Сюжеты

«ВЫМПЕЛ» ДЛЯ ПЬЕРА КАРДЕНА

Этот материал вышел в № 23 от 31 Марта 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Знаменитая советская фабрика шила для лучших домов моды. Но решила продвигать собственную торговую марку 90 лет истории швейного производства — и оборудование «с иголочки» за сотни тысяч долларов. Десятки современных моделей верхней...


Знаменитая советская фабрика шила для лучших домов моды. Но решила продвигать собственную торговую марку
       

    
       90 лет истории швейного производства — и оборудование «с иголочки» за сотни тысяч долларов. Десятки современных моделей верхней женской одежды — и суровая военная приемка. Все это в окружении столичных развалов женского ширпотреба — на любой вкус и кошелек. Таковы сегодня непростые будни знаменитой московской фабрики «Вымпел».
       
       — Это даже жизнью нормальной назвать нельзя, — рассказывает генеральный директор объединения Владимир Константинович Моисеев, — просто ежедневная борьба за выживание. Ведь сколько за эти годы разорилось славных швейных производств! И «Радуга», и «Смена», и «Женская мода» полегли, не устояли перед рынком.
       — Выходит, знаете вы какие-то секреты, раз выжили, шьете десятками новые модели, да из лучших мировых тканей?
       — Во-первых, мы не связываемся с розничными рынками. Не хочу я, чтобы объединение «Вымпел» дожило до палатки! Да и сколько моделей мы там покажем — одну-две-три. Для нормальной цивилизованной покупки, я считаю, в зале должно висеть не меньше тысячи двухсот—тысячи трехсот пальто. Поэтому розница — только через сеть фирменных магазинов.
       Мы их в собственность выкупаем. Торгуем по всей России — от Владивостока до Москвы. Обмениваемся торговыми площадями с швейниками из других городов. Так наши товары попали в Липецк, Петербург, Курск. Фирменная торговля уже дала больше половины всех оборотов. Вы приезжайте в субботу, воскресенье — около наших магазинов стоят очереди в 300 — 400 человек.
       Почему? Потому что второй наш фирменный секрет — качество продукции, этим еще в советские времена славились. Большая доля нашего объединения — государственный комплекс, пошив одежды для людей, работающих в экстремальных условиях. Это и одежда для военных, и скафандры для космонавтов, и комбинезоны для летчиков всех отечественных скоростных самолетов, одежда для проводников, пожарных… А значит, суровая военная приемка. Я пришел на фабрику 20 лет назад и еще тогда был удивлен высокими требованиями к качеству продукции. Еще хотите о секретах? У нас свой коллектив художников, разработчиков. Ежегодно наши дизайнеры посещают дефиле модной одежды во Франции, в Италии.
       — А где вы деньги находите? Ведь это недешево — путешествие на модное дефиле целого отряда фабричных художников, да еще каждый год!
       — Мы деньги не находим, а зарабатываем.
       — Другие тоже бы зарабатывали, да не знают, как.
       — Есть у нас еще секрет. Ни одно швейное предприятие России не имеет оборудования того уровня, что имеем мы. Мы очень хорошо перевооружились в последние годы существования Советского Союза, за что коллектив искренне благодарен Борису Ельцину. Он неоднократно бывал на «Вымпеле», и решение о новых машинах было принято, когда он еще возглавлял Московский комитет партии. Так что факт остается фактом: фундамент нашего современного производства заложил, можно сказать, «отец шоковой терапии». Но, конечно, за последние годы мы на этом фундаменте многое построили, много средств в производство вложили. Например, маленькие предприятия, организованные за годы реформ, не могут себе позволить приобрести пресс проходного типа за шестьсот тысяч долларов.
       — Конечно, часть вашего предприятия выполняет госзаказ — обеспечивает армию, другие службы, и вы получаете солидную поддержку государства…
       — Что вы! Это мы помогаем государству. Я уже не говорю о налогах, но вся прибыль от выполнения госзаказа считается так скрупулезно — не выше какого-то предела. И той выгоды, что дает рыночная продукция, «военка» давать не может. Тут не разбежишься…
       — Есть еще способ безбедного — относительно — существования: найти зарубежного партнера-инвестора и беззаботно шить для западного рынка под чужим лейблом. Как вы относитесь к такому варианту ?
       — Откровенно? Плохо отношусь. Но из-за недостатка оборотных средств мы тоже вынуждены были уйти в рабство. Я по-другому это назвать не могу! Мы шили и для Пьера Кардена, и для Гелека, и для Бенард. Так хорошо и много для Америки шили, что в 1999 году конгресс ввел квоты на ввоз пальто из России. Но это все равно рабство.
       — Просто одна из форм рыночного сотрудничества.
       — Нет, рабство. Потому что Запад дает свою модель, а я продаю дешевую рабочую силу. Я не развиваю свою марку. Мы шили, а на изделии висело: «Пьер Карден», «Гелек», «Бенард»… Мне не надо было думать. Просто выполнял команды: «Вот этой модели пошей столько-то».
       — Но вы ведь вывернулись!
       — Да, заработали оборотные средства, подняли голову, и все эти фирмы ушли — многие в Белоруссию, на Украину. Мы тоже теперь расширяемся. В Тульской области у нас три филиала. Они уже тридцать лет в составе объединения, но были остановлены, а сейчас пришло время возрождать.
       — Ваше объединение шило пальто для всего мира под чужими марками, и эти изделия имели успех. А под собственным лейблом «Вымпел» вы пытались проникнуть на западные рынки?
       — Нас там никто не ждет. Не только на Западе. Вот свежий пример: мы вели переговоры с Белоруссией. Там хорошая швейная промышленность, их крупнейшие швейные объединения торгуют по всей России. Но когда я попытался проникнуть со своей продукцией в Белоруссию, мне сказали твердо: «Не пустим!». Там негласный указ батьки: чужую легкую отрасль не пускать. Пусть будут инвестиции из России, открывайте бары-рестораны-казино — и только!
       Пытались проникнуть и в Германию, и в Норвегию. Но ставят такие препоны! И высокая арендная плата, и таможенные барьеры, и налоги.
       — Обменивайтесь торговыми площадями, как с российскими городами.
       — Ехать сюда они не хотят. К России доверия до сих пор нет. Хотя иностранцы, бывая в Москве, часто посещают наши магазины, особенно американцы. Покупают по три-четыре пальто: уровень цен у нас и на Западе несопоставим, а шьем мы из итальянских тканей, на западном оборудовании. Так что по качеству не уступаем.
       — Почему вы шьете из импортных тканей, куда делись наши, российские производители?
       — Они разорились. Последняя фабрика — имени Петра Андреева — куплена совсем недавно. Там не будут заниматься тканями, помещения сдадут под офисы.
       — Государство не защитило их?
       — Или они сами не смогли защититься.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera