Сюжеты

КАРМЕН УБИЛИ ПО ПРИВЫЧКЕ

Этот материал вышел в № 25 от 10 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Хван попросил «не беспокоиться киноманов». Киноманы просят не беспокоиться Хвана Александр Хван — представитель поколения 40-летних. Тех, что шумно пришли в кино в самом начале 90-х когортой способных, амбициозных творцов. Вокруг этой...


Хван попросил «не беспокоиться киноманов». Киноманы просят не беспокоиться Хвана
       


       Александр Хван — представитель поколения 40-летних. Тех, что шумно пришли в кино в самом начале 90-х когортой способных, амбициозных творцов. Вокруг этой группы (в которую также входили Месхиев, Тодоровский, Евстигнеев, Луцик...) расходились круги идей, надежд, проб и исканий постсоветского кинематографа. Она стала ядром знаменитого Форума молодых кинематографистов. Критики, обозвав «могучую кучку» режиссерами ХХI века, стали терпеливо дожидаться шедевров. Не дождавшись, все же отметили с удовлетворением целый ряд вполне достойных работ, принадлежащих киноперьям уже не мальчиков, но мужей. Дебют Александра Хвана даже на фоне блестящих коллег-сверстников выглядел впечатляюще.
       Редкий случай — полнометражный дебют «Дюба-дюба» включен в конкурс Каннского фестиваля и одобрительно встречен публикой. Многомерная работа Олега Меньшикова в фантасмагории Хвана открыла неведомые прежде стороны его легкокрылого таланта, предвещая блистательное будущее вдумчивого философствующего художника. Наконец кто-то решился говорить от лица поколения о современности и современниках. Ну а что вышло путано, туманно — так и сама российская действительность 90-х походила на бессмысленный гипнотический бред припева песенки «Дюба-дюба».
       Критики, потирая руки, требовали от творцов огласить «Манифест режиссуры» нового века. Манифесты оглашались. Рубеж этого самого своего века был легко преодолен, но в новое столетие режиссер Александр Хван пришел без новых открытий. Хотя продолжал настойчиво снимать кино, ни «Дрянь хорошая, дрянь плохая», ни «Умирать легко» не стали событиями. Их герои – кокаинисты, маньяки, шизофреники — были поселены в аквариумы выморочной, синтетической жизни. И в отличие от задевавшей за живое, надсадной «Дюба-дюба» от новых картин веяло холодом «скорбного бесчувствия»...
       
       И вот очередная премьера. Красивое имя, высокая честь – снимать знаменитую огненную историю Кармен, отсветы которой вспыхивают в самых разных сферах в самые разные времена. Когда-то Годар доказывал, что от Кармен осталось лишь имя и мужчину должна страшить роковая встреча со страстью, несущей гибель.
       Новый фильм — не эстетический манифест свободы, живописно выраженный в каждом жесте, звуке кастаньет, как у Сауры. Не экспериментальный взгляд через новую оптику кинематографа на замыленный сюжет, как у Годара в картине «Имя: Кармен», когда сама криминальность жанра карнавально обыгрывается. И Годар, и Саура взяли у Мериме лишь отдельные мотивы и расшили ими полотна собственного стиля, оттого ареалы самого действия обрели черты дополнительной условности.
       Режиссер Александр Хван сразу попросил не беспокоиться ни киноманов, ни оперных и балетных фанатов, заявив новую работу как «неканонический ремейк».
       В сценарии Юрия Короткова, на первый взгляд, многие сюжетные повороты совпадают с первоисточником. Тут тебе и табачная фабрика при тюрьме, и падение бравого служаки Хосе Наварро (по-нашему зовите меня просто Сергей) с высот честного радения долгу в пропасть сжигающей все на своем пути привязанности, и отчаянные вояжи контрабандистов, и финальная смерть Карменситы от руки возлюбленного. Но уже к середине картины нарастает ощущение: «Нет, ребята. Все не так, все не так, ребята». Авторы фильма преднамеренно решили действовать вне культурного контекста: мол, пусть сюжет двигают современные проблемы.
       К таковым отнесены: грабеж богатых иностранцев, террористическое нападение на пассажиров автобуса (с расстрелом невинных людей). Заметьте, и у Мериме несчастный Хосе твердой рукой мог убить соперника, но упорно твердил, что путников контрабандисты не трогали, лишь отбирали деньги. Да признаться, вовсе не в том дело. Пользуясь даром великолепного стилиста, своей «алмазной иглой» Мериме выжег историю фатальной, всепоглощающей, дурманящей страсти, в итоге лишающей человека не только жизни, но и имени. Историю свободной от притяжения принятых норм, парящей на облаке чувств и желаний цыганки, способной любить лишь мгновение, но за тот краткий миг палить на фитиле страсти сердца своих жертв.
       Кармен в фильме живет не столько во имя беспредельной, вдохновенной свободы, сколько «конкретно по понятиям», распущенно и аморально. Героиня Ольги Филипповой отличается от эпохальной книжной колдуньи, как отличалась героиня отлакированной сентиментальными страстями постановки театра «Ромен» от острого до жесткости графического рисунка Плисецкой.
       Отчего-то незабываемый дикий (или, как говорят цыгане, волчий) взгляд Кармен на экране превратился в кокетливые ужимки девушки наилегчайшего поведения в кожаном прикиде. В своих темных делишках эта очередная «Дрянь хорошая, дрянь плохая» проявляет завидное хладнокровие, неприятную деловитость и точно уж волчью хватку. На протяжении всей роли Ольга Филиппова бессмысленно, надрывно хохочет. Наверное, прочитала, что от смеха Кармен у героя бежали по спине мурашки. От перманентного гогота милой девушки Ольги Филипповой у зрителя вместо мурашек возникает чувство неловкости.
       Расстраивает если не небрежность, то приблизительность картины: в приметах этнографии, местных мусульманских (?) обрядах, непродуманных взаимоотношениях персонажей. Расстраивают сюжетные несоответствия. К примеру, запасной выход из шикарного номера, в котором проживала Кармен, в нужный момент оказывается замурован. То ли девушка – редкая идиотка, поленилась заглянуть за дверь бельевой комнаты заранее. То ли авторы, дабы не замуровывать действие, поскорее «забили» выход «на свободу». Когда на преступников объявляется розыск, а их фотографии развешивают на всех столбах, они продолжают кататься на алом (как выяснилось, единственном в Крыму) кабриолете, даже не перебив номера. При этом Кармен надевает короткий парик, полагая, что так ее за стеклами красного авто никто и не узнает. В центральной любовной сцене в бельевой комнате страстный Хосе-Сережа поднимает Кармен на руки и долго-долго шарахается из стороны в сторону. Кармен, стукаясь о стены, старательно срывает развешанное на веревках белье.
       Сценарист Коротков полагает, что страсть передать на экране невозможно в отличие от любви. В самом деле, особого накала страстей в этом кино нет. Градус чувств даже в кульминационной эротической сцене, срывании белья с веревок, близок к нулю. Поэтому в финале убийство Кармен выглядит заскоком взнервленного героя Игоря Петренко. Думал, пташка уже поймалась, а она желает упорхнуть. Ну не хочет девушка с тобой ехать в далекие края. Будь мужчиной. Уйди.
       Актер Игорь Петренко признался, что так и не смог внутренне оправдать героя, способного ради близости с любимой участвовать в кровавых бандитских нападениях, разборках с напарниками. И эта его внутренняя растерянность передается и герою. В лице его то и дело не к месту возникает вопрос: «Зачем я все это делаю?».
       Режиссеры нынче пошли умные, толково формулируют идею, рефлексируют, красноречиво рассказывают, про что кино. Жаль, на экране изобразить то же самое не получается.
       Вот, например, Александр Хван поведал, что хотел показать «историю духовного роста» героя. А мне увиделась история распада. Авторам кажется, что герой благодаря любви узнал о существовании высшего светлого мира. А мне — совсем наоборот, ясно, что рухнул он во мрак ада. И уже там, в аду, убил свою Кармен вовсе не потому, что «мечтает встретиться с любимой в идеальном мире», а уж так, по привычке. Режиссеру представляется, что зритель будет завидовать герою, его, так сказать, нечеловеческой силе чувств. А зритель не сочувствует ни ему, ни истекающей кровью Кармен.
       Действие фильма разворачивается, как пишут гиды, на живописных берегах Крымского побережья. При этом возникает ощущение плоскостной картинки, словно бы лишенной дополнительного измерения. Как лихой комикс про Кармен, старающийся угодить нынешним незамысловатым тинейджерам. Есть такая актерская байка. Ее блистательно изображал Высоцкий, потом перенял Бурляев. Монолог урки, особым сленгом пересказывающего подельнику сюжет Гамлета. Возможно, и новая версия «Кармен» тоже «краткий пересказ» своими словами вечного сюжета, не так уж легко поддающегося «лихим» адаптациям?
       Кстати, завершается новелла Мериме прозорливой недоброй цыганской пословицей «В наглухо закрытый рот мухе заказан ход».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera