Сюжеты

Федор ДОНЦОВ, художник-декоратор: ПОСЛЕ МЕНЯ НА СТЕНАХ УЖЕ НЕ ПИШУТ

Этот материал вышел в № 15 от 27 Февраля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

АНКЕТА Последняя прочитанная книга: Э. Фромм «Душа человека». Любимый фильм: «Сталкер» А. Тарковского. Мечта маленькая: Свой дом на природе, покой, книги и размышления. Мечта большая: Ухоженная, благоустроенная Россия. Политическая...


       
       АНКЕТА
       Последняя прочитанная книга: Э. Фромм «Душа человека».
       Любимый фильм: «Сталкер» А. Тарковского.
       Мечта маленькая: Свой дом на природе, покой, книги и размышления.
       Мечта большая: Ухоженная, благоустроенная Россия.
       Политическая симпатия: К. Маркс.
       Последняя радость: Поступление сына в МГУ.
       
       10.00. Вываливаюсь из многочисленных дверей, которые охраняют вход в квартиру: сначала дверь деревянная, затем — бронированная, после еще металлическая, тамбурная — карман оттягивает увесистая связка ключей. Господи, в квартире и брать-то особо нечего, а если захотят залезть, то все равно залезут, но все же запоры, запоры, запоры... Страх и металл — вот приметы нашего времени. Везде решетки, металлические двери, домофоны. Решетки на окнах домов, детсадов, школ... О, где то блаженное прошлое, когда дверь в квартиру можно было открыть пинком?
       Спускаюсь в лифте на первый этаж. Кабинка — новая, серовато-голубая, с зеркалом; установленная с месяц назад, она уже изгажена надписями малолетних придурков. Подумалось, что я, можно сказать, борец с подобными надписями. По профессии я — художник-декоратор, «одеваю» стены нежной бархатистой росписью. Стены стоят пустые, однообразные, неказистые и сиротливо ждут меня; я прихожу, сначала немножко пообщаюсь с ними на нашем языке, а затем наношу на них роспись. Стены становятся красивыми, изысканными, и на них уже не хочется делать надписи даже подросткам, одержимым чувством самоутверждения.
       Голая стена провоцирует, психологически провоцирует, с ней неуютно, пусто. Пацана тянет заполнить эту пустоту, он покупает баллончик с краской или жирный маркер… Если я делаю роспись в школе, то опережаю «писунов» доморощенных граффити — наношу на стены плавные линии разных оттенков и изящные фигуры — декорирую. После меня на стенах уже не пишут — неинтересно, да и надпись не видна, не выделяется так, как на голой стенке. Так что моя роспись не только красива, но и практична. В Лондоне, говорят, ежегодно тратят 100 миллионов фунтов стерлингов на ремонт стен, испорченных граффити. Так, может, лучше их опережать, не оставлять им голых стен?
       
       10.30. В общественном транспорте мне ехать долго — можно и с новостями ознакомиться. Власть прессы — это влияние на умы граждан и создание общественного мнения. А влиять газета может только тогда, когда ей верят. Но... «единожды солгавший, кто тебе поверит?». Пишите искренне, пишите правду о жизни — и вам будут верить.
       Опять обращаю внимание на надписи, подобные тем, что были в лифте. Исписаны дверь и сиденье. По рукам бы им надавать, хотя... хотя понять этих подростков можно. Они одиноки и неизвестны, а так хочется, чтобы их заметили, чтобы о них знали, запомнили, обратили внимание. «Здесь был Вася» – то же самое, что «Господи, это я — Эдичка!». Этот крик у Э. Лимонова гениален.
       
       11.30. Охранник на входе ленив и дремен, потихоньку сходит с ума от скуки. Поражаюсь: это сколько ж по Москве здоровых крепких мужиков проводят дни, отсиживая задницы «на вахте»! Сидят в каждой школе, в каждом детсадике, в магазинах, офисах и всех прочих конторах, где раньше или никого не было, или спокойно справлялись пенсионеры. Капитализм! Эффективность! А тысячи сильных, трудоспособных мужчин выдернуты из производительной жизни в «охрану». Унижены и развращены бездельем!
       При моем появлении охранник восклицает: «О, дизайнер пришел!». «Ну ясно, что не Иванов», — хамлю я в ответ. Не люблю слово «дизайнер». Оно модно, затаскано и опошлено. Все вокруг сплошь дизайнеры, кинь палку — в дизайнера попадешь. Шлепнет на попу кружочек бумаги и кичится: «Я дизайнер трусов». Хороший дизайнер редок, как редок талант. Все остальные — это фальшивки, дилетанты с глубокомысленным видом. И как много их в наше неустойчивое время! На вопрос одному преподавателю по дизайну: «Зачем вы плодите себе конкурентов?» был ответ: «Сколько ни учу, ни одного не встретил. Идут на курсы, потому что модно. Когда-то все рванули в бухгалтеры, теперь — в дизайнеры».
       В раздевалке натягиваю на себя канареечную от разноцветных пятен и разводов спецовку и становлюсь этаким заправским маляром. Открываю банки с красками. Боже, какой родной запах!.. Потом у меня от запахов будет болеть голова, я начну думать, что моя работа страшно вредна для здоровья, но первый момент приятен.
       Брожу по помещению, вживаюсь в него, ищу образ («Ищи образ» — наставлял меня когда-то старый художник), пытаюсь представить, какими бы я хотел видеть эти стены, чтобы они радовали меня. Да-да, меня прежде всего. Я работаю для себя, результат моей работы — для других.
       «Пою для себя – моя песня для всех». Если я создавал искренне, трудился с любовью, творил для себя, то труд мой в этом случае радует других. Если труд без радости, если работа воспринимается как кандалы, то зачем? Такое рабство приводит к болезням, ибо организм мстит за насилие. Получу много денег и понесу их… в аптеку, да? Созданное мной остается другим, и пусть — свою радость я уже получил в процессе работы. Ради удовольствия работаю. Если же я буду работать ради денег, ничего путного у меня не получится. Так в любой профессии.
       
       13.00. Чем больше познаешь тонкости, тем больше колебаний. Надо пообщаться с заказчиками, выяснить их вкусы, может, от этого родится в голове долгожданный образ. Со вкусами работодателей я обязан считаться — все мои гениальные задумки могут полететь коту под хвост, если их не примет заказчик.
       Обычно люди сами не знают, чего хотят. «Сделайте нам красиво», — говорят. Но они правы. Я обязан сделать красиво, если подрядился, если спец, если избрал такую профессию. Я не изображаю конкретные предметы: деревья, цветы, горы и проч. Я своей росписью из ничего выявляю красоту. Когда нарисуют дерево или птицу, то говорят: «Какое красивое дерево!» или «Какая красивая птица!». При виде моих работ говорят: «Как красиво!». Почувствуйте разницу.
       Из разговоров выясняю, что вкусы моих заказчиков весьма различны: Л.В. на дух не переносит голубой цвет, И.А. к голубому относится лояльно, но любит «бледненькое, спокойненькое», а вот Г.К. подавай все сочное, яркое, веселое. Ну и как все это совместить?.. Однако «вкусы разные, а гармония одна», говорил мой наставник. Решаю: начну роспись по своему разумению, сделаю небольшой объем, покажу заказчикам, как это будет в реальности, а там пусть поправляют. Конечно, по правилам нужен проект, эскиз, план. Но то, что красиво на бумаге, на стене может быть ничтожным, и наоборот.
       Бывает, что мои представления резко расходятся с мнением заказчика. Мягко и упорно настаиваю на своем. Обычно соглашаются. Но случается, находит коса на камень, и заказчик видит только свой вариант. Как-то хозяйка потребовала чего-то яркого и оранжевого. Отбрыкивался как мог, предлагал краску светло-охристую, нежную. Нет, подавай ей яркий («вырви глаз») цвет. Разозлился и сделал стены, как просила: ярко-оранжевыми — получай, фашист, гранату! Через полчаса пребывания в этом зале у меня начинала болеть голова, а хозяйка в восторге, ходит и млеет. Ну что тут поделаешь?!
       
       14.30. Время летит, а я еще не приступал. Моя задача — выявить красоту цвета, его сочетаемость с соседями. Порой мне кажется, что краски — что звуки: то кричат, то пиликают на скрипке, то бормочут, то басисто дуют в трубу. Если гармонично сочетаются, то получается чистая мелодия оркестра, при неудачном соседстве — какофония. Посадил как-то по дури ярко-желтый между бежевым и голубым — желтый задергался, затрепыхался, завизжал, заскулил противно. Убрал, заменил на зеленый. Тот что-то забормотал, как старый дед, но бормотал незлобно, примирительно.
       
       15.00. Смешиваю краски, ищу нужный оттенок.
       Смешал пару баночек — пробую на стене, оцениваю, добавляю, убавляю, руки в краске, запах растворителя... Не то все, не то... не подходит. Расстраиваюсь, мрачнею, теряю уверенность в себе, и в какой-то момент кажется, что я ни на что не годен. Хотя... если я понимаю, что вот это не подходит, то это уже кое-что.
       Упрямо смешиваю краски: то светлее, то темнее, то придам рыжеватый оттенок, то коричневатый... а может, чуть желтого добавить, чтобы мягче было и теплее?
       Из опыта знаю, как сильно влияет цвет на психику людей, а поскольку я работаю с цветом публично, то не имею права на разнузданность и на свои прихоти — все только в меру, аккуратно, лаконично, изящно, а если уж сильно захочется яркого, то могу позволить себе небольшое пятно, вон там в углу, и то — может быть...
       Но не только цвет влияет на психику. Когда я вижу безграмотный «модный» интерьер в каком-нибудь офисе или банке, думаю, как же они издеваются над своими сотрудниками! Через год-полтора работы в таком интерьере если не крыша поедет у работников, то обязательно какая-нибудь болезнь полезет. Эти пустые стены, этот холодный блеск металла, стекла и плитки, эта плоскость, упрощенность, мертвенность в помещениях — штамповка, словно с конвейера. «Евро» — ха-ха! Подражаем по-обезьяньи...
       Упрощенный интерьер, думается, приходит еще и из торговли. Там, если хотят подчеркнуть товар, выпятить его, то окружающее пространство делают «голым», чтобы ничто не отвлекало внимание от товара. И когда видишь человека в упрощенном интерьере, то невольно и человека воспринимаешь как товар и не более.
       
       17.10. Стоп! Ура! Кажется, получилось! Изящная мягкая роспись на стене. Именно этого я хотел, именно так должно быть. Здорово! Самому нравится. Легкая гордость и тихая радость — сумел! справился! Любуюсь своей работой и не считаю это зазорным. Начинаю трудиться. Наношу линию за линией, изгиб за изгибом, словно пряжу пряду. Отхожу, чтобы издали оценить то, что выходит. Хорошо! «Каждый день вы имеете право на радость». Во-во, именно так.
       
       19.00. Сделал уже изрядный кусок. Творчество кончилось, остались — механика, воплощение. Сопротивление стены сломлено, она покорилась, и я доволен собой. Вновь отхожу от стенки, чтобы со стороны посмотреть, что у меня выходит, и... боже ж ты мой!.. «Да ерунда это, а не работа, — вдруг с садистской прямотой говорю я себе. — Уродство, бледненькое и корявенькое».
       Руки опускаются, вмиг мрачнею, наполняюсь чем-то сизым. Снимаю респиратор, дышу парами краски (плевать!), разочарован и расстроен до невероятности. Матерюсь. Стенку запорол, блин, художник от слова «худо». Все! К черту! Завтра все стены перекрашу и все сделаю по-другому.
       
       19.30. Приходят толпой мои заказчики, чтобы посмотреть, что я уже наваял. В этот момент мне совсем не хочется их видеть. «Ух ты, здорово!» — говорят, рассматривая мое творение, а я, разозленный, думаю: «Они что, слаще морковки ничего не ели?». О, если б люди знали, как нужна художнику похвала! Хвалить художника, что цветок поливать. (Хотя избыток влаги тоже губителен.)
       Может, мои заказчики правы, а я слишком уж придирчив к себе? Может, у меня «глаз замылился», а они смотрят свежо.
       Ну что ж, раз хозяевам нравится, значит... Ничего это не значит! Переделываю, вновь подбираю оттенки... Завтра, думаю, они скажут, что стало лучше.
       
       22.00. Болит голова от запаха растворителя. Чувствую себя измотанным. Словно целый день мешки грузил. Отмываю руки от краски, завариваю чашку крепкого чая и собираюсь домой...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera