Сюжеты

«ПОЭТИКА» И ПАТЕТИКА

Этот материал вышел в № 25 от 10 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елена СОЛОВЬЕВА —стоматолог АНКЕТА Удовольствие, в котором не можешь себе отказать: Нажраться на ночь. Неважно чем. Брынзой с хлебом и горячим сладким чаем. Оставшейся от Данилки кашей. Последний спектакль: Гришковец «Как я съел собаку»....


Елена СОЛОВЬЕВА —стоматолог
       


       АНКЕТА
       Удовольствие, в котором не можешь себе отказать: Нажраться на ночь. Неважно чем. Брынзой с хлебом и горячим сладким чаем. Оставшейся от Данилки кашей.
       Последний спектакль: Гришковец «Как я съел собаку».
       Последний фильм в кинотеатре: «Евгений Онегин», четыре года назад.
       На что больше всего тратится денег: На отдачу долгов.
       От чего расстраиваешься: У меня по большому счету нет ни семьи, ни личного времени.
       Последний испытанный страх: Засиделись допоздна у приятельницы. Лифт отключили, а у нее дом категории 137А, где лестница сделана в стороне от жилых площадок (погонять бы по ним того архитектора, даже не ночью, даже днем, и если бы его сразу не грохнул инфаркт, наркоман или грабитель, он бы подался в монахи замаливать грех). Само собой, на лестнице ни единой лампочки. На середине первого же пролета прижалась спиной к стене и поняла, что дальше не сделаю ни шагу. Муж еле уговорил. Думаю, мы установили рекорд по скоростному спуску…
       
       7.30. Солнце огромное, как апельсин, и ощущение весны, точно в детстве, когда купят новую куртку, потому что старая уже мала. Зимой редко вспоминается детство. Утром иду на работу – еще темно, возвращаюсь – уже темно, а детство – это белый день, синее небо. Я по ночам, когда окна уже не горят, в детстве не ходила.
       
       7.50. В метро главная задача — не вписаться в шестой турникет. Занесло волной к шестому – все, день не удастся: либо гайморит, либо беременная (анестезию нельзя, ничего нельзя), либо срочное удаление под занавес, и я опять вернусь за полночь, выжатая по полной программе. …Удалось нырнуть в седьмой турникет. Семь – мое любимое, счастливое число. Мне нравится его цвет. Он сиренево-серый и немного грустный.
       …На эскалаторе сзади навис мужик, а изо рта – вонь. Еле дотерпела до низа. Когда запах из полости рта пациента — это совсем другое. Он не раздражает и не отталкивает. Я знаю все его оттенки и могу, проходя мимо кабинета коллеги, не глядя определить, чем он занят: препарирует, лечит пародонтит или кисту. Это запах работы. А тут — извините…
       
       8.30. Расстояние между станциями показалось очень длинным. Вот только «Петроградская», вот только «Горьковская», а я много чего успела подумать. Смотрела в одну сторону, в другую. Что за люди? О чем печалятся? Чем живут? Вот тетенька, платок обвязан вокруг головы в стиле пятидесятых, атласное платье лилового цвета, вокруг шеи – лазурное боа. Откуда эдакое чудо в перьях взялось в восемь утра в метро? Куда-то везли маленького мальчика лет пяти-шести. Немного ему позавидовала. Он такой сейчас счастливый, для него взрослые – это волшебники, которые легко решают все его проблемы. Ему не надо думать про долги, про деньги, про сложные визиты. Он тоже на меня смотрел и улыбался. Мы с ним даже перемигнулись.
       
       8.50. Пара минут есть. Ну что, кофейку? За кофе открыла журнал, увидела первую фамилию — владелец элитного клуба — и расстроилась. Вот тебе и седьмой турникет. Может, я спросонья обмахнулась и все-таки прошла через шестой? Этот господин возникает у нас раз в полгода, всегда нервный, злой, всегда в претензиях: почему налет, почему налет… Потому что вместо положенных трех минут утром и вечером мазнул щеткой туда-сюда по зубам — и до свидания. И то, если вспомнил. Последний раз объяснила прямым текстом, а он в ответ: «Мне некогда заниматься ерундой. Приезжайте и сами чистите». Нормально?
       
       9.00. Хоп – один звонок в дверь. Свои звонят дважды. Значит, пациент. Стартанула в туалет — надеть шапку, помыть руки, натянуть перчатки.
       В кабинете собралась, приготовилась к бою:
       — Катюша, приглашай…
       Открывается дверь, и мой демон с порога расцветает улыбкой! «Я вам так признателен, я купил по вашей рекомендации электрическую щетку, чищу по пятнадцать минут несколько раз в день с удовольствием, и никакого налета нет…». И весь визит совершенно другой человек: такой плавный, такой нежный. Ну бывает же чудо…

       10.00. — Катюша, приглашай следующего….
       Очень хорошенькая бабушка, музейный работник. До сих пор восторженная, вместе с ней в кабинет словно влетел весенний ветерок. Камни на зубах, конечно, вековые. Я чистила и каждую секунду спрашивала: удобно ли, не больно ли. Мне так хотелось. А у зубок будто лампочки изнутри зажигались. Ничего удивительного. Она — светлый человек, а давно известно, что наши зубы – это наши мысли.
       
       11.00. – Катюша, приглашай следующего...
       Бизнесмен моих лет. Во рту полная разруха.. Там до меня наворотили черт знает что, есть риск, что не все зубы удастся спасти и получить тот результат, на который он рассчитывает. Играю в открытую, говорю, что шансов пятьдесят на пятьдесят, но буду пробовать (нормальный врач никогда не скажет: «Все будет хорошо», это опрометчиво и непрофессионально). Объясняю, а он не слушает, оглядывается с кислой миной. Видно, сравнивает с какими-то навороченными клиниками, где стеклянный потолок и где его довели до нынешней красоты. Прервалась, спросила:
       — Если вам не интересно, может, не будем затеваться?
       …Я в канале, ищу дно, ищу выход в кость — и тут, где-то в области паха пациента, грянул канкан. Сразу выломился, точно медведь из берлоги, не думая, что мог сломаться инструмент, когда он внезапно дернулся и закрыл рот, или произойти перфорация, да мало ли! Спасибо, у меня уже выработался рефлекс на подобные сюрпризы, и я успела среагировать. Справилась с внутренним бешенством, все сняла, подняла кресло. Поговорил, разложила, только сунулась в канал — опять звонок. Опять все сняла, подняла, поговорил, разложила. И так через каждые пять минут. Увещевать, воспитывать бесполезно. Он ничего не слышит, кроме своего мобильника. Значит, будем больше выделять времени и увертываться от пуль. Что делать? И таким тоже надо зубы лечить.
       
       13.00. – Катюша, приглашай…
       Такого еще в моей практике не было! У дамы внизу мост на четыре зуба. С третьего по шестой. Смотрю на снимок, а шестого-то и нет. Коронка есть, а зуб под ней отсутствует. Как же так? Она удивлена не меньше моего и утверждает, что зуб совершенно точно был. А куда он делся? Рассосался, что ли?
       
       14.00. — Катюша, приглашай…
       Экстрасенс из тех, что «снимаю венец безбрачия и изменю карму». Пока был в стоячем положении, пока раздевался, снимал пиджак, ослаблял галстук, ничто не предвещало. Лег, я привела кресло в горизонтальное положение, накрыли глаза, чтобы не попали растворы, и тут я почувствовала, что с господином начало твориться что-то ужасное. Он завибрировал. Попросил оставить открытыми глаза. Конечно, конечно… Дали специальные очки. Начала делать анестезию. «А что вы мне вводите? Я засыпаю. Это что – общий наркоз?». Тут меня просто выстегнуло. Мой же коллега, невропатолог с высшим медицинским образованием, и не знает, что общий наркоз вкалывают в вену, но никак не в десну. Начала работать, а ему все чувствительно. Хотя доза такая, что можно голову отрезать, и не больно. Видимо, привык, что он манипулирует людьми, обратная ситуация для него неприемлема, пытается вопреки обстоятельствам ее изменить и от этого напряжен до предела. В результате сделала сотую часть от намеченного. Назначила на следующей неделе второй визит и поставила себе цель договориться, что либо он перестает сопротивляться, либо мы прощаемся. Без доверия я не смогу ему помочь. Нельзя позволять вмешиваться в свое здоровье тем, кому не доверяешь.
       
       15.00. — Катюша, приглашай…
       Дяденька сразу, прямой наводкой, не поздоровавшись, плюхнулся в кресло и молчком лежит. Обычное поведение тех, кто сильно боится.
       Случай действительно оказался тяжелым. Какой-то козел семь лет назад поставил диагноз «непереносимость к анестезии», вырвал без наркоза зуб, мужика увезли в состоянии болевого шока на «скорой», и с тех пор он шарахался от стоматологов как от чумы. В результате работы – начать и кончить, и, естественно, потратиться человеку придется серьезно. А не напугали бы — и деньги были бы целее, и зубы.
       Успокоила, обезболила, никакой побочной реакции, кроме слез счастья…
       
       16.00 — 21.00. — Катюша, приглашай… Катюша, приглашай… Катюша, приглашай..
       
       22.00. Разогнулась, и внезапно накрыла тоска. Неужели кабинет, вагон электрички и квартира – вот и все, что мне суждено видеть на этой земле?
       …В туалете сняла шапочку, набрала полные ладони холодной воды и начала плескать в лицо. Во время работы я никогда не надеваю очки и всегда сдвигаю маску с носа. В лицо летят камни, гной, кровь, сода, порошок, но иначе у меня не получается: мне душно и неудобно. Стало хорошо. Мокрыми руками взъерошила волосы, сделала французский выщип. Голова задышала. Я хочу домой!
       
       22.40. Поймала такси. До дома добираться минут сорок, и маршрут проходит по всем набережным, и все подсвечено, и все так красиво. Эти каменные дворцы, эти окна со старинными стеклами, за которыми когда-то происходили события. Где-то прочла, что стекла, оказывается, стекают (старые внизу толще, а вверху тоньше) и что в Питере есть стекла – ровесники города. Теперь, глядя на окна, я пытаюсь определить их возраст.
       Недавно мы с Данилкой ходили в Шуваловский дворец на детский праздник. Он водил хоровод, а я прислонилась к камину из белого мрамора с рельефами ангелов и вдруг почувствовала, что здесь жили люди, бегали дети. Я представила девушку в темно-зеленом платье с обрезанной талией, с рукавами-фонариками. У нее нет плеера, нет телевизора, а есть клавесин. В камине горит огонь, она мысленно сочиняет письмо к молодому князю Н., которое никогда не напишет, или романс, который никому не споет... И я подумала, что, живи я в районном центре, которому тридцать лет и который появился потому, что там нашли какой-то уголь, я бы не прикоснулась к этому. Но как же редко удается встречаться с таким вот настоящим Питером! Когда я работаю или еду в метро – это не Питер, это безликий мегаполис. Может, лет через двести и метро станет таким же городом с волшебными тенями, и кому-то пригрезится в вагонном стекле отражение Лены Соловьевой. Мое отражение... Хотя вряд ли.
       
       23.50. Данилка уснул на нашей кровати. Губки бантиком, слюнки текут на подушку, ножки поджал, весь такой сладенький. Я его стала нюхать, целовать, понесла в его кроватку, а он меня обнял, не просыпаясь, и мне так не хотелось его отпускать.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera