Сюжеты

ПОЧЕМУ ШОЙГУ ВЕЧНО НЕДОВОЛЕН

Этот материал вышел в № 23 от 31 Марта 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

"Меня раздражает, когда из государства делают «станцию машинного доения»! Платим-то и я, и вы — налогоплатель-щики..." Замечено: к министру МЧС Сергею Шойгу журналисты относятся доброжелательно, а чиновники и политики — ревниво....


"Меня раздражает, когда из государства делают «станцию машинного доения»! Платим-то и я, и вы — налогоплатель-щики..."
       

     
       Замечено: к министру МЧС Сергею Шойгу журналисты относятся доброжелательно, а чиновники и политики — ревниво. Простые люди министра узнают не по подписи на телеэкране — многие россияне просто знают его в лицо и лично. У него очень высокий рейтинг — стабильно второй после Путина, хотя и с большим отрывом. И еще замечено: Шойгу — один из немногих представителей власти, кто позволяет себе критиковать народ. И это обнадеживает, ведь иногда очень хочется ругаться с властью взаимно, по-человечески. Но нет, к сожалению, такой хорошей традиции. Обычно там, наверху, предпочитают нас не замечать.
       Мы спросили Шойгу, почему он вечно недоволен. Он сказал, что вообще-то находит в людях больше хорошего, чем плохого. Но поругаться все-таки согласился…
       
       — Сергей Кужугетович! Говорят, что вы — народный министр. В люди ходите часто, общаетесь сердечно, по-народному, слов не выбираете… В общем, по-русски… Разве нет в нас, в народе, ничего такого, что бы вас устроило?
       — Почему же? У меня даже есть идеал. Это духоборы – небольшая религиозная община. Около 200 лет назад они ушли из России в Грузию. А в 95-м мы вывозили их из Грузии в Россию. Это были чуть ли не первые наши беженцы. Тогда у меня мелькала мыслишка: везем себе головную боль. Но я ошибся. Привезли мы их в Брянскую область, поселили в сельской местности, немного помогли. А дальше они сами обустроились и нормально живут. Каждый год шлют в МЧС поздравления, одна бабушка вот недавно прислала связанную безрукавку… Люди оказались спокойными, трудолюбивыми, очень добрыми и благодарными.
       А когда на горе спекулируют, делают из государства «станцию машинного доения» — это меня раздражает. На юге после наводнения был случай. Подходит ко мне парень, говорит: вообще-то я беженец из Карабаха, живу здесь давно. Но вот — затопило. Что мне положено?
       Я спрашиваю:
       — Дом снесло?
       — Нет.
       — Ну тогда извини, 20 000 рублей получишь, компенсацию за потерянное имущество.
       Приводит к дому – трех-этажному, кирпичному, и затоплен он только по цоколь. Заходим внутрь, показывает: «У меня одной мебели на 70 000 долларов. Так что забери ты свои 20 тысяч…»
       — Много говорили о поисковой операции в Кармадонском ущелье. В последнее время, однако, появилась неутешительная информация о том, какие деньги делаются на этой трагедии…
       — Я могу понять людей, чьи близкие погибли в Кармадоне. Я не могу понять тех, кто на таком горе зарабатывает. Меня это оскорбляет! Когда говорят: мы все равно докопаемся до тоннеля и если узнаем, что люди были живы и их не спасли, то мы этих спасателей закопаем в тоннель… А копают-то не они, а шахтеры и спасатели! Или когда укоризненно заявляют: мол, мы взрывчатку покупаем на свои деньги… Ну тогда скажите, где вы покупаете!
       То есть, с одной стороны, вроде призывы о помощи, а с другой – бесцеремонное поведение. И я, конечно, уверен, что те средства, что мы тратим в Кармадоне, – большие средства – могли бы пойти на дополнительное обеспечение безопасности людей, которые продолжают жить в ущелье. Но я сейчас отправил туда команду специалистов, и они дойдут все-таки до этого тоннеля. Тогда я очень хотел бы собрать всех, кто нас обвинял. Хватит ли у них смелости извиниться?
       — Сергей Кужугетович! Наводнения на юге России были ужасные. Но это все-таки не Ленск, не далекая Якутия, где нет никакой инфраструктуры, да и время так не поджимало. Восстановительные работы шли, в принципе, нормально. Государство даже предоставило людям выбор: хочешь – сам стройся. Или получай вторичное жилье. Или получи новое. Но недовольных оказалось еще больше. Почему?
       — На сегодняшний день мы имеем около 300 исков от населения. Суть, к примеру, такая: люди получили нормальное жилье, но за время строительства у них родился ребенок, и они идут требовать лишние 18 метров. Говорят, по закону государство обязано им дать. А ведь не обязано: жилье не застраховано, построено в запретной зоне и без разрешения. В Германии после страшных наводнений компенсировали около 30% от стоимости потерянного имущества. А мы в России – и за имущество, и единоразовую помощь, и жилье даем… Платим-то и я, и вы — налогоплательщики. Это с нас требуют!.. Были вообще потрясающие случаи. Одна старушка жила в хибарке 10 кв. метров. На этих метрах было прописано около 20 человек — не родственники. В результате наводнение хибару размыло одну, а мы должны строить целых пять домов. И люди смотрят в глаза и говорят: ОБЯЗАНЫ.
       — А с МЧС кто-нибудь судился?
       — А как же! Один губернатор подал в суд. Мы ему сказали, что местный бюджет должен содержать хотя бы часть пожарных. Не всю пожарную службу области, а небольшую часть. На что губернатор сказал: мне нужны деньги на выборы… Ну я ему ответил – так, что он подал в суд. Еще один глава администрации на Дальнем Востоке грозился судиться. Маленький такой район, два градообразующих предприятия: в одном поселке – школа, в другом – больница. Тепла нет, но в тридцати километрах от котельной лежит заготовленный мазут. Глава его отказывается везти: есть, мол, ЖКХ, пускай они и возят. Четыре месяца врачи и учителя у этого главы зарплату не получали. Я стал разбираться, где деньги. Оказалось, лежат у брата его в банке. Ну я завел его за котельную, объяснил… Ну а как с такими людьми можно вежливо разговаривать?
       — Сергей Кужугетович! После освобождения заложников «Норд-Оста» вы публично практически не выступали… Почему?
       — У нас же есть политическая тусовка. Как что случится, этот «бомонд» бежит прямо на телевидение. Я с закрытыми глазами могу сказать, кто и что будет говорить. Но меня потрясло, что у этих людей хватило наглости вызвать моего Андрея Легошина (руководитель Центроспаса. – Е.М.) и устроить ему в Думе допрос! Воспользовались тем, что я был в командировке. Я потом в Думу пришел, спросил: что же вы мужиков-то дергаете? Позовите меня и допрашивайте под диктофон…
       — Мы все, в общем, видели, кто и как себя пиарил. Но серьезного разговора так и не получилось. На чем бы вы сделали акцент?
       — Я сказал и могу еще раз повторить. В данном случае, мы, по крайней мере, обратили внимание на неготовность страны в случае применения химического оружия.
       — Скажите, а сейчас угроза химической атаки для нас — это серьезно? По вашему мнению, нам нужно взять пример с американцев и ходить везде с противогазами?
       — А ситуация сейчас действительно такова, что о собственной безопасности нужно думать. Как бы это ни звучало, но мы должны знать о разных методах защиты и в том числе учиться пользоваться противогазами. Мы пытались убедить людей разными путями, даже напугать пытались. Безрезультатно…
       — Противогазы и бронированные кабинки на случай газовой или химической атаки стали самым рекламируемым и ходовым товаром в Штатах. А у вас есть противогаз?
       — Есть, на службе.
       — А дома?
       — Дома-то он мне зачем?.. (Смеется.) Это я тоже о себе не думаю. Но чтобы убедить людей, пожалуйста, готов ходить везде с противогазом.
       — Вы часто критикуете и своих коллег по министерским креслам. В Ленске – руководителей Госстроя, во время наводнения на Кавказе — Минприроды и Росгидрометцентр. Недавно в Минприроды распространили служебную телеграмму. Хотят засекретить все данные о природных и экологических катастрофах не только от населения, но и от других ведомств…
       — Если есть такая телеграмма, то это глупость и прямое нарушение закона. Мы обязаны информировать население и будем это делать. Что касается сотрудничества… Я не люблю обсуждать других, но еще раз повторю: по крайней мере в отношении водного хозяйства у меня к Минприроды очень большие претензии. Плохо они этим занимаются.
       — Вы считаете, что сотрудники Минприроды некомпетентны?
       — Тут и некомпетентность, и равнодушие, и психология: еще один день прошел — и бог с ним. И многое другое. Человек не чувствует груза ответственности за то, за что он взялся. Лечится это только привлечением к ответственности по закону. Мы давно об этом говорим, и прокуратура уже принимает конкретные шаги. Что радует.
       — В прошлом году погиб ваш друг Александр Лебедь. Вы руководили правительственной комиссией по расследованию обстоятельств трагедии. Вы согласны с выводами расследования и судебным процессом против пилотов?
       — Абсолютно согласен. Более того, я бы такие вещи сделал показательными. Не порку публичную, нет. Просто урок на будущее, чтобы другие думали. Я знаю все нарушения, которые привели к аварии. Старая карта, на которой не указана эта ЛЭП, самописец с другого вертолета, второй пилот, который несколько лет не летал и после перерыва у него был налет 3—4 часа, посторонний человек на месте бортмеханика. Второй вертолет вообще не взлетел, потому что горы были закрыты. Но тогда вообще никто не должен был лететь! У меня есть полная запись и расшифровка всех переговоров… Но когда пилоты лежали в больнице, они давали интервью: мол, рискуя жизнью, взяли ручку на себя и именно поэтому не попали под трос с напряжением – сгорели бы. Хороший подвиг – столько людей погибло…
       — Девять дней в мире идет война. МЧС проводит гуманитарную миссию в Ираке, подталкивает к этому другие страны. Но об этом как-то вскользь говорят, ведь сейчас рационально делить непобежденный Ирак, подсчитывать экономические выгоды и потери, разбирать подряды. Многие считают, что России нужно срочно влезать в эту дележку…
       — Экономические прибыли от войны – откровенный цинизм. Постепенно, к сожалению, в этот процесс втягивают и гуманитарную составляющую. Раненым и покалеченным детям мир, конечно же, окажет помощь, но только после того, как повоюет.
       — Вы в последнее время все больше молчите в камеру…
       — А я дал себе обещание на время предвыборной кампании: нигде, никому, никогда не скажу плохого слова. Может быть, подумаю, но сказать – не скажу. Я эту задачу выполняю и очень собой доволен.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera