Сюжеты

МЫ ПРИЕЗЖАЛИ НА ЧЕМПИОНАТЫ МИРА С ПЕРЕЛОМАМИ И ТРЕЩИНАМИ

Этот материал вышел в № 24 от 07 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

МЫ ПРИЕЗЖАЛИ НА ЧЕМПИОНАТЫ МИРА С ПЕРЕЛОМАМИ И ТРЕЩИНАМИ Российский хоккейный сезон практически завершен. Осталось сыграть лишь последнюю финальную серию. Прошедшему чемпионату было спето немало гимнов, лейтмотив один – российский хоккей...


МЫ ПРИЕЗЖАЛИ НА ЧЕМПИОНАТЫ МИРА С ПЕРЕЛОМАМИ И ТРЕЩИНАМИ
       

   
       Российский хоккейный сезон практически завершен. Осталось сыграть лишь последнюю финальную серию. Прошедшему чемпионату было спето немало гимнов, лейтмотив один – российский хоккей набирает былую, советскую мощь. Каким он был, тот самый самодостаточный хоккей, как добывались победы, каков был жизненный путь хоккеиста во времена «железного занавеса», смешных окладов и беззаветного патриотизма? Обо всем этом мы решили поинтересоваться у легендарного защитника ЦСКА и сборной СССР Александра Гусева. С Александром Владимировичем мы встретились в Ледовом дворце ЦСКА за час до тренировки, на которые великий защитник и по сей день ходит с завидной регулярностью.
       
       – Еще когда мы с Валерой Харламовым играли в юношеских командах, нас привлекали на тренировки к мастерам. Кулагин и Тарасов постоянно следили за своей спортивной школой, и мы были у них на заметке. В конце сезона 68-го года я подменил в основном составе ныне покойного Алика Зайцева. Первые матчи отыграл удачно. И закрепился в основном составе.
       — Насколько я знаю, каждого из новичков ЦСКА ожидали весьма серьезные испытания тренировками «по-тарасовски».
       — Да уж, Тарасов работать заставлял. Особенно молодых. Мы тренировались по шесть часов в день. Тогда еще солдатами были, жили в казарме. В семь часов утра – первая часовая тренировка. После завтрака работаем уже с основным составом ЦСКА. И вечером — снова на лед. Ветераны отдыхают, а мы работаем. Тарасов тогда говорил: «Кто выживет, будет играть».
       Представь: предсезонка, часов девять вечера. Хочется отдохнуть после ужина и трех тренировок. Но он собирает нас и говорит: «Ребятки, идите кроссик побегайте». Бегаем минут сорок. Придем, он нас пощупает: мокрые мы или нет. Чуть позже научились трудовой пот водой из речки заменять. Для виду пробежишься, а потом в речке намочишься.
       За счет такой сумасшедшей работы ЦСКА и был сильнейшим в стране. У Тарасова попробуй хоть с секундным опозданием на тренировку заявиться — тут же двадцать кувырков или тридцать раз через борт прыгай.
       — Взамен доставались слава, победы и прочие материальные льготы?
       — Мы получали так же, как и в других командах, может, даже и поменьше. У меня был оклад 120 рублей плюс сорок за звание младшего лейтенанта. Вот и все. В основном жили играми за сборную. Так или иначе, когда я играть закончил, у меня машина была старая да квартирка маленькая, двухкомнатная.
       — Говорят, что вы не особо-то и гнались за деньгами. Как-то от одного хоккеиста я слышал, будто бы вы Тарасову сказали: «За ЦСКА готов играть бесплатно!».
       — Это давняя история. Я покуривал. Кстати, курили в команде многие, но почему-то попался с этим делом именно защитник Гусев. Мне Тарасов и говорит: «Раз ты куришь, то получать будешь меньше всех». Я ему ответил: «А что мне деньги? Я и бесплатно бы за ЦСКА играл».
       — По-настоящему мир узнал вас только в 1972 году, после легендарной серии игр с профессионалами…
       — Никто не верил, что мы сможем их обыграть. Мы и сами не верили. Руководство нас напутствовало: «Надо сыграть достойно. Не так, чтобы сразу испугаться и развалиться». Вышли на лед. Представляют нас. Стадион жиденько хлопает. Затем начали представлять хозяев. Минут тридцать творилось что-то страшное. Я еще Валерке Васильеву тогда сказал: «Не убили бы». От страха казалось, что профессионалы по сравнению с нами — гиганты. Валера ответил: «Гусь, не бойся. До смерти точно не убьют».
       — Вы с таким воодушевлением вспоминаете игры с профессионалами. Неужели в чемпионате СССР не было столь же ярких матчей?
       — Особенно нечего вспоминать. Мы ж выигрывали постоянно... Все шло по накатанной. Игры — тренировки, тренировки — игры. Этим и жили.
       — А как же личная жизнь?
       — Редко нас со сборов отпускали. Но если такое случалось, то обычно где-нибудь в ресторане встречались. Надо ж было расслабляться. Тарасов понимал, что режим мы частенько нарушали. Иной раз заметит, что ребятки его отдыхали, погоняет немного, но ни слова не скажет. А вот когда уже обнаглеешь – постоянно после пьянок заявляешься, то тогда на место ставил жестко.
       В 1972 году с друзьями отдыхал в кафе «Лель». Сидим, выпиваем, конечно. Огляделся, смотрю: недалеко хорошенькие девчонки расположились. Я пригласил одну из них потанцевать. Так познакомился со своей будущей женой.
       Два года мы с ней встречались, а потом она вышла за меня замуж. Тогда же и сын у меня родился.
       — Известный армейский врач Олег Белаковский не раз восхищался мужеством своих пациентов, среди которых были и вы. Что заставляло вас выходить на лед с незалеченными травмами или тяжело больными?
       — Надо было играть. Даже ревновали, когда сами на лед не могли выйти. Тарасов говорил нам: «Ребятки, давайте болеть после сезона. Надо». Я ребра ломал, руку, ключицу – не долечивался, выходил. На своем последнем чемпионате мира в Вене у меня рука после открытого перелома была – я пять месяцев в гипсе проходил. Так и поехал на тот чемпионат мира.
       — Задача защитника — не дать противнику приблизиться к воротам. Естественно, приходится играть жестко…
       — Понимаю, о чем ты. В СССР мы не бились в кровь, как гладиаторы. Здесь все ж друзья. Ну как я Валерку Васильева бить буду или он меня? Иногда, конечно, попадался нападающий пошустрее, его надо было немного утихомирить. Нам тоже доставалось. Мне однажды двинули, так у меня три ребра разом сломались.
       — А нос вам когда сломали?
       — Это еще в новосибирском СКА. Один хоккеист специально локтем заехал. Молодой я был. А он после мастеров доигрывал…
       — Конфликт поколений? В ЦСКА тоже с этим проблемы были?
       — Никогда в ЦСКА конфликта поколений не было. Наоборот, всегда помогали, на молодых не орали. Правда, если Александрову неточно пас дашь, он возмущался: «Слышь, молодой, вот она, моя палка. Сюда давать и надо». Или на тренировке, если шайбу у кого-нибудь из «стариков» отберешь, то вполне могли по рукам отоварить. Злились, что молодой их обыгрывает. На место ставили. Так и мы, став ветеранами, особо шустрым молодым по рукам обязательно давали.
       — Вы ушли из хоккея относительно молодым. Почему?
       — С Тихоновым сложились достаточно напряженные отношения. Мне тогда уже 31 год был. Он меня то в нападение перебросит, то на игру не поставит. Я раза два попался с… этим, сам понимаешь, каким делом. После игр неприятно было. Всю жизнь в защите проиграл, а тут меня в нападение ставят. Вот и выпьешь. Тихонов мне после этого и говорит: «Саш, давай заканчивай». А в общем-то, мог бы еще поиграть…
       — Как вы расставались с хоккеем – ведь это же достаточно непросто?
       — Тяжко. Особенно когда понимаешь, что мог еще поиграть года два-три. Я картину в команде явно не испортил бы. Но ведь все уходят... Можно было, конечно, все бросить, запить, как некоторые. А я в том же году поехал в Ленинград, поиграл сезон за местный СКА. Потом шесть лет в Питере учился. Потом направили в Калинин, работать с подмосковным СКА. В 90-м демобилизовался в звании майора. И вот — тринадцать лет на пенсии.
       — Ваш окончательный уход из спорта совпал с крушением советского хоккея…
       — Все просто: разрешили отъезд игроков – рухнул наш хоккей.
       Сейчас стало проще. Появились деньги, а следовательно, возможность покупать готовых игроков и удерживать собственных. Уже чувствуется, что есть интересные команды. Все восемь клубов, пробившиеся в этом сезоне в плей-офф, более или менее равны.
       Да и хоккей сейчас совсем другой. Все быстрее. Когда мы приходили в хоккей, для нас игра Боброва была уже каменным веком. Точно так же для нынешних игроков выглядит хоккей, в который играли мы.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera