Дальнего Востока – аж несколько.
       
       Просветлиться
       поп-звезда решила –
       и явился многорукий Шива,
       сострадателен и несуров,
       разрушитель мира,
       друг коров.
       
       Кочегар удумал:
       светлым буду, –
       но не парикмахера, а Будду
       счел сподвижником
       мечты своей –
       Гаутама показал: о'кей.
       
       Пол-России на Восток
       рвануло,
       к первородству больше
       не ревнуя,
       возжелав не денег, а любви –
       да хоть в бездну,
       только позови!
       
       В гости-то никто не звал
       давненько,
       все считают деньги,
       деньги, деньги,
       а в своих ли кошельках –
       не суть, –
       ноги сами в Индию несут.
       
       В Индии и Кришна есть,
       и Вишну,
       а народу тьма, и ты
       не лишний:
       в тесноте, да не в обиде
       здесь
       можешь на циновке спать
       и есть.
       
       Можешь тут от октября
       до марта
       петь в тепле неведомые
       мантры…
       А в России – морось, холода,
       из гуру – одна Хакамада.
       
       Вместо Кришны –
       ментовские крыши,
       вместо солнца –
       реформатор рыжий,
       светится везде,
       да нет тепла…
       (Вот и батарея потекла).
       
       Когда я спрашивал своих спутников-паломников, как они дошли до жизни такой – ну в смысле чтоб взять и рвануть посреди зимы в Индию, они отвечали по-разному. Один бывший комсомольский деятель сказал, что устал от автоаварий и крушений бизнеса и понял, что надо исправлять собственную карму – чтоб сыну не передалась. Другая, средних лет дама, в совершенстве владеющая английским, жаловалась на невозможность устроиться на хорошую работу и стрессы из-за этого. Но почти все говорили, что ни психологи, ни православная церковь не помогли во время душевной сумятицы, и – об одиночестве.
       Что-что, а почувствовать себя в Индии одиноким, по крайней мере иностранцу, очень трудно. Поймав ваш взгляд, тут же подойдут – чтобы что-нибудь продать, выпросить или просто спросить: «You are from?..».
       
       Эта планета ближе к солнцу
       Перелетев Гималаи, наш самолет приземлился (?) на другой планете.
       Другим было все. Вкус воздуха и его температура. Движение по улицам (правостороннее, с несмолкаемым бибиканьем и очень лихое, впритирку, с обгонами, несмотря на тут же, на проезжей части гуляющих коров) и средства передвижения (все, что на колесах, – мотоциклы, велосипеды, вело- и моторикши, «Тойоты», местные автомобили «Амбассадор», напоминающие наши старые «Волги», и просто какие-то коробки, но тоже на колесах). Пища обитателей (преимущественно вегетарианская, желтая и острая) и их одежда (при +15 в Дели головы мужчин мерзли, и они кутали их в платки, шали и шарфы, зато ноги оставляли обутыми в сандалии и многие вместо штанов прикрывали бедра тряпкой, которую периодически завязывали).
       Животный мир здесь представлен уличными коровами, мулами, волами, буйволами (у всех очень вдумчивое выражение лица), свиньями, похожими на собак, и такими же худыми и грязными собаками. Кошки отсутствуют (возможно, их съедают голодные собаки, не прибавляющие от этого в весе). Зато, говорят, есть обезъяны, ворующие по ночам белье с веревок. Слона встретил только однажды – хозяин водил его напоказ, в коммерческих целях.
       Иная на этой планете и система ценностей – как материальных, так и духовных. Например, коровы, как я понял, здесь еще и потому священны, что чистой воды очень мало и все основные напитки – чай и кофе – завариваются горячим кипяченым молоком. А богов здесь, наоборот, очень много, и как-то все они близко, отчего обитатели планеты не только все до одного бессмертны, но и крайне толерантны к чужим богам – им не жалко принять еще парочку и разместить рядом со своими.
       В аэропорту нас, пришельцев из России, встретили и благополучно, несмотря на катастрофическую ситуацию на дорогах, отвезли в зажиточный дом, где всю нашу ораву накормили, предложили принять душ и усадили ждать такси до ж/д вокзала.
       Вокзал чем-то походил на все вокзалы Земли. Однако здешние носильщики (кули) вместо тележек пользуются собственными головами, на которых спокойно носят по три-четыре чемодана (да еще на плечах – две сумки), а вместо пива на платформе торгуют цепями для приковывания чемоданов к сиденьям (от воров).
       …Ну а потом была поездка почти через всю Индию – с севера на юг, в вагоне с какими-то армейского вида вентиляторами, проводником, дремлющим на голой полке около двух сортиров (азиатского и европейского), и с фантастической (но не по Чернышевскому) грязью вдоль путей.
       Наверное, убирать мусор бессмертным ни к чему – всегда успеется.
       На станциях худые дети, величественные старики и калеки деловито просили хоть что-нибудь им дать (удовлетворяясь и недопитым кофе). Закинув ноги за собственные плечи, вдоль путей прохаживались на руках йоги, похожие на птиц.
       На вторые сутки пути, на закате, в вагоне начали петь мантры, в это же время на полке проводника совершал намаз мусульманин. Абсолютная веротерпимость, несмотря на события в Кашмире. В общем – другая планета.
       Наконец мы приехали в Бангалор, большой южноиндийский город, расположенный ближе к экватору, чем к Дели. Температура была +30. Именно здесь жил и умер Святослав Рерих. Под Бангалором располагается и ашрам Шри Шри Рави Шанкара.
       Человек с ашрама
       Ашрам – это на наши деньги нечто вроде монастыря. В данном случае – огромная огороженная территория, зеленая и гористая. Домики без номеров, но каждый носит свое имя – Шивы, Лакшми, Будды, какой-то католический святой… Меня поселили в длинный дом под названием Васюки (ну, конечно, куда же еще поселят оглашенного из России, подумал я, но мои продвинутые спутники тут же пояснили, что Васюки – это такой добрый змей, герой индийской мифологии).
       Вообще было чувство: ну ладно, я-то тут по другому делу, не паломник (правда, чтобы попасть в ашрам, прошел краткие курсы); вот возьму интервью, уеду — и все. Но постепенно неслучайность появления здесь стала очевидной. Это как будто после смерти – назад (по крайней мере, морально) дороги уже нет; твои соседи, которых ты до этого в глаза не видел, и есть самые близкие тебе души, потому что ты с ними вроде как на одном уровне просветленности-греховности, и правила поведения имеют мало общего с мирской жизнью…
       В то же время чем-то это напоминало пионерлагерь: с утра – зарядка, правда, особая, дыхательная (Сударшан Крия – о ней см. в № 10 «Новой газеты»); вечером – художественная самодеятельность, правда, песни и танцы исполнялись в основном индийские; после еды в большой открытой столовой каждый должен вымыть за собой посуду (металлическую).
       Неудивительно, что паломники из России не испытывали никаких неудобств. Но то же самое можно сказать и про многочисленных американцев и европейцев. И еще – все представители различных культур легко освоили медитацию и пение мантр, что не мешало многим молиться и собственным богам.
       Мне же труднее всего было не курить и не пить кофе (приравненный здесь к слабым наркотикам и так же, как и чай, исключенный из рациона). Поэтому по утрам я выбегал из ашрама в соседнюю лавчонку, где и выпивал пару стаканчиков кофе под сигарету. Индусы смотрели на меня изумленно, «с ашрама, с ашрама» – чудилось мне в их перешептываниях, но я старался не обращать внимания.
       Однако постепенно сила порочных привычек стала ослабевать даже у меня – энергия явно поступала из других источников.
       
       Учителя и ученики
       Центральным событием каждого дня было появление Шри Шри Рави Шанкара, гуруджи — для всех собравшихся. Он или проводил «сеанс» Крии, или пел вместе со всеми мантры, или медитировал на глазах сотен, а то и тысяч учеников и инструкторов «Искусства жизни». Иногда вместе с ним приходили индийские свами в красных одеяниях, и он усаживал их выше себя, подчеркивая таким образом их духовный приоритет.
       Так же Рави Шанкар поступил и с буддийским монахом-отшельником, живущим в лесах где-то в Тибете.
       К сожалению, некоторые ученики Рави Шанкара, как многие ученики многих, хотят быть праведнее пророка. Однажды они сделали мне замечание – чтоб не ходил в джинсах, ибо на какой-то своей сходке приняли решение относительно формы одежды в ашраме. От Шри Шри, как выяснилось позже, никаких подобных инициатив не исходило.
       Надо сказать, большинство приехавших в ашрам сразу переоделись во все индийское. Американские яппи в пятисотдолларовых туниках и шальварах и наши бывшие комсомольские работники — также во всем белом (хоть и более дешевом) — смотрелись как участники новогоднего маскарада (тем более по восточному календарю Новый год нынче наступал 1 февраля), хотя сами, кажется, воображали, что теперь-то они и есть настоящая Индия. (Забавно было представлять, как они будут переоблачаться в свои синие пиджаки и срывать со лбов тики, дабы их не прогнали с работы в фирмах или банках.)
       А настоящая Индия за забором ашрама как ездила на чем попало, так и ходила в чем придется (и от синих пиджаков явно не отказалась бы).
       В общем, я решил побывать в этой Индии, да и обидно было находиться в нескольких часах езды от Индийского океана и не помыть в нем сапоги. Впрочем, сапоги в этих широтах обует разве что Жириновский.
       
       Рыбаки и рыбки
       Ближайшим к Бангалору городом на океане оказался (по карте определил) некий Чиннай (Chennai). Туда я и отправился.
       Сосед по вагону, молодой интеллигентный индус в очках, сообщил мне, что он — будущий юрист, а Чиннай — это новое название древнего Мадраса. Юрист читал «Мать» Горького, любил Чехова и Толстого и знал прекрасный, почти курортный городок рядом с Мадрасом — Махабалипурам. Он посоветовал отправиться туда, а я посоветовал ему, не дочитывая «Мать», сразу приступить к «Климу Самгину».
       Каждый из нас записал полезный совет на бумажке.
       Похожих молодых людей я видел здесь много. Все они не пьют, не курят и упорно учатся. Кажется, если уж индус сумел получить начальное образование, он не остановится, пока не станет профессором. Не раз вспоминал слова Вячеслава Всеволодовича Ива€нова про реальные перспективы Индии стать великой постиндустриальной державой… Вообще страшно представить, чего может добиться народ, который поголовно не пьет, не курит и почти не ест мяса!
       …Длинные волны Бенгальского залива накатывали на песчаный берег. На берегу отдыхали сизые некрашеные лодки, связанные из бревен (да-да, не плоты, потому что у каждой был привязанный к основному корпусу острый нос). Я, конечно, сразу же бросился на борьбу с волнами. Поединок закончился вничью: не утонул, но и из океана вышел далеко от того места, где зашел. Черный, как негр, бенгалец пожал мне руку – очевидно, за личное мужество – и показал, где я оставил одежду.
       Без человеческого внимания в Индии невозможно остаться ни на минуту.
       Тут же ко мне подошел маленький, удивительно прямоходящий эбонитовый человек. «Fishermen», — представился он и в доказательство того, что действительно рыбак, показал дохлую рыбину, которая подрагивала на ветру, изображая живую. «Только что поймал! – врал рыбак. — Пойдем ко мне домой, я приготовлю обед из рыбы и крабов». Падкий до местной экзотики, я согласился.
       …Крабы были поджарены прямо в панцире, рыба оказалась сухой и безвкусной. Рыбак сидел напротив и смотрел мне в рот во время всей трапезы, которую я поспешил закончить. Стоит ли говорить, что этот обед на циновке в пустой комнатке стоил дороже, чем в любом индийском ресторане?
       Я поблагодарил хозяина, но удовольствия не выразил. Это не помешало ему подойти ко мне вечером на пляже и пригласить на аналогичный ужин.
       Наверное, остальным жителям городка он похвалился, что выловил у океана свежего лоха — торговцы всем, что только можно продать, пошли ко мне косяком. Причем многие говорили по-русски.
       …Через день я вернулся в ашрам. И здесь наконец достиг цели своей поездки – взял интервью у Рави Шанкара (см. «Новую газету» № 10). В добавление к этому интервью должен сказать, что от общения с Рави Шанкаром осталось ощущение необыкновенного рядом, хотя показательных чудес он не совершал. В отличие, скажем, от гуру€ из соседнего ашрама, который материализует из воздуха целебный пепел и раздает своей пастве.
       Но любое чудо рано или поздно кончается. Настала пора покидать планету Индия. Было грустно, но радовало, что наша частичка на ней осталась – в виде отобранных таможенниками в аэропорту зажигалок и зонтиков (у меня зонтика и так не было, у паломников не было зажигалок).
       Борьба с международным терроризмом ведется все более обстоятельно.
       Правда, это не помешало арабу из Кувейта провести своих трех жен в чадрах, черных одеяниях и легкомысленных тапочках через паспортный контроль без идентификации внешности. Вообще-то он мог провести в самолет и бен Ладена…
       
       Россия — это где?
       Ну а нас снова ждал гостеприимный Ашхабад. Конечно, произошла очередная задержка рейса – теперь уже на Москву (как я понял, Москву, Бирмингем и Дели в Ашхабаде обслуживают всего два самолета, и по расписанию летать они просто физически не в состоянии). Но в этот раз мы спали не на скамейках: нас вопреки ожиданиям поселили в гостинице, кстати, без всяких виз — как видно, погранначальник этой смены был не молодым и не глупым.
       …Мы ехали по вечернему Ашхабаду, и я не узнавал город, в котором был когда-то в восьмидесятые. Весь центр – мрамор и стекло, елки – как у Кремля, пальмы — как в арабских эмиратах; все сияет огнями, даже строительные краны. Справа — дворец, слева — дворец, на каждом – портрет Туркменбаши, а над всей этой роскошью возвышается он же – в виде огромного позолоченного памятника. И – ни души. Казалось, весь центр Ашхабада – огромная мраморная гробница, построенная не для того, чтобы люди сюда приходили (своим далеко не роскошным видом они бы только все испортили), а непосредственно для небес (как Театр Советской армии). Чтобы и небеса знали о величии Туркменбаши.
       Кстати, всех, кто здесь жил, отселили, говорят, за двадцать км от Ашхабада.
       …Два кумира: духовный, призывающий людей даже дышать вместе, и золотой телец, отгородившийся от соплеменников скользким мрамором. Две восточные страны, одна из которых может стать богатой, как Кувейт, благодаря запасам газа, нефти и золота, да — увы; и другая – с богатейшей культурой, тягой к образованию и страшной пропастью между богатыми и бедными…
       Почему-то мне показалось, что географические карты врут и Россия расположена где-то между ними…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera