Сюжеты

МОЯ... ТО ЕСТЬ НЕ МОЯ ПОЛИЦИЯ МЕНЯ БЕРЕЖЕТ

Этот материал вышел в № 24 от 07 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

КАК ОХРАНЯЮТ ЖУРНАЛИСТОВ В ГЕРМАНИИ Утром 13 марта на мониторе «шпиона» — крошечной телекамеры, упрятанной в дверь нашего подъезда, — возник тип в сером плаще. Театрально ломая русский язык, мужик назвал себя «спецназовцем-афганцем». И...


КАК ОХРАНЯЮТ ЖУРНАЛИСТОВ В ГЕРМАНИИ
       
       Утром 13 марта на мониторе «шпиона» — крошечной телекамеры, упрятанной в дверь нашего подъезда, — возник тип в сером плаще. Театрально ломая русский язык, мужик назвал себя «спецназовцем-афганцем». И пообещал «от имени мафии» меня убить. В свою очередь, я пригрозил со своего четвертого этажа сбросить цветочный горшок на дурную и лысую голову.
       Поняв, что его видят, незнакомец аллюром прогарцевал за поворот. Оставив меня с извечным русским вопросом «что делать?». Догонять — поздно. Заявлять — глупо. Ведь не надо быть бывшим следователем, чтобы предвидеть классический ответ милиции на подобного рода сообщения: «Вот когда убьют, тогда и приходите!».
       Но здесь — Германия. Что если с телекамеры все фиксируется на пленку? И спросят потом с нерадивых гостей за преступное недонесение.
       Обратились-таки к ближайшему полицейскому, переписывавшему номера неправильно припаркованных машин. Вопреки опасениям рядовой патрульный нас с женой куда подальше, то есть к вышестоящим своим коллегам или в прокуратуру, не послал. Герр Пихельц участливо иностранцев выслушал, записал приметы угрожавшего и тут же передал их по рации. Мы не дошли еще до полицейского участка, как взвыли со всех сторон сирены. К перекресткам подлетали машины, из них выскакивали стражи порядка и фильтровали взглядами прохожих.
       — Такого в Любеке не было с 1968 года, — всплеснет чуть позже руками наша соседка. — Тогда какой-то пьяница оскорбил почтальона и даже его ударил!
       В кабинете тоже низший чин, равный сержанту отечественной патрульно-постовой службы, уселся за компьютер, быстро и сноровисто записал наши показания и созвонился с коллегами из криминального отдела. Те пообещали выдать «оценку реальной опасности» минут через 20. В обозначенный срок из факса поползла распечатка выступлений тех немецких СМИ, что освещали подробности прошлогоднего покушения на собкора «Новой газеты».
       В свою квартиру мы возвращались в сопровождении двух автоматчиков в бронежилетах и с овчарками. Прохожие на узеньких средневековых улочках вжимались в стены. На их лицах читались любопытство и ужас.
       Из ПЕН-центра уже звонила генеральный директор почтенной организации, предоставившей нам после той нашумевшей перестрелки в Сочи убежище и стипендию. Урсула Зетцер была встревожена до предела. Предположение автора — мол, это всего лишь выходка начитанного хулигана — впечатления не произвело. На сборы нам было отпущено всего несколько часов...
       …В домофоне прозвучал заранее обговоренный пароль, и вошли рослые сыскари в штатском. Ощущение абсурда усиливалось и от того, что вместе с замаскированными под бюргеров оперативниками к дому подъехали три полицейские машины с мигалками. Автоматчики в «брониках» и шлемах нервно озирались и высматривали снайперов на крышах. Наша спешная загрузка в БМВ подстегивалась возгласами «шнель, шнель!» и рычанием здоровенной овчарки. По дороге из Любека в Гамбург охрана постоянно переговаривалась по рации с другими вооруженными экипажами.
       На перекрестках нас встречали чуть ли не бронетранспортеры. Хотелось ущипнуть себя и проснуться.
       Из Северной Германии в Центральную был другой эскорт. Или — конвой. Сразу не разберешь. Трогательное внимание полиции не ослабевало даже в лесном заповеднике у самой бельгийской границы. Десять суток, пока проводилась первичная проверка заявления, мы с женой обитали в доме знаменитого писателя, удостоенного Нобелевской премии. В свое время здесь гостили Александр Солженицын и Лев Копелев. О чем свидетельствуют фотографии в каминном зале. После кончины классика немецкой литературы загородный его особняк по желанию вдовы был превращен в засекреченное убежище для заграничной пишущей братии, попадающей в разного рода передряги.
       Здесь по ночам из чащобы во двор приходят олени. Жутко ухают филины. И трижды в сутки появляются «на всякий случай» шуцманы из ближайшего населенного пункта. Расположенного километрах эдак в сорока.
       — Столько затрат, суеты и волнений! Ради чего? — не удержался я уже в полицай-президиуме большого города. На днях нас с женой перевезли сюда. Поселив, как и прежде, с комфортом. Но под вымышленными фамилиями. С обязательством никому не сообщать о своем местонахождении.
       Вопрос главу местного антимафиозного ведомства обидел. Недовольно нахмурились и те высокие чины, что проводили инструктаж с руководством ПЕН-центра и российским журналистом, внесенным теперь в какой-то «общефедеральный реестр охраняемых персон». Из ответов офицеров, специализирующихся на борьбе с так называемой русской мафией, следовало, что жизнь человеческая в Германии — на первом месте. Она дороже любых денежных расходов.
       Что же до многомиллионной армии переселенцев из бывшего СССР, то в основе своей она, конечно, законопослушна. Однако и нечисти всякой поднакопилось. Опасность с их стороны недооценивать легкомысленно. Месячной давности убийство украинки, выступавшей важной свидетельницей по уголовному делу в Берлине, — тому подтверждение.
       А «Новая газета» недавней своей публикацией из Германии очень даже прибавила проблем «одному местному преступному сообществу».
       — Какому именно? Об этом можно будет говорить только после реализации наших оперативных мероприятий, — упредил журналистский вопрос бравый криминалхаупткомиссар. Этому немцу с голландской фамилией, не совсем умело скрывающему свое знание русского языка, поручено теперь «персонально опекать» собкора «Новой газеты». В чем именно эта опека будет выражаться, пока не известно.
       Остается очевидным лишь тот факт, что наряды из ближайшего полицейского участка по утрам и вечерам обследуют наш подъезд снизу и доверху. А свидетелями того, как мы с женой ищем в новом для себя городе дешевые продмаги типа «Альди», являются, судя по всему, «топтуны» и автомобильные экипажи наружного наблюдения. Мания ли у нас преследования? Или немецким сыщикам действительно удалось нащупать нечто серьезное? Если узнаю, сообщу незамедлительно.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera