Сюжеты

Я НЕ ВЕРЮ В СПРАВЕДЛИВЫЕ ВОЙНЫ

Этот материал вышел в № 27 от 17 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Я не верю в справедливые войны. Мне категорически не нравится идея освобождения страны N от диктаторского режима с помощью танков и бомб страны победившей демократии. Я не вижу разницы между убийством десяти детей или сотни детей — это...


Я не верю в справедливые войны.

       Мне категорически не нравится идея освобождения страны N от диктаторского режима с помощью танков и бомб страны победившей демократии.
       Я не вижу разницы между убийством десяти детей или сотни детей — это одинаково непростительно.
       У пятилетнего малыша-чеченца осколки снаряда, выпущенного со стороны федеральных войск, на моих глазах отрезали обе ножки; у девятилетнего мальчонки-иракца американская ракета отсекла обе руки выше локтей. Американское телевидение показало съемки катарской телекомпании «Аль-Джазира» в госпитале: мальчонка лежал на кровати, две кровавые культи, обожженное тельце, плачущие глаза. По словам корреспондента, мальчонка просил врачей, чтобы они его убили, потому что, сказал, все равно не будет носить искусственные руки.
       CNN целый вечер показывала эти кадры: мальчонка, к своему несчастью, жил в доме рядом с тем, где, как предполагала американская разведка, прятался в ту ночь Саддам Хусейн со своими сыновьями. Ракета попала в цель — в смысле в дом, поскольку Хусейн, судя по всему, разведку опять надул и в том доме не был; однако ракета одновременно разрушила и три дома вокруг. В одном вместе со своей семьей из одиннадцати человек и жил бедный мальчишка, у которого теперь нет рук. Еще у него нет больше мамы — она, беременная, погибла; нет отца, нет и братьев и сестер — все остались там, под развалинами дома рядом с другим домом, где Саддама не оказалось.
       На военном жаргоне то, что случилось с этим мальчишкой, называется «залоговый ущерб» — убивать совершенно не хотели, хотели убить лишь диктатора, но, увы и ах, война — она не разбирает….
       После того как CNN весь вечер крутила эти кадры, мне позвонила моя соседка — известный американский теолог и еще более известная американская феминистка. Голос у Мэри срывался, она почти плакала: ей было стыдно — так и сказала, — что солдаты ее страны, ну и так далее…
       На сегодняшний день в Ираке погибли от 400 до 800 мирных граждан — точных данных, естественно, нет, как и нет данных, сколь много солдат республиканской гвардии Саддама переоделись в гражданские платья и стреляли из-за спин детей и женщин, кого использовали как живое прикрытие. Впрочем, мне это неважно, мне неважно, погибли там восемьсот человек или только четыреста: мне достаточно кровавых культей этого иракского мальчишки.
       В Чечне погибли не сотни — тысячи и тысячи женщин, стариков, детей. Как бомбили дома, в которых не было боевиков, но были старики и дети, я видела в Грозном в девяносто пятом своими глазами. Как расстреливали очередь из женщин и детей, которые стояли с ведрами к колодцу, и вокруг не было ни пулеметов, ни артиллерии боевиков — вообще никого, кроме этих женщин и этих детей, я тоже видела своими глазами.
       В Чечне детей убивают уже много лет, убивают и сегодня, сейчас, однако почему-то мне не слышен голос возмущенных демонстрантов, требующих прекратить войну в Чечне и остановить убийство мирных граждан, — нет, не слышно. Зато слышно, как многотысячная толпа, организованная лидерами партии той власти, которая и сегодня убивает в Чечне, демонстрирует напротив американского посольства, требуя прекратить другую войну, до которой лету как минимум часов шесть, в то время как до Чечни — всего два.
       Я не слышу, чтобы голоса специалистов по Аксакову и Серебряному веку русской литературы, по русскому кинематографу и рыночной экономике в военной форме хотя на секунду прервались в своем упоенном прославлении Кремля — прервались, дабы поднять свой просвещенный голос за поруганных, униженных и убиенных в Чечне.
       Но зато как же дружно они слились в обличении «либерально-космополитических изданий» (сорок восьмой год уже не история — он уже снова у порога!) и американской военщины: «Который год я вдовая — все счастье мимо, но я стоять готовая за дело мира!»… Кто бы мог подумать, что Александр Галич с его незабвенным Климом Петровичем снова станут актуальными — как будто и не прошло почти четверти века…
       Я не верю в справедливые войны.
       Я не принимаю «залоговый ущерб» «освободительных» военных кампаний в виде мальчонки с кровавыми культями. Но еще более отвратителен мне цинизм политиков и пропагандистов, которые раскручивают люмпен и толпу на антиамериканскую истерию, в то время когда в одной из провинций собственной страны уже восьмой год идет война, в которой «залоговым ущербом» стали все, кто когда-то родился на той земле.
       «Все было пасмурно и сыро,/ И лес стоял как неживой,/ И только гиря говномера слегка качала головой./ Не все напрасно в этом мире,/ Хотя и грош ему цена,/ Не все напрасно в этом мире,/ В котором существуют гири/ И виден уровень говна», — написал когда-то Галич.
       Александр Аркадьевич, возвращайтесь с того света — здесь, в России, слезы и кровь забыты…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera