Сюжеты

ДЕТИ ЛЮБЯТ ИГРУШКИ — МИЛЫЕ, ВЗРОСЛЫЕ — ДОРОГИЕ

Этот материал вышел в № 17 от 06 Марта 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Сергей ЦЕЛИЩЕВ — конструктор мягкой игрушки АНКЕТА Идеал женщины: Индира Ганди. Вещь, которую жаль выбросить: гладильная доска бабушки жены. На ней сидели, когда приходило много гостей. Не поднимается рука. Песня, которую всегда...


Сергей ЦЕЛИЩЕВ — конструктор мягкой игрушки
       


       АНКЕТА
       Идеал женщины: Индира Ганди.
       Вещь, которую жаль выбросить: гладильная доска бабушки жены. На ней сидели, когда приходило много гостей. Не поднимается рука.
       Песня, которую всегда дослушиваешь до конца: «Город золотой».
       Последняя нечаянная радость: на Комсомольской, за Ленинградским вокзалом, где сеть маленьких книжных магазинов, прорвало трубу, и книги продавали почти задаром.
       Самый сильный страх: боюсь, что тело парализует, а сознание сохранится. Хотя, может, в таком состоянии души и находятся? И очень боюсь увидеть не в исторической хронике, а в новостях детские игрушки, сваленные в отдельную кучу, как в нацистских лагерях. В Измайлове недавно увидел, как папа примерял семилетнему мальчику фашистскую каску. Мне хотелось подойти и спросить: «Что же ты делаешь, придурок?»
       Любимое изречение: вкладывайте деньги в воспоминания.
       Последнее, что рассмешило: в воспоминаниях одного эмигранта описан такой эпизод – они с товарищем бежали с еще царской каторги. Долго блуждали по тайге и наконец наткнулись на избушку. Постучали. Из-за двери спросили: «Кто здесь?». И одно из оборванных, изможденных существ гордо ответило: «Русская интеллигенция!..».
       
       7.30. Открыл глаза — и первым делом подмигнул медведю на шкафчике. Он сидит там со вчерашнего вечера. Я подобрал его у подъезда. Он был весь в копоти, словно из витрины сгоревшего магазина. После купания оказался оранжевым, очень почтенным и явно нерусским. Не исключено, что мишка трофейный и копоть эта полувековой давности. Обвыкнется — переселю в комнату к дочери или на балкон, к такому же, усыновленному, зверью.
       8.00. Возле консьержки — свежая стопка книг. Их приносят сюда жильцы, и кто хочет — разбирает. Порылся, откопал рассказы Каверина. Русско-советские писатели, те, что родились до революции, – моя слабость… На улице обернулся на окна. Я всегда оборачиваюсь, даже если квартира пустая, и жду, что мне помашут рукой. Когда-то махала мама, теперь иногда машут жена или дочь.
       8.20. Метро — это возможность лишний час на законном основании почитать. Раньше я ездил на машине – и что? Пробки, нервы, все подрезают, все нарушают. Особенно вечером, когда оголодавший за день народ гонит домой, чтобы поесть. А в метро — прибился к двери, открыл книжечку и погрузился. Последние годы я стараюсь ради чтения сэкономить на всем. Например, отказался от парикмахерской. Во-первых, там долго сидишь; во-вторых, не уговоришь подстричь под машинку. Под машинку стригут только пенсионеров. Потому что дешево. Ругался, ругался, потом плюнул, купил прибор; теперь жена стрижет — и никаких проблем.
       8.45. От метро до работы прогулялся пешком. Впереди шуровал рокер, на стертых казачках и с голой шеей под кожаной курткой... Жалкий, озябший. Ему бы нормальные ботинки и свитер под горло, но нельзя: не в стиле, тусовка не поймет. Жертва образа…
       В кабинете сразу включил радио «Джаз». Раньше слушал «Тройку». Но раздражал Шура Каретный, очень уж он псевдонародный и шепелявый. Потом попробовал «Русское радио». Тоже не пошло. Рекламы больше, чем на телевидении, и новости всегда мрачные. А мне нравится, когда сообщают, что в тамбовском зоопарке у бегемота прибавление семейства или что фонд спасения тигров и леопардов проводит аукцион детского рисунка.
       9.30. На рабочем столе – обезьяньи морды. Все только-только отдарили друг другу овец, а у меня уже заботы о следующем новом годе. У одной из обезьян надо сделать улыбку более выпуклой. Мучился полчаса. Искал изгиб обезьяньей морды, чтобы сразу было понятно, что за зверь. Сейчас производители не сильно мудрят: берут тельце и лепят какую попало голову. Недавно увидел целую серию игрушек: головы разные — слона, медведя, свиньи, собаки, — а конечности у всех с копытами!
       Наконец, нарисовал. Объем разложил на плоскости, раскроил, сострочил, набил. Нет, не то, где-то надо пошире, где-то надо поуже. Снова спроецировал, выкроил, сострочил. Срослось с седьмой попытки… Теперь глаза. Порылся в коробке. Попробовал сдвоенные — слишком придурковатое выражение. Чуть вытянутые сделали взгляд пристальным, змеиным. Остановился на плутоватых, двуцветных.
       12.30. Сослуживица принесла в подарок фамильного медведя из фланельки, сорокового года рождения, с лапами, намертво пришитыми суровыми нитками. Он обитал в их доме на чердаке. Когда рождались очередные дети, его доставали. Очень жаль, что сейчас люди в основном живут в квартирах с тесными антресолями вместо просторных чердаков, где можно было бы хранить такое вот семейное прошлое.
       Медведь – изумительный: как и положено старому медведю, не красавец, но симпатяга, с непропорционально длинными ногами. Их такими делали специально, чтобы ребенку было удобно его водить... Первого своего медведя я встретил шесть лет назад на коптевском блошином рынке. Он лежал на клеенке вместе с крышками от разбитых сахарниц, сломанными алюминиевыми ложками, очень трогательный, потрепанный, сплюснутый. Просили за него пять рублей… Теперь их у меня около семидесяти.
       14.00. Менеджер пригласила в торговый зал. Клиенты, два бычка с выпуклыми стеклянными глазами, желают пообщаться с конструктором.
       — Слышь, братишка, а корову можешь сделать?
       — Могу.
       — А пьяную корову?
       — В смысле?
       — Ну чтобы вальты в разбеге, вымя набок…
       Купили гигантского слона, начали утрамбовывать в машину. Я посоветовал опустить стекло, чтобы голова торчала наружу. Отказались. Крутые парни, крутая тачка — и вдруг из окна торчит какая-то игрушка! Тоже – жертвы имиджа.
       15.30. Отвез в галерею кролика и заодно побродил по залам ЦДХ… В одном висела большая картина «Писательские дачи». Сосны, два забора и между ними идут двое. Один высокий, в поддернутых штанишках, седой; другой — толстый, в сандалиях, с баклажанным носом. Примерно Расул Гамзатов и Сергей Михалков… А за забором — чучело с черепом вместо головы. Вспомнил, как в Коктебеле в 1985 году мы с женой прогуливались по территории Дома творчества. Из коттеджа вышел на крыльцо человек, наверняка, как и эти двое, член Союза писателей СССР, потянулся: «Славно потрудился…» – и закурил. Милые, милые игрушечные персонажи.
       16.30. Потолкался в «Детском мире». Как же сейчас много игрушек! Это показатель благосостояния. У людей появилась возможность побаловать и детей, и себя. Понаблюдал за папой с сыном. Мальчик хотел ежика. Самый обыкновенный ежик, но важно то, что у него уже пришито на спинку яблоко. А папа настаивал на метровой гусенице с каким-то дистанционным управлением. Я давно заметил, что взрослые и дети любят разные игрушки.
       Взрослые любят большие-большие — и дорогие. А дети любят — милые. У моей дочки был слоник, скрученный из проволоки. И был он какой-то нелепый, все оторвано, все раздавлено. Но, когда мы пытались его выбросить, дочь рыдала и бросалась на защиту. Забавно получается. С одной стороны, игрушки должны нравиться детям. Но делают их взрослые, покупают взрослые, и обычно покупают то, что сам ребенок себе никогда бы не выбрал. Когда проходят игрушечные выставки во всем мире – детей на них не допускают. Только производителей и оптовиков. Зачем дети? Дети будут отвлекать, а здесь вам, ребята, не игрушки, здесь — бизнес. Производителей и продавцов интересует не тот ребенок, который игрушку получит, а тот дядя, который за нее заплатит.
       17.00. В подвальчике ГУМа в отделе «Русский сувенир» лежит чучело уссурийского тигра. Вот вам и фонд спасения. Этого уже не оживить никаким аукционом детского рисунка.
       17.30. В ларьках подземки перед праздником вовсю торгуют игрушками. Птички, цыплята, мишки, и половина из них (ну хорошо, пусть не половина — пусть четверть) – мои. А я иду себе мимо, никому не известный…
       18.00. Купил жене цветы. Обычно стараюсь найти какой-нибудь диковинный цветок. А тут решился на розы, выискал с тонкой ножкой, потому что лучше стоят и лучше распускаются, чем модные на толстом стебле...
       Возле круглосуточного супермаркета тусуется молодежь, курит, болтает, смеется. В мое время собирались в подъездах, потом сидели на остановках, а теперь вот красуются у входов в супермаркеты.
       В мясном отделе взял то, что называется «край». Почему-то считается самой лучшей задняя часть. Но в ней, как правило, много пленок. А в «крае» одно сплошное мясо. Я люблю выбирать мясо. И готовить. Особенно удачно у меня получаются котлеты, потому что не даю разморозиться, режу кусочками, — и тогда мясо не брызгается и хорошо проходит. В этом секрет. Всегда удивляюсь хозяйкам, покупающим готовый фарш. Разве из него приготовишь настоящие котлеты?
       19.00. За ужином дочь прочла отрывки из своей пьесы. Всю жизнь мы ей твердили: будь «новым» человеком, не повторяй наших ошибок, не бери пример с родителей, которые делают игрушки и читают Тынянова, — учись на бухгалтера, чтобы стать обеспеченной, успешной, строить особняки, ездить по всему миру… Ну и что? Учится в гуманитарной академии и пишет пьесу о Маяковском. Хорошо хоть не экстремистка, не какая-нибудь антиглобалистка, общается без сленга, не помешана на эсэмэсках.
       20.00. Позвонили заказчики. Сначала дама потребовала срочно сшить собачку шутци взамен украденной из машины вместе с колонками, магнитолой и прочим добром. У женщины нелады с бизнесом, и она связывает это с утратой игрушки (в Японии шутци считается талисманом на богатство). Потом мужчина попросил сделать барсука в подарок жене, которая его любя так называет.
       Поискал идеи для весенней выставки «Любовь» в ЦДХ. Сшить русалочку? Нет, не хочу — она несчастливая и одинокая. Положить на гору матрацев медведицу и назвать «Принцесса на горошине»? Банально. Нарядить мишку под Мимино — в кепку и летную форму? Но Лариса Ивановна в виде белой медведицы — это уж слишком… Так озарение и не настигло.
       00.30. Около часа по «ящику» начинаются интересные передачи, и не предскажешь, по какому каналу. Надо щелкать. Щелк! – в гостях у Гордона ботаник. У них в институте хранятся 38 тысяч сортов пшеницы. Подумал: в программе люди рассказывают о немыслимых успехах, а живем почему-то по-прежнему. Щелк! – Дастин Хофман подал в суд на администрацию за манипулирование после 11 сентября общественным сознанием для развязывания войны. Парень, конечно, молодец, но война-то надвигается… Если она начнется, вряд ли нас это не тронет. Побегут через все страны, во все стороны беженцы, начнут расти цены, еще, не дай бог, ввяжемся. Будет не до игрушек…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera