Сюжеты

ЯНКИ ВО ДВОРЦЕ САДДАМА

Этот материал вышел в № 26 от 14 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Непобедимая и легендарная, в боях познавшая радость побед, встала в боевое оцепление и наблюдает, как чернь и дезертиры грабят город Век минувший Полубог, отец народа и друг всех детей улыбается в усы, чуть-чуть неестественно отклоняется,...


Непобедимая и легендарная, в боях познавшая радость побед, встала в боевое оцепление и наблюдает, как чернь и дезертиры грабят город
       

   
       Век минувший
       Полубог, отец народа и друг всех детей улыбается в усы, чуть-чуть неестественно отклоняется, чтобы не забрызгать кровью свой парадный мундир, и легко, словно он всю жизнь только этим и занимался, перерезает горло ягненку, которого на всякий случай придерживает краснорожий, глыбообразный холуй в чине бригадира. Генералы и министры подобострастно аплодируют и счастливо смеются.
       Саддам подставляет волосатую ладонь с толстыми, короткими пальцами под бьющую темным фонтанчиком кровь, распрямляет свой могучий стан, под звуки национального гимна подходит к парадной двери нового президентского дворца «Эль-Салам» (что по-арабски значит «мир») и, приложив липкую от свежей крови ладонь к блестящей медной обивке, одним толчком распахивает дверь в новый дворец, в новый мир, оставляя для истории Ирака свой очередной кровавый след.
     
       Век нынешний
       Багдад – стильный город. Стиль убогой безнадеги, который диктовали старая авторухлядь, помойки и вечно юные и беззубые чистильщики разваливающейся на ходу обуви, сменился новым стилем – USMC Style – стилем американской морской пехоты. Город ожил, наполнив свои легкие почти невидимым, почти без вкуса и запаха выхлопным газом танков Abrams. Новый, окрашенный в тона пустынного камуфляжа, безукоризненный стиль идеального воплощения современной warefare присущ как всем морским пехотинцам вместе, так и каждому из них в отдельности.
       Рассыпанные по всему городу, словно игрушечные солдатики, в позах полной готовности к бою стоя, лежа и сидя, они выглядят так, будто их только что достали из коробки и покрасили. Они — воплощение стиля Omnea Mea Mecum Porto – «все свое ношу с собой». У них всегда есть все – каска на голове, М-16, элегантный и легкий бронежилет с сотней маленьких подвесок и карманчиков для фонарика, ножа-наборчика Leatherman, трех ручек, пластиковой ложки и кучи других необходимых в жизни прибамбасов, часть которых хранится в камуфляжном, по размеру почти школьном ранце за спиной. А ботинки – просто загляденье: желтые, легкие, на толстой рифленой подошве — «специальные пустынные бутсы», в которых нога не потеет даже в 50-градусную жару.
       Они передвигаются легко и расслабленно. Они опрятны, чисты, загорелы и все одинаково вежливы и бодры. Их лица светлы, смуглы и открыты. У них нет прыщей и волдырей, нет торчащих, как палка, из-под грязного подворотничка тощих куриных шей с выпирающими кадыками. Нет синяков под глазом. И нет соплей, постоянно текущих из носа. Они не ругаются матом, не просят закурить, не клянчат денег или хлебца.
       Они подпускают к себе, разговаривают с нищими детьми, дают им деньги и вкусности из своего пайка. Когда всходит солнце, они опускают на лица забралообразные goggles. Когда их застает неожиданная темнота на лестнице в гостинице «Палестина», они поднимают к глазам висящий на шее прибор ночного видения, как в финальной сцене «Молчания ягнят».
       Если морскому пехотинцу, например, захочется пить в момент уличного боя, он не побежит, спотыкаясь и матерясь, с цинковым ведром к водокачке, а просто возьмет в рот узкий пластиковый шланг, спускающийся к смазанным солнечным вариантом Labello губам через плечо из специальной плоской бутылочки, расположенной в ранце за спиной.
       
       Но идиотов, к сожалению, хватает и у них, несмотря на то, что они бреются, чистят зубы и не едят холодную тушенку с лезвия штык-ножа. Иначе армия была бы не армией, а чем-то иным — вроде Института Курчатова.
       Телеоператор агентства Reuters украинец Тарас Процюк, жизнерадостный и отчаянный парень, прошедший Чечню и десятки других «горячих» точек, даже представить себе не мог, что он рискует жизнью, стоя на балконе 15-го этажа гостиницы «Палестина» и два часа подряд снимая танковое сражение, которое с грохотом и железным лязгом и скрежетом разворачивалось в километре от гостиницы.
       Танк Abrams морской пехоты США оглушительно стрельнул один раз, второй, потом поворочал своей плоской, как у гигантской анаконды, «башкой» и послал снаряд прямо в Тараса.
       Рассказывает фотограф Associated Press Джером Дилэй, который вбежал в его номер минут через пять после рокового выстрела:
       «Остальных раненых уже вынесли. Кто-то вокруг кричал. Кого-то рядом тошнило. Тарас лежал на спине. Зубы его были крепко сжаты. Видимо, те, кто выносил раненых, подумали, что Тарас мертв, и оставили его на полу. Тарас был еще жив. Я разжал ему челюсти, чтобы пустить в легкие воздух, — и он со стоном задышал.
       В машине Тарас стонал и продолжал дышать. Водитель, иракец, через две минуты довез нас до какой-то маленькой поликлиники, но медсестры так занервничали, будто никогда не видели раненого... Мы поехали дальше. У Тараса голова не была задета. Но на животе была огромная открытая рана, и мне приходилось придерживать его живот рукой…
       Следующей остановкой был Олимпийский госпиталь. Но Тарас умер у меня на руках за три-четыре минуты до того, как мы туда доехали. Я положил его на стол в приемном покое. «Доктор, сделайте что-нибудь». – «Он умер». – «Нет, доктор, он просто перестал дышать!» – «Когда это случилось?» – «Четыре минуты назад». – «Ничего сделать нельзя. Ваш друг мертв».
       Джерома душат рыдания. Красавец француз, похожий на мушкетера, провел полжизни на разных войнах, но к гибели друга привыкнуть не может даже он. Такая нелепая смерть — в объективно безопасной ситуации, по вине какого-то придурка, у которого без пепси-колы произошло помутнение рассудка и он принял телеоператора за снайпера. Интересно воюем – в снайпера из пушки…
       Коллега Тараса, оператор испанского телевидения, умирает на операционном столе несколько часов спустя. Слух о том, что «Палестина» станет мишенью, подтвердился, несмотря на неофициальные заверения Пентагона в обратном. Сотни журналистов полдня проводят на улице в шоке. К счастью, больше идиотов в американской армии, штурмующей Багдад, не оказалось.
       

   
       Бой на мосту оказался самым главным и последним сражением за Багдад. Сталинграда не получилось. Грозного — тоже. Армия исчезла. Федаины-смертники разбежались.
       «Честно говоря, мы ожидали значительно более серьезного сопротивления, — сказал в интервью «Новой газете» заместитель командира 3-го батальона 4-й дивизии морской пехоты США майор Мэтт Бейкер. — Я все время задаю себе вопрос и не нахожу ответа: куда подевалась республиканская гвардия и где вся их техника и вооружение? Я не удивлюсь, если некоторые из них сейчас находятся там, в гуще празднующих свержение Саддама».
       На круглой, как арена, площади, прямо напротив гостиницы «Палестина», — толпа, человек пятьсот, танцует, поет и пинает ногами статую поверженного Саддама, которую удалось скинуть с пьедестала только после того, как американцы подогнали танк и накинули трос на шею чугунного страшилища. Даже статую сами сбросить — и то не смогли...
       «Если бы народ восстал против Саддама, то, может быть, нам и удалось бы его сбросить, но ценой колоссальных жертв, — говорит инженер-строитель Алла Фадель, который в начале 80-х три года просидел в страшной подземной тюрьме без света и нормальной еды только по подозрению в симпатиях к коммунистической партии Ирака, которую большой друг Геннадия Андреевича Саддам Хусейнович успешно уничтожил. — Поэтому, если сравнивать жертвы от американских бомбежек с возможными жертвами в результате народного восстания, можно сказать, как ни цинично это прозвучит, что мы отделались от режима малой кровью».
       
       День сегодняшний, вчерашний и завтрашний
       Буквально в тот же день, после исчезновения армии и полиции и после того, как то, что считалось разведкой боем, неожиданно завершилось взятием Багдада, на улицах города начались грабежи и поджоги. В беднейшем районе Багдада — трущобном гетто Саддам-Сити — горят разграбленные продовольственные склады. Многотысячная толпа грабит министерства, государственные учреждения, банки, посольства.
       Грабежи охватывают уже весь город и превращаются в вакханалию безумия. Какой-то дядька тащит по мостовой на веревочке, как санки, массивный настенный писсуар из мужского общественного туалета министерства ирригации. Министерство уже охвачено огнем. Писсуар там больше не пригодится. Но ему-то он зачем?
       Две бабки в длинных черных платках, закрываясь от наставленных на них камер репортеров, волокут на больничном операционном кресле здоровенный генератор. Как они его туда подняли? Он весит килограммов сто! Халява – вот безотказный наркотик, подвигающий массы на безумные нетрудовые свершения.
       В Саддам-Сити ограблен склад медикаментов. В больницах города их запасов осталось едва на неделю. Какой-то местный мулла ездит по гетто на старом «Москвиче» и с помощью громкоговорителя просит граждан опомниться и вернуть лекарства в больницы. Ближе к центру вообще сюрреалистическая картина: в кузове здоровенного грузовика трясутся на каких-то ящиках человек пятнадцать врачей и сестер в небесно-голубых халатах. Завидев журналиста, один из них орет что есть силы: «Мы не украли эти лекарства — мы, наоборот, их собираем!». И правда, народ что-то отдает. Видимо, понимают, что в хозяйстве не пригодится, а как употреблять — все равно не поймут.
       Прямо там же, в Саддам-Сити, спонтанно открывается рынок, где люди обмениваются и продают краденое. Бывший солдат Хейсан Фейсал бежал из части и прихватил с собой грузовик, который очень поспешно и неряшливо перекрасил за ночь в белый цвет. Хейсан подогнал машину к министерству высшего образования и укладывает в кузов здоровенный потолочный вентилятор с вырванными вживую проводами.
       «Вот взял машину в казарме. А чего? Оставлять ее, чтобы разбомбили? Зато теперь я водитель!» — c гордостью говорит вчерашний солдат, который, как и сотни тысяч других, клялся с пеной у рта «отдать душу и кровь за Саддама».
       Какой-то другой водитель подогнал двухъярусный красный английский пассажирский автобус к Национальному театру и набивает его кадками с ужасающе безвкусными искусственными цветами.
       В центре города избили и ограбили нескольких журналистов.
       На центральной улице Арасат, что-то вроде нашего Арбата, местные жители останавливают автобус с награбленным добром. Разбивают ветровое стекло, вытаскивают водителя и собираются линчевать, и высокий и худой программист Ахмад Исса начинает убеждать их не делать этого, а отвести вора в мечеть на суд муллы, раз никакой другой власти не осталось.
       «Америка обещала нам свободу! Америка обещала нам демократию!» — кричит на хорошем английском в окно проезжающей мимо журналистской машины. — Разве это свобода? Разве это демократия? Это джунгли! Это гражданская война! Это позор на весь мир!»
       В городе все больше и больше пожаров. Ситуация выходит из-под контроля. В больницу «Эль-Кинди» приходят вечером вооруженные люди, берут почти все запасы лекарств и наркотиков и увозят все это на больничных машинах «скорой помощи». Доктора и сестры в панике разбегаются. Больных на такси и частных машинах развозят по другим больницам, в которые начинают поступать десятки раненых, пострадавших во время столкновений и перестрелок между грабителями и защитниками своей собственности или другими грабителями.
       В покинутую врачами больницу случайные сердобольные люди привозят три трупа неизвестных, погибших от пуль неизвестно кого, – просто валялись на улице. Никого нет – так взяли и закопали прямо у порога больницы. На следующий день несколько докторов, сестер и санитаров возвратились, откопали умерших и положили их в морозильник.
       Часто грабежи происходят прямо на глазах американцев. Но они не проявляют никакой реакции. «У нас нет задачи вмешиваться и прекращать беспорядки, — говорит капрал 3-го батальона 4-й дивизии морской пехоты Джошуа Смит. — Этих людей можно понять. Они так долго жили при Саддаме без многих необходимых вещей!».
       Американцы пытаются, однако, переключить внимание искателей наживы в плоскость политического протеста. Для этого они взрывают и сносят статуи Саддама. Багдадцы проявляют к этому слабый интерес и устремляются за площадь, где метрах в ста начинается бывшая запретная территория, на которой располагаются виллы членов президентской семьи, вице-премьера Тарика Азиза и других руководителей и высоких родственников.
       На улице Таката Эль-Дора на юге Багдада от шестиметрового Саддама остались одни штаны с пистолетом на боку. Дали отдыхает...
       «Я не понимаю, что им больше по душе, — говорит лейтенант 1-го танкового батальона 1-й дивизии МП Майкл Лоренцо, руководящий сносом памятника Саддаму. — То, что мы избавили их от Саддама, или то, что они могут безнаказанно грабить? По-моему, они по-настоящему счастливы только от того, что могут положить в свой старый пикап три новых телевизора».
       Мужчина средних лет бегом выносит из дома дочери президента Хеллы позолоченное биде. Увидев журналистов, говорит зачем-то «welcome!», спотыкается, роняет биде, которое разбивается на несколько частей, весело смеется и несется назад в дом.
       Где сейчас обитатели этих вилл и их семьи? Никто не знает. Как никто не знает, где сам президент. По одним слухам, президент и его семья были убиты многотонной бомбой несколько дней назад в секретном бункере. По другим слухам, они сбежали в Йемен.
       В одной из вилл, принадлежащих семье, в голубой воде бассейна плавают большие разорванные фотографии толстых серьезных детей. Все, что осталось от одного из самых мощных семейных кланов в арабском мире.
       Зейна Махди, в очках и сером длинном платье и такого же цвета платке, осторожно заглядывает во двор дома дочери президента, потом медленно поднимается по мраморным ступеням в ванную комнату, где замирает в немом восторге у гигантского, похожего на бассейн джакузи. Кто-то кричит ей в спину: «Здесь больше нечего брать! Там, в саду, еще есть какие-то инструменты».
       «Мне ничего не надо. Я просто пришла посмотреть, — тихо, словно самой себе, говорит Зейна. — Мне всегда хотелось посмотреть, как ОНИ живут. Теперь я вижу».
       В центральном и самом фешенебельном районе города толпа грабит президентский дворец «Эль-Салам». Большая часть дворца была превращена в пыль и пепел прямыми попаданиями «крылатых» ракет в первые дни войны. Но кое-где еще сохранились утварь и мебель. К дворцу два брата подогнали пожарную машину и грузят на нее стулья, похожие на гарнитур тетушки Воробьянинова. Чумазый, запыленный, уставший от трудов праведных, таксист Хасан Камиль сидит, развалясь, в одном из президентских кресел.
       «Наша семья очень бедная, — говорит Хасан. — И все соседи очень бедные. Это из-за Саддама вся страна вынуждена была жить в нищете. Так легче было управлять народом, давая ему подачки в виде продовольственных пайков раз в месяц. Я беру эту мебель, просто чтобы знать, что я отомстил за свою семью. Я сижу в кресле, в котором сидел президент, и чувствую, что я выше Саддама. Я бы очень хотел, чтобы он увидел, как я сижу в его кресле».
       На самом деле Саддам вряд ли когда-либо сидел в этом кресле. Саддам вряд ли вообще за последние 12 лет появлялся хотя бы в одном из своих многочисленных дворцов, которые с 1991 года являются мишенью для ракет США. Никто не знает, где он жил. Никто не знает, где он сейчас. И, скорее всего, никогда не узнает. Так что дворцы бомбили зря. Глядишь, народу бы досталось больше стульев…
       А что касается следов пребывания Саддама во дворце «Эль-Салам», то единственное, что имеет отношение к нему, — это кровавый отпечаток саддамовской руки на медной панели входной двери.
       Из подслушанного разговора коллег-журналистов:
       — Ты представляешь, какие «бабки» можно получить, если сдать эту панель с рукой на Сотби? Не меньше миллиона баксов!
       — А как мы докажем, что это его рука?
       — Дурак! Это просто. Сейчас делают такой анализ крови.
       — Сам дурак! Это же кровь барана!
       
       Сергей ЛОЙКО, наш спец. корр., Багдад.
       Фото Юрия КОЗЫРЕВА (PRESSPHOTOS — специально для «Новой газеты»)
      
       Об авторе:

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera