Сюжеты

«НОРД-ОСТ». ПЕСНИ И ПЛЯСКИ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ?

Этот материал вышел в № 24 от 07 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Большая часть труппы мюзикла «Норд-Ост», в октябре 2002 года коллективно побывавшего в заложниках вместе с сотнями своих зрителей, собралась переходить в новое музыкальное шоу «Двенадцать стульев», куда в данный момент проводит отборы...


       

   
       Большая часть труппы мюзикла «Норд-Ост», в октябре 2002 года коллективно побывавшего в заложниках вместе с сотнями своих зрителей, собралась переходить в новое музыкальное шоу «Двенадцать стульев», куда в данный момент проводит отборы Александр Цекало — бывший «норд-остовский» продюсер. Это значит, что «Норд-Ост» в своем нынешнем виде может прекратить существование уже в мае, невзирая на беспрецедентную помпу, сопровождавшую его реанимацию, и миллионы, потраченные на реставрацию.
       Можно ли было этого ожидать? Наметившийся развал – случайность или закономерность? Восстановление «Норд-Оста» – в принципе ошибка? Или просто восстановление произошло с ошибками? Безупречно ли была организована жизнь «Норд-Оста» после теракта? Все ли решали деньги?
       
       …Минувшая пятница. 4 апреля — еще нет и двух месяцев после 8 февраля, когда был дан первый спектакль после реанимации. Билетов в кассе предостаточно — и дорогие, и дешевые. Автобусы с подмосковными номерами у входа — это когда оптом распространяют билеты на предприятиях для коллективных культпоходов. За кулисами — тоже все вроде бы так, как полагается. Легкая суета, но без приподнятости, один артист уже в гриме, другой еще нет, кто-то в сторонке разогревает голос, с ним соперничает одинокий вскрик невидимой трубы на верхних нотах — музыканты разыгрываются.
       Все — так... Да вот не совсем. Чего-то не хватает... И я никак не пойму, чего же...
       Алексей Иващенко, один из создателей спектакля, рассказывает, что у «Норд-Оста» впереди: 10 мая действительно последний спектакль на Дубровке, далее запланированы гастроли по городам и весям — не в передвижной версии, ее так и нет, а в концертном, без декораций, исполнении. Это 15 из 40 музыкальных картин. Их покажут в Израиле, Риге, Таллине, Минске, Киеве, Харькове, Запорожье, Вильнюсе... Болгария отказалась, Бродвей не сложился. Но это не страшно, потому что спрос и без Бродвея огромный, уверяет Алексей. После гастролей у труппы должен быть отпуск, но с середины июля — «мы снова будем давать представления в Москве»...
       — А если люди уйдут к Цекало? Кто будет играть?
       Иващенко не верит в такой исход. Но если это случится, то будут работать другие.
       — Готовите замену?
       Нет, оказывается, не готовят — незачем. Потому что и без того есть очередь из артистов, желающих попасть в спектакль. Ничего страшного, даже если кто-то уйдет. И много раз повторяет: «Понимаете, это вся моя жизнь. Мое детище. Поймите же...»
       Понимаю, но напоминаю: кому-то получилась «вся жизнь», а кому-то — смерть. Так уж вышло... И никуда от этого не уйти.
       — Вы согласны?
       Алексей согласен частично:
       — Но вы тоже согласитесь — нельзя жить прошлым. Надо двигаться вперед.
       — В смысле «Полный вперед!»?
       Рекламой «Норд-Оста» именно такого содержания увешана Москва.
       — Неужели лучше было бы написать: «Вечная память»? — Алексею не нравится такой подход. — На фоне счастливых лиц главных героев?
       Не знаю. И протягиваю ему письмо, пришедшее в нашу редакцию. Это открытое обращение к «Норд-Осту» от бывшей зрительницы-заложницы Ирины Фадеевой. Сама она выжила, а вот единственный ее сын-подросток погиб «при освобождении».
       «...Попробую объяснить, что творится в душе. И почему я, далекий от политики и от публичности человек, взялась за это письмо... Моего сына убили на вашем спектакле. И называть себя живым человеком теперь смешно. Жить после гибели ребенка невозможно... Если ты не можешь спасти его при жизни, не можешь защитить после смерти, а просто наблюдаешь, как трагедию страны называют «история любви». Со всех рекламных плакатов на меня смотрят счастливые глаза «героев» и крупная надпись «Полный вперед!». И это по дороге на кладбище... Это — история страны?.. Во что превращается с вашей коммерцией и моей беспомощностью эта страна, где позволено танцевать на братской могиле!.. Какое поколение можно воспитать, где вместо памяти и скорби призыв продолжать «шоу» и не обращать внимания на слезы матерей?!»

       — Мы сотни таких получаем... — произносит Алексей. — Ну и что? Значит, закрыть спектакль? Вы этого требуете?
       — Мне кажется, ваша бывшая зрительница — совсем не о том, чтобы закрыть. Вы просто недочитали...
       «...Обвинять кого-то в гибели сына поздно. Будут другие зрители, другие актеры, музыканты. Будут интересные гастроли. Какая перспектива открылась... Только у нас ничего не будет! Мы вам подыграли, а теперь мы по разные стороны жизни. Наши погибшие дети — это только наше горе! Для погибших у вас нет места даже для фотографий на стене «Наши главные герои». Чего вы боитесь? Что поименный список с фотографиями сыграет скорбную ноту в счастливом сюжете? А это рейтинг! И вдруг он упадет?.. И люди поймут, что это за коммерция такая, когда не пришло в голову затратиться на охрану? При минимальных затратах — максимальная прибыль! А вдруг люди зададут этот простой вопрос? Кто это все так грамотно рассчитал? Но не взял в расчет погибших? А посему — скорее о них забыть и не вспоминать! Громче петь! Веселее плясать! И чтобы ничего не напоминало!..
       Ну вот, я и добралась до смысла своего обращения. Уверена, ни в одной цивилизованной стране ни один нормальный человек не смог бы смеяться там, где столько людей погибли, где был их последний стон и последний вздох... Мое глубокое убеждение, что «Норд-Ост» имеет право на существование только в том случае, если его целью будет память погибшим. Мюзикл может послужить тем средством, единственным, чтобы все узнали погибших не общим списком, а поименно. В ваших силах сделать их бессмертными героями. Спектакль идет каждый день. Каждый раз перед началом скажите слово за кадром, когда люди уже в зале. «Сегодня мы посвящаем это представление погибшему... Ярославу Фадееву. Ему было 15 лет. Он играл на фортепиано, увлекался большим теннисом, любил дождь и был отличным парнем. Он сидел на 29-м месте в 11-м ряду. Давайте его никогда не забудем». На следующий день посвятить спектакль Саше Летяго. «Ей было 13 лет, она любила белые розы... Давайте ее никогда не забудем...» И так — о каждом. А в фойе — не музей, но хоть уголок «История страны в лицах», пусть там будут фотографии погибших. Не бойтесь заглянуть им в глаза... Вот тогда я поверю, что спектакль должен жить, что это поможет выжить, что это история любви...»
       — Скажите, это намеренно сделано — чтобы новому зрителю, приходящему на спектакль, ничто не напоминало о теракте? Ведь, действительно (я посмотрела в фойе), ни фотографий, ни даже очень простого мемориального стенда в память о погибших зрителях... Или, быть может, такое выхолащивание — просто досадная случайность?
       Алексей закончил читать, но молчит. Слышит вопрос, но снова молчит... Наверное, очень тяжело рассказывать о пережитом...
       Как бы там ни было, правило жизни для всех одно: когда не объясняешь ты — это делают другие. Я вспоминаю то, что говорили артисты о своем решении пробоваться в «Двенадцати стульях». Да, конечно, важны деньги — Цекало предлагает больше... Все так... Но главное в другом. То, что многим казалось естественным сразу после 8 февраля, премьеры реанимированного «Норд-Оста», когда все вокруг твердили: возродим назло врагам, дело принципа, будет у нас праздник вопреки, — именно это теперь стало очень давить. И просто хочется освободиться, и больше ничего... «Работать веселье» там, где умирали, причем когда требуется делать вид, что тут и не умирали вовсе... В общем, такое не каждому по плечу. Да и ради чего?
       …Иващенко предлагает пройти в зимний сад. Так называется место, куда никого из зрителей не пускают; дверь заперта на ключ, и стекло изнутри завешено темной материей. В зимнем саду хранится коллекция проектов памятника-мемориала трагедии «Норд-Оста». Набор птиц-фениксов, просто птиц, подбитых птиц, скорбящих матерей, стел, монументов...
       Алексей объясняет, что мемориал обязательно будет. Но не теперь, не сразу, требуется большое количество бумаг, согласований, отвод земли.
       — Но в письме Ирины речь не о грандиозном мемориале. А о скромной памяти о погибших зрителях, выраженной в словах, фотографиях...
       — Так что, все-таки закрыть? Это мое детище... Нас и так подкосили...
       — Но разве жизни вашего детища помешает память о других детях?
       — Третий звонок... — напоминает Алексей. — Встретимся в антракте. Вам обязательно понравится.
       ...В бельэтаже медленно гаснет свет. «Это все еще газом пахнет? Как ты думаешь?» — переговаривается семья впереди. «Нет, это — от новой мебели». Подростки, привезенные автобусами из Подмосковья, вскоре начинают ерзать: «А на каком месте вышли чеченцы?».
       И я наконец понимаю, что так задевает. Может, и помимо воли создателей мюзикла, но ставка оказалась сделанной только на антитеррористический пиар. А значит, на высокопоставленного столичного зрителя, от которого главные деньги и которому важно угодить в его стремлении любой ценой «не склонить голову перед террористами», и этот высокопоставленный тогда вывезет, подопрет...
       Вот и все кино. И в этом контексте некоторое время действительно можно было форсировать праздник всем смертям назло. Но финал был неизбежен, запрограммирован, потому что в этой ситуации выхолащивание неминуемо — людям свойственно себя уважать, а принимавшие решение повели себя так, что почвы для этого оказалось недостаточно.
       — Я же говорю, будет мемориал... Будет... — твердит в антракте Иващенко. — Созданы фонды, они помогают семьям погибших...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera