Сюжеты

НИКОЛАЙ ПЕТРОВ: ЛЮБОВЬ К ПРЕКРАСНОМУ В МЕНЯ ВБИВАЛАСЬ

Этот материал вышел в № 26 от 14 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ЛЮБОВЬ К ПРЕКРАСНОМУ В МЕНЯ ВБИВАЛАСЬ Чтобы увидеть музыку, надо глядеть сквозь ноты Народный артист СССР, солист Московской филармонии, профессор консерватории, президент Академии российского искусства Николай Петров по праву занимает...


ЛЮБОВЬ К ПРЕКРАСНОМУ В МЕНЯ ВБИВАЛАСЬ
Чтобы увидеть музыку, надо глядеть сквозь ноты
       

   
       Народный артист СССР, солист Московской филармонии, профессор консерватории, президент Академии российского искусства Николай Петров по праву занимает место в ряду феноменальных пианистов своего поколения.
       Впервые он заявил о себе в 1962 г., завоевав серебряную медаль на Первом Международном конкурсе им. Вана Клиберна в США, а в 1964 г. — серебряную медаль на Международном конкурсе им. королевы Елизаветы в Брюсселе.
       С тех пор пианист гастролирует по всему миру. Он играет от 70 до 100 концертов в год, из них 10—15 концертов проходят в Большом зале Московской консерватории, где уже более десяти лет Николай Петров имеет свой именной абонемент «Играет Николай Петров».
       Его концерты в Москве и на гастролях проходят при неизменных аншлагах и высоко оцениваются музыкальной критикой. В 1986 г. за великолепное исполнение по всему миру произведений композиторов—друзей Бальзака (Берлиоза, Бетховена и Листа) французская Академия Бальзака вручила Николаю Петрову Большую золотую медаль академии…
       Сегодня Пианисту исполнилось 60 лет.
       
       — Николай Арнольдович, когда вы выбираете новое произведение, что для вас кажется наиболее важным: передать то, как его видел автор или как видите вы?
       — Прежде чем попытаться сыграть незнакомую композицию или ознакомиться с тем, как это же сочинение исполняется другими музыкантами, я стараюсь как можно глубже проникнуть в то, что задумывал автор, когда он это сочинение писал. Например, ссылки на то, что Рахманинов играл свои произведения совсем по-другому, чем они у него записаны в нотах, совершенно не основательны, поскольку Рахманинов, который, как и многие другие композиторы, чрезвычайно тщательно редактировал собственные сочинения, а иногда на протяжении всей жизни возвращался к ним по два-три раза, подразумевал определенную структуру и свое видение этого произведения. Поэтому, прежде чем позволять себе какую-то свободу исполнения, нужно прежде всего проникнуть в суть замысла автора.
       Есть такая пословица: «Глядите сквозь деревья — и вы увидите лес». Так вот, моя сверхзадача — глядеть сквозь ноты и увидеть музыку, потому что, к сожалению, основная беда молодых музыкантов состоит в том, что они не умеют читать текст. Раскрывая партитуру, они видят только ноты, а не то, что за этими нотами стоит: и фразировка, и акцентировка, и многие другие нюансы, без которых невозможно полноценное исполнение.
       — Есть ли у вас любимый композитор?
       — Мне очень сложно выделить какого-то одного композитора, на этот вопрос я всегда отвечаю так: «Я играю то, что люблю, и люблю то, что играю», — поэтому мои привязанности идут сезонами: в этом сезоне я играю все концерты Рахманинова, а в предыдущих были сыграны все клавирные концерты Баха, все концерты Бетховена (включая «Фантазию для хора» и «Тройной концерт»); вместе с органисткой Л. Голуб мы сыграли программу под названием «Французская музыка для рояля и органа». Что же касается любимых и наиболее уютных для меня эпох, то это музыка барокко, французский импрессионизм и вообще вся французская музыка. Еще я бы сюда прибавил бесконечно мною любимого Прокофьева.
       Конечно, это не означает, что мною не любимы Шуман, Брамс или Скрябин, — просто есть какие-то стили, в которых чувствуешь себя более свободно и просторно. С юных лет я бесконечно люблю джаз и считаю его одной из замечательных ветвей нашего музыкального древа, параллельной классической музыке.
       — Большинство детей за музыкальный инструмент усаживают силой. Мама Виктора Третьякова как-то призналась, что будущий скрипач до такой степени не хотел играть, что перерезал струны. А как музыка входила в вашу жизнь?
       — Судя по обрывкам ремней, которые даже после смерти моей бабушки находились в складках диванов и иных тайниках, любовь к прекрасному в меня вбивалась. Как все дети, я обожал играть, плавать, стрелять из рогатки, носиться по лесу. Я рос своенравным, непоседливым и шумным мальчишкой. Мне трудно было усидеть за нелюбимым тогда инструментом. Рояль мешал многим приятным развлечениям. Да и в более взрослые годы я никогда не являл собой пример усидчивости за инструментом.
       Но судить, как мне кажется, следует не по числу часов, проведенных за инструментом, а по выпущенной продукции. Недавно мне нужно было подсчитать количество сыгранных мной концертов с оркестром. Я с легкостью прошел 55, потом — 65, чуть напрягшись — 75 и остановился на 84-х.
       — И любой из этих 84-х концертов вы легко можете сыграть?
       — Довольно большой процент играется на автомате. Такие шлягеры, как Первый концерт Чайковского, Второй — Рахманинова и «Рапсодия» Гершвина, определенные концерты Моцарта и многие другие надежно «сидят в пальцах». Я их сыграю, даже если меня поднять в четыре утра после бодуна. Моя память так устроена, что в ней укладывается астрономическое число сочинений из тех, что мне довелось выучить. Но этим, конечно, нельзя пользоваться, к каждому концерту нужно всегда готовиться чрезвычайно тщательно. Иначе превратишься в халтурщика.
       — Шиллер говорил: «Будь верен мечтам юности». Как вы думаете, если бы пятнадцатилетний Коля Петров повстречался с шестидесятилетним Николаем Арнольдовичем Петровым, он был бы разочарован, приятно удивлен или же уверенно сказал: я знал, все так и будет?
       — Я не силен в таких метафизических вопросах, и мне сложно сказать, что произошло бы. А что касается моей личной жизни, то безусловно все сделал бы так же, как сделал. И женился бы на той же самой женщине.
       — Вы «увели» ее из Министерства культуры?
       — Увел, каюсь. Нет, не каюсь — наоборот, горд этим! Как-то в Министерстве культуры в одном из кабинетов я встретил чрезвычайно красивую женщину. Я немедленно сделал стойку, потому что понял: здесь есть за что побороться. Мы побеседовали и разошлись. Через некоторое время мы приехали в Кишинев на Декаду российской культуры, и там произошла стремительная любовь. Потом у нас был долгий добрачный роман: ведь и Лариса была замужем, и я женат. И как только мы поженились, я настоял, чтобы она ушла из министерства.
       — А не произошло ли с годами разочарование в музыке, не оказалась ли она на самом деле более простой, не такой загадочной, какой представлялась вам в начале пути?
       — Наоборот, год от года становится для меня все более интересной, непознанной и таинственной. Но меня очень печалит то, что сейчас святые места для любого культурного человека стали продаваться, как пучок петрушки на рынке.
       Например, в наше время кто угодно может «купить» на один вечер Большой зал консерватории. И это — как нож в сердце, когда там выступают абсолютно непрофессиональные халтурщики или аферисты. Создали оркестр, состоящий из музыкальных инвалидов… И где у них происходит дебют? Правильно, в Большом зале консерватории. Не так давно Александр Малинин там пел своих «Господ офицеров». Я прекрасно отношусь к этому певцу и с удовольствием сходил бы на его концерт в зале «Россия», но не в Большом зале. Это все равно что в храме выступать с канканом.
       — Как музыкант вы достигли многого. Есть ли вам еще куда двигаться?
       — Боже мой, да это и десяти жизней не хватит, чтобы сделать все, что хотелось бы! И вообще я должен сказать, что чувство удовлетворенности и довольства собой — это творческая смерть.
       Такие ремесленники, как Глазунов, Шилов и Никас Сафронов, наверное, всегда уверены, что все делают совершенно блестяще, их картины находят колоссальный отклик в широкой массе. Дай Бог им здоровья, только я далеко не уверен, что творчество этих художников переживет их создателей. Точно так же существует немало музыкантов, которые овладели полным ремесленным арсеналом игры на рояле и играют так, как я, наверное, уже не сыграю. Но ремесленник и музыкант — разные вещи. Вот и все. Поэтому если я после концерта вдруг скажу: «Гениально сыграл, всех убил», — то надо прекратить игру и полгодика передохнуть, чтобы осознать, какую глупость сморозил.
       — Неужели вы после каждого концерта от недовольства собой рвете волосы на голове?
       — Нет, почему же. Иногда я бываю вполне удовлетворен, но отдаю отчет в том, что такое ощущение обманчиво. Прослушивая запись какого-нибудь концерта, на котором вроде все получилось, вдруг замечаешь, что вот здесь вылез, а вот в этом месте какую-то ноту зацепил, и так далее.
       Мои большие учителя, к сожалению, давно почили в бозе; мне остро не хватает дружеского уха, чтобы кто-то, как это было, когда я учился, мог сказать, что и где я делаю не совсем так. Поэтому так важны для меня занятия со студентами консерватории — и когда я вижу, что они открыли что-то свое, и когда в их игре нахожу ошибки, которых мне самому следует избегать.
       — Кроме преподавательской деятельности немало сил и времени вы отдаете Международному благотворительному фонду помощи отечественным исполнителям…
       — Я счастлив и горд, что кому-то могу помочь. Те деньги, которые я достаю, передаются либо молодым талантливым ребятам, либо ветеранам искусства. В моем фонде, во-первых, нет посредников (не надо объяснять, сколько денег они забирают). Во-вторых, у нас запрещены банкеты, групповые поездки за границу. Фонд занимается исключительно помощью людям и реализацией творческих задач.
       Я считаю, что у нас в стране разработана сейчас система уничтожения талантливых деятелей культуры. Коррупция полностью, с головой, руками и ногами, влезла в область культуры и искусства. В связи с этим очень большой процент музыкантов оказывается за бортом, хотя они значительно талантливее и перспективнее тех людей, за которых ратуют либо коррумпированные педагоги, либо коррумпированные члены жюри. Поэтому основная задача, которую я провожу в жизнь с самого первого фестиваля, — не просто помощь и поддержка талантливой молодежи, но еще и обнаружение этой талантливой молодежи в Москве и регионах.
       В этом году я совершенно случайно получил две видеокассеты незаурядного, на мой взгляд, пианиста. Зовут его Тамерлан Курбанов, ему 30 лет, он работает в каком-то музыкальном училище в Поволжье. В свое время Тамерлан не смог пробиться на международных конкурсах. Я решил помочь музыканту и пригласил его на фестиваль.
       — Во время выступления ощущаете ли вы какую-либо энергетическую связь с залом?
       — Существует какая-то таинственная субстанция, позволяющая сразу же после выхода на сцену понять: твой зал сегодня или нет. Это ощущается каким-то совершенно непонятным способом, и не знаю, в каких единицах измеряется — джоулях или ваттах, а может быть, это вообще какая-то метафизика. Вместо отдельных лиц и кресел я вижу какую-то слившуюся массу. Но присутствие людей, конечно, очень важно, и самое дорогое, когда можно сказать, что тебе не стыдно за сыгранный концерт, — это моменты, когда ты снимаешь руку в паузе и ощущаешь абсолютную тишину в большом зале… Или полное отчаяние, если в эту тишину врывается звук какой-нибудь мобилы. Я уже два раза ушел со сцены, потому что это такое оскорбление!
       — Скажите, а российская публика значительно отличается от западной?
       — Западная — чудная, щедрая, сытая, богатая, приезжающая на роскошных лимузинах, привыкшая ко всему первоклассному, я очень ее люблю. Но у нас люди ходят на концерты, даже когда ходить на них, казалось бы, нельзя. Ты идешь на концерт, рискуя, что не уедешь обратно домой, потому что может не пойти автобус. Дома в этот момент холодно, потому что трубы могут лопнуть. Но они приходят вопреки всему! И причем не только в Москве или Петербурге, но и в Омске, Воронеже, Саратове. Полные залы!
       В одном из российских городов мы выступали с оркестром, и две какие-то бабушки вместо денег за билет, которых у них не было, принесли баночку клубничного варенья и шоколадку дирижеру...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera