Сюжеты

ГИЛ КЕЙТС: ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ

Этот материал вышел в № 21 от 24 Марта 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Оскар»-2003 — фильмы о хрупкости прошлого и будущего Обычно самодостаточная, привычно помпезная оскаровская гонка в этом году выглядит заметно поскромневшей — на фоне «театра боевых действий» музы, конечно же, не молчат, но хор их не...


«Оскар»-2003 — фильмы о хрупкости прошлого и будущего
       
       Обычно самодостаточная, привычно помпезная оскаровская гонка в этом году выглядит заметно поскромневшей — на фоне «театра боевых действий» музы, конечно же, не молчат, но хор их не слишком слажен, а самая отточенная из существующих церемоний до последнего момента пугала устроителей 75-го шоу непредсказуемостью.
       

     
       Черт знает этих взбалмошных, увлекшихся пацифизмом звезд! Наиболее рьяных из них, таких, как Сарандон или Клуни, лучше заранее вычеркнуть из списка награждающих. А то подобно миротворцу Каурисмяки, возможному претенденту на статуэтку за лучший иностранный фильм, Кейт Бланшет или строптивцу Ди Каприо, отказавшимся посетить церемонию, кто-то позволит себе антивоенный демарш прямо на сакральной «красной дорожке».
       Поэтому первое: ковер ликвидировать, звезды пробираются в театр «Кодак» с «заднего хода». Второе: выступления участников на всякий случай сократить до минимума! Третье: дабы скандальные персоны, такие, как номинантка на статуэтку Сальма Хаек, не воспользовались олимпом для гневных спичей, предусмотреть возможность отключения микрофона с моментальным уходом картинки на поле военных действий. Но как быть с обязательной для «Оскара» рекламой? Что если наряду с «кадиллаками» рекламировать столь популярные сегодня в Америке противогазы или домашние кабинки, не проницаемые для газа и химических средств? Неслучайно президент Американской киноакадемии Фрэнк Пирсон волнуется до последнего момента: «Мы все зависим от дыхания войны».
       А растерянным звездам продюсер церемонии Гил Кейтс заявил прямо: «Раз уж вы дали слово, шоу должно продолжаться». В такой раскаленной атмосфере сами фильмы, премии незаметно ушли на второй план. Но после этой самой непредсказуемой из церемоний в истории кинематографа останутся лауреаты «Оскара»-2003.
       Рядом с пышущим здоровьем и мюзик-холльными формами «Чикаго» два главных голливудских кинохита снискали букет номинаций и снисхождение академиков: «Банды Нью-Йорка» и «Часы». Впрочем, накануне церемонии вокруг «Банд» разгорелся скандал. Продюсеров фильма обвинили в организации заказных статей в уважаемых американских изданиях. Многие из академиков сразу же высказали желание отозвать свои голоса. И давно заслуживший «Оскара» в номинации «Вклад в мировой кинематограф» Мартин Скорсезе в очередной раз завис в «пролете над гнездом академиков».
       
       «Банды Нью-Йорка»
       Кто знал, что выход фильма Скорсезе совпадет с началом боевых действий, развернутых бравыми потомками тех самых прославленных банд, заложивших некогда фундамент самой звездной демократии?
       «Нью-Йорк — Нью-Йорк», воспетый Скорсезе, — основное место действия его картин. Современный город — котел кипящих страстей днем («Таксист»), тонущий во мраке сладострастной тайны ночью («После работы»). По Скорсезе можно изучать не только географию, но и историю города. В «Хороших парнях» он рассказывает об итальянской мафии 70-х. «Эпоха невинности» разворачивает события конца позапрошлого века. И в новом колоссе от Скорсезе родина американской мечты выступает уже в привычной для себя главной роли. Это сага о рождении в муках и крови младенца Нью-Йорка. О жестокой войне, развернувшейся в середине XIX века между англосаксами и ирландскими иммигрантами.
       Хрестоматийный сюжет «ты убил моего папу, так получи же папиным ножом прямо в сердце» мастер эпохальных саг разворачивает в масштабных, почти оперных декорациях, изображающих трущобы и пещерный облик погрязшего в смуте города.
       Здесь в отличие от формулы Ильфа и Петрова все жестче: утром вешают — вечером танцуют. Во время выборов голосуют ножами и топорами. Тела неправильно голосующих ровными штабелями выкладывают вдоль улиц. Главные ритуалы: драки, петушиные бои, бои без правил и факельные шествия во славу победы мимо тех самых ровно уложенных трупов.
       Скорсезе — итальянец не столько по происхождению, сколько по менталитету, темпераменту. Проблема адаптации людей «иной крови» тонкой красной линией проходит сквозь его картины. По Скорсезе, на «Злых улицах» его города все еще живут больше «Хорошие парни» (в иной транскрипции — «Бравые ребята»). Вот они-то и вынуждены доказывать правду кулаками, ножами и пулями.
       В «Таксисте» он рассказывал миру, сколь трагичны последствия вьетнамской войны. На поверку вышло, что главный ад, битва на уничтожение разгорается не во вьетнамских топях, а в сердцах поддавшихся пропаганде, «наводящих сильной рукой порядок».
       
       В день пресс-показа «Банд» по ОРТ шел репортаж из мест дислокации американских войск. Хорошие (бравые) ребята говорили, что ждут не дождутся поскорее все закончить, вернуться домой, чтобы долгими вечерами рассказывать о своих приключениях друзьям за кружкой пива. У одного из них (кстати, ирландца по происхождению) в этот самый первый день войны родилась дочь. И, застенчиво улыбаясь, он твердил: «Трудно думать о войне, все решаю: какое ей дать имя?».
       Глядя на него, трудно удержаться от вопроса: каким этот мальчик вернется домой? Не станет ли заложником иракского синдрома, как поколение Таксиста Де Ниро стало жертвой синдрома вьетнамского?
       Место действия фильма — район Пять Углов, он же «бойня», на которой заправляет главарь банды «аборигенов» Мясник. Его фирменный шашлык — нанизанные на ножи ирландцы. Вернувшийся в кинематограф Дэниель Дей Льюис играет своего Мясника по-раблезиански щедро.
       В отличие от него Амстердам со своей юношеской светлой бородкой (так зовут героя Ди Каприо) в самом деле похож на «кролика» (так прозывают ирландцев). Свою ярость, месть «кролик» Амстердам бережно копит. И лишь когда становится очевидным, что «верхи», возглавляемые Мясником, изоляционисты, уроженцы старого Запада должны уступить место будущим «низам», на арену битвы вступает возмужавший в уличных боях Амстердам. Забрызгав свое знаменитое лицо кровью, Ди Каприо утверждает победу будущих лозунгов американской демократии: терпимость и политкорректность. (Утверждает теми же методами Мясника.)
       Впрочем, просуществовать прекраснодушным символам суждено всего-то чуть более 150 лет. Эпоха политкорректности закончится «преступлением против человечества» в начале нового тысячелетия. А фильм Скорсезе окажется той самой возвышенной и благородной речью, что произносят на поминках. На поминках разумной и терпимой демократии.
       
       Говорят, главные битвы между режиссером Скорсезе и самым знаменитым из голливудских продюсеров Харви Вайнштейном разгорелись вокруг хронометража и финала картины. Продюсер требовал нещадных сокращений. Режиссер боролся до последнего. В результате этой неравной битвы (в Америке продюсер — всегда тяжеловес) мы имеем некий компромиссный вариант. Сторонники фильма оправдывают его тем, что режиссер лишь отразил «нескладные черты самой истории».
       Вторым камнем преткновения стал финал. Американцам жизненно необходим светлый, счастливый «энд». И Скорсезе в финале прямо на глазах у героев, Амстердама и его завзятой подружки, оторвы и воровки Дженни (Кэмерон Диас), с помощью компьютерных чудес возводит к небесам свой Нью-Йорк. Свой памятник будущему.
       В этой эффектной коде из могильных плит вырастают мосты и небоскребы. Но любопытный глаз сразу ищет среди них «башни-близнецы»...
       
       «Часы»
       Редкий образец кино как чистой литературы. То есть, если хотите представить себе экранное воплощение текста, шуршащие судьбами и страстями страницы, распростертые руки, дотрагивающиеся до вас сквозь толщу эпох, — идите и читайте. То есть, я хотела сказать, смотрите. Хотя в данном случае это почти одно и то же. Режиссер Стивен Далдри, удививший всех два года назад тонкой чувственной детской картиной «Билли Элиот», для нового проекта взял за основу роман Майкла Каннингхэма. Но в стремлении избежать скучных рецептов «экранизации» он три истории, на которых роман выстроен, тщательно измельчил, перемешал и всыпал в прозрачные песочные часы фильма.
       Сюжет картины и есть перетекание «песка» времени, чувств, мыслей из одной эпохи в другую, из сосуда одной судьбы в другую… Дано ли было Вирджинии Вульф предугадать, как ее «слово отзовется»? Как в жизнь двух женщин, живущих почти 30 и более чем 70 лет спустя, впечатаются не только перипетии романа «Миссис Дэллауэй», но и ее собственная судьба? Один день жизни Женщины во все времена становится формулой, кодом ее существования. И если нарушится течение этого единственного дня, жизнь легко может пойти под откос.
       Впрочем, явная «литературность» картины достигается чисто кинематографическими средствами. Например, главная проблема экранизаций — внутренние монологи героев. Здесь они разворачиваются в монтажном пунктире, флэшбэках, прихотливом, задыхающемся движении камеры, ритмических повторах.
       О блистательном трио актрис — Николь Кидман (Вирджиния), Джулианна Мур и Мерил Стрип — сказано уже предостаточно. Хочу лишь заметить, что считаю несправедливым решение Академии выделить одну актерскую работу среди других. Во-первых, номинация Николь Кидман — «Лучшая главная женская роль» — явно ошибочна. Кто решится назвать одну среди трех ипостасей «его величества Женщины»? Как разделить эти роли? Значительно более аргументированным выглядело решение «Берлинале» присудить три приза «в одном флаконе». К тому же «Часы» отличает редкий, блистательный актерский ансамбль. И рядом со звездным женским трио незабываемы работы Эда Харриса, Джеффа Дениэлса, Джона Си Рейли.
       Поэтому вполне остроумным и точным стало бы решение академиков и в номинации «Роль второго плана» отметить тоже трио — только мужское.
       И все же главным открытием «Часов» стал фантастический саундтрек знаменитого композитора Филиппа Гласса. Он не стал сочинять (что было сразу очевидным) три темы, олицетворяющие три «лица» этого кино. Его музыка с помощью сложной системы лейтмотивов плетет свою вязь из трех историй. Она предсказывает будущее и напоминает о прошлом. Она успокаивает в самые драматичные моменты и задыхается в предощущении предстоящей драмы в тихих лирических эпизодах. Она и есть песок исчезающего на глазах времени.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera