Сюжеты

АРМИЯ, ИНФИЦИРОВАННАЯ ТАЙНОЙ

Этот материал вышел в № 24 от 07 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

По данным правозащитной организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга», в 2000 году в войсках ЛенВО выявили четырех ВИЧ-инфицирован-ных, в 2001-м — 12, в 2002-м — 19. В Военно-врачебной комиссии ЛенВО эти цифры опровергают. Впрочем, не...


       

   
       По данным правозащитной организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга», в 2000 году в войсках ЛенВО выявили четырех ВИЧ-инфицирован-ных, в 2001-м — 12, в 2002-м — 19. В Военно-врачебной комиссии ЛенВО эти цифры опровергают. Впрочем, не называя никаких других и ссылаясь на то, что эти данные закрыты… Как всегда.
       
       Это письмо министру обороны России Сергею Иванову написано матерью 25-летнего офицера.
       «Мой сын, Темников Вячеслав Владимирович, старший лейтенант в/ч 20017, был госпитализирован 18 января 2001 года в госпиталь города Гатчина с диагнозом аппендицит. В этот же день ему была сделана операция. Ночью ему стало плохо, он звал на помощь, но никто не пришел, тогда он встал и упал без сознания. Утром его обнаружили в бессознательном состоянии на полу, где он пролежал всю ночь. Моего сына вновь оперировали 19.01.01 и 20.01.01, так как по халатности хирурга, который его оперировал, не были зашиты сосуды и произошло внутреннее кровотечение в брюшную полость. Он находился в бессознательном состоянии до 22.01.01. Пытаясь спасти моего сына от своей халатности, ему стали делать прямое переливание крови, не проверив анализ крови на СПИД. Моему сыну внесли ВИЧ-инфекцию…»
       
       В «отключке» Вячеслав провалялся на цементном полу до утра. Пока утром его не нашли, не сообразили, что дело действительно плохо, и не начали принимать экстренные меры. Как сказали ему потом врачи, за эту ночь из-за внутреннего кровотечения он потерял чуть ли не три литра крови. И теперь счет шел уже на секунды.
       Для переливания срочно нужна была теплая живая кровь, единственная возможность получить которую — взять кровь доноров. Естественно, тех, кто оказался под рукой, — офицеров и солдат. В суматохе, когда уже не оставалось времени, вероятно, было некогда проводить экспресс-анализ, переливание проводили прямым способом — из вены в вену. Впрочем, здесь история покрыта мраком.
       Начальник отделения неотложной хирургии Гатчинского гарнизонного госпиталя полковник Новожилов, например, ответил родственникам Темникова, что никаких доноров не было: ему влили его же собственную кровь, собранную в брюшной полости и стерилизованную. А по данным военной прокуратуры Ленинградского военного округа, которая проводит проверку этого дела, доноры, которые могли стать источником ВИЧ-инфекции, действительно были.
       
       Но тогда, после операций, Вячеслав еще ничего этого не знал. В ноябре 2002-го он лег все в тот же Гатчинский гарнизонный госпиталь на обследование. Оттуда его отправили в инфекционное отделение 442-го Окружного военного клинического госпиталя Ленинградского военного округа в Петербурге. И уже там поставили страшный диагноз: ВИЧ-инфекция. Там же начальник инфекционного отделения сказал Вячеславу, что заразили его, скорее всего, во время операции в Гатчине. Впрочем, приговор был еще не окончательный. Вячеслава переправили в город Подольск Московской области (1586-й Окружной военный клинический госпиталь Московского военного округа), и там в середине декабря прошлого года поставили окончательный диагноз: «ВИЧ-инфекция, стадия первичных проявлений «В», персистирующая генерализованная лимфаденопатия, сопутствующее заболевание — вирусный гепатит «С», инаппарантная форма».
       
       Что было потом? Шок. Состояние, которое можно сравнить разве что с тем, как будто тебя заживо похоронили… Тем не менее жизнь продолжалась, надо было что-то делать. 5 января этого года Вячеслав подал заявление в военную прокуратуру Ленинградского военного округа. В результате, как говорит Вячеслав, выяснилось следующее.
       Хирурги, которые делали ему операцию, — служащий Российской армии Качуровский и его ассистент майор Бегунец — якобы были признаны не соответствующими своей квалификации. А разрешение на прямое переливание крови якобы дал начальник отделения неотложной хирургии полковник Новожилов, согласовав это решение с главным хирургом ЛенВО полковником Ушкасом. И делалось это исключительно для того, чтобы вытащить Вячеслава с того света (куда его затащили, собственно, все те же врачи).
       Все эти сведения были получены после того, как по инициативе военной прокуратуры дело было изучено комиссией специалистов Военно-медицинской академии.
       Впрочем, в прокуратуре об этом говорят уклончиво. Старший помощник прокурора ЛенВО Вадим Гизатулин сказал мне буквально следующее:
       — Пока говорить особо нечего, прокурорская проверка еще идет. Мы разослали запросы по поводу доноров в разные регионы (поскольку солдаты срочной службы уже уволились и разъехались по домам. — Н.Д.), ответы уже приходят, но пока не отовсюду, в частности, нет ответов из отдаленных регионов. (Выходит, факт наличия доноров установлен? Существует их список, известны адреса? — Н.Д.) Но когда проверка закончится, уверяю вас, сенсации не получится. Сказать достоверно, что он был заражен во время операции, — такого заключения вам не даст ни один специалист.
       Словом, военная прокуратура Вячеславу не помощник. Закрытость армии (в том числе армейской медицины) и извечная отчаянная борьба за честь мундира, скорее всего, приведут к тому, что проверки ничего не дадут и дело «спустят на тормозах». Даже адвокат Константин Расин, к которому обратился за помощью Вячеслав, не уверен в успехе:
       — По нашему мнению, налицо факты грубейших нарушений. Действия специалистов Гатчинского гарнизонного госпиталя могут быть квалифицированы по нескольким статьям Уголовного кодекса: 124-я («Неоказание помощи больному»), 125-я («Оставление в опасности»), 122-я («Заражение ВИЧ-инфекцией»).
       Вместе с тем в военной прокуратуре дают понять, что уголовное дело не может быть возбуждено, поскольку нет состава преступления, а налицо лишь незначительная халатность и незначительное административное нарушение.
       
       Уже совсем стемнело. Мы стоим на Невском. Вячеслав нервно курит.
       — Мне было непросто принять решение рассказать о том, что со мной произошло, — говорит он. — Ведь, решившись рассказать это прессе, я фактически поставил крест на своей военной карьере. Мне вот на днях должны капитана присвоить, теперь уж не знаю… Через год закончится срок контракта — и все. Разве его продлят? И что мне делать? И так всю жизнь перечеркнули. А лечение сами знаете сколько стоит… Но я стал говорить об этом потому, что я такой в армии не один, — продолжает Вячеслав. — И об этом обязательно надо говорить. Дело не только в том, чтобы наказать тех, кто виновен. И не только в том, чтобы через суд добиться компенсации расходов на лечение. Обязательно надо создать независимую комиссию по защите прав ВИЧ-инфицированных курсантов и офицеров.
       Военные неохотно говорят о ВИЧ-инфекции в армии. Но кое-что все же говорят (себя при этом называть категорически отказываются), например, что в военных госпиталях ЛенВО за последнее время якобы заразили не одного Вячеслава. И что перед операциями в ряде военных госпиталей якобы берут подписку о том, что во время переливания крови могут внести инфекции типа гепатита и ВИЧ. Что якобы была инфицирована группа офицеров, когда им делали прививки против гриппа. Что в Чечне во время операций раненым якобы часто переливают кровь напрямую, не проводя экспресс-анализа…
       
       P.S. В Петербурге сегодня больше 20 тысяч ВИЧ-инфицированных, а в целом в России — больше 230 тысяч. Специалисты считают, что реальное число — в 3—4 раза больше. Выходит — не меньше миллиона человек. Целая армия. В переносном смысле, конечно. Но часть этой армии действительно носит погоны.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera