Сюжеты

Борис СТРУГАЦКИЙ: ПО-ИМПЕРСКИ МЫСЛЯТ ТОЛЬКО РАБЫ

Этот материал вышел в № 27 от 17 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ПО-ИМПЕРСКИ МЫСЛЯТ ТОЛЬКО РАБЫ У Бориса Стругацкого — юбилей: 15 апреля Мастеру исполнилось 70 лет. Для всех, кто вырос в «мирах братьев Стругацких», это праздник. Сам Борис Натанович, правда, юбилеев не любит, а особенно собственных...


ПО-ИМПЕРСКИ МЫСЛЯТ ТОЛЬКО РАБЫ
       


       У Бориса Стругацкого — юбилей: 15 апреля Мастеру исполнилось 70 лет. Для всех, кто вырос в «мирах братьев Стругацких», это праздник. Сам Борис Натанович, правда, юбилеев не любит, а особенно собственных («Заранее трепещу и готовлюсь кое-как перемочься», — говорит он). Но ответить на вопросы читателей (к которым автор смело может причислить себя на протяжении трех с половиной десятилетий) он, как правило, не отказывается…
       
       — Борис Натанович, несколько лет назад вы говорили мне: «Ввод войск бывает разный: в частности, и тогда, когда нужно уничтожить правителя-тирана. Бывали в человеческой истории такие режимы, за свержение которых стоило проливать свою и чужую кровь». Изменилась ли ваша позиция в связи с войной в Ираке?
       — Моя позиция, безусловно, не изменилась. Именно потому я и не стал бы осуждать действия США и Англии. Режим Хусейна, насколько это известно из СМИ, — типично тиранический, диктаторский режим, отягченный (как и всякий диктаторский режим) кровавыми преступлениями — как против собственных граждан, так и против граждан соседних стран. На земле у нас таких режимов несколько; некоторые помягче, а некоторые и покруче иракского. Я ненавижу войну. Любую. Эта — не исключение. Можно только молиться, чтобы жертв было как можно меньше. Но раз уж война началась — я сразу сказал: пусть она кончится побыстрее и обязательно свержением режима Хусейна. Только тогда это кровопролитие получит хоть какой-то смысл.
       — Может быть, тогда и остальные режимы подобного типа следует свергнуть? Чем Ким Чен Ир или Туркменбаши лучше Саддама? Ведь, если бы в конце 30-х годов те же США и Англия раздавили силой режим Гитлера, это следовало бы считать благим делом даже в отсутствие санкции Лиги Наций…
       — Товарищ Ким Чен Ир — это, по-моему, самый отвратительный из ныне здравствующих диктаторов. Хуже Хусейна. Когда видишь, во что превратил он свою страну, начинаешь понимать, что фантасты действительно ничего более страшного, чем реальность, придумать не в состоянии. Что с ним делать — не знаю. Наверное, придется оставить его сидеть в своей норе и терпеливо ждать, пока неуклонные законы природы-общества не сделают свое дело. Людей жалко, конечно. Не все же они там прозомбированы. Наверняка полным-полно несчастных, прекрасно понимающих, что они несчастны, но не способных ни к какому решительному действию. Перефразируя одного героя Алексея Толстого: «Какое горе, что до глотки (любого) диктатора можно добраться, только перешагивая через трупы ни в чем не повинных мужиков и работяг!». Все то же касается диктаторских режимов вообще. Оставить их в покое, вариться в собственном соку — значит рискнуть безопасностью государств-соседей и, более того, обречь на страдания миллионы людей, полузадушенных тайной полицией, раздавленных страхом, слепых, лишенных даже минимальной дозы реальных социальных и политических свобод. Вторгнуться силой, раздавить диктатуру, восстановить строй, пусть даже не совсем демократический, но хотя бы более или менее «вегетарианский», не такой кровавый? Но это противоречит существующим твердым и вполне однозначным понятиям международного права — суверенности, независимости, самостоятельности любого государства, если правительство этого государства выбрано, пусть даже формально, путем общенародного волеизъявления. А если тиранический строй вдобавок еще и стабилен: кого-то запугали до немоты, кое-кто приспособился, а многие — так просто в восторге от «железной руки», от «раскаленной метлы», от того страха, что внушает окружающим народам «вождь и учитель», — если учесть еще и это, то мировое сообщество оказывается в полном правовом, да и нравственном, пожалуй, тупике, выхода из которого не видно.
       — Вы ожидали, что война в Ираке так быстро закончится и обещанное Хусейном яростное сопротивление окажется блефом (как и якобы горячая любовь иракцев к своему вождю)?
       — Я, помнится, предсказывал, что война закончится за несколько недель. «Несколько» — это, по моим понятиям, «три-четыре-пять». Но я не ожидал, что победа окажется такой (сравнительно) легкой. Я и сейчас не понимаю, куда девалась стотысячная Республиканская гвардия, которая должна была сражаться яростно — за свою шкуру должна была сражаться: ведь их там должны всем народом дружно ненавидеть, как у нас ненавидели энкавэдэшников и смершевцев. Все остальное (включая неизбежное мародерство) предвидеть было нетрудно.
       — Разделяете ли вы ту позицию, которую в отношении происходившего в Ираке заняли российские власти?
       — Официальная позиция, занятая президентом, мне не то чтобы нравится — просто я понимаю, что она могла бы оказаться и гораздо менее взвешенной. Всенародный антиамериканизм, который демонстрирует сейчас наше бедное общество, вполне мог бы подвигнуть власти на отчетливо просаддамовские позиции, чего все-таки, слава богу, не произошло. По сути дела, позиция правительства сводилась к тому, что «мы против применения военной силы, но при этом мы и не за Хусейна». Это близко к тому, что я чувствую и думаю сам. Я ненавижу войну, но выступать против Буша был отнюдь не намерен, потому что выступать против Буша сегодня означало автоматически поддерживать Хусейна, а диктаторов и тиранов я ненавижу так же, как и войну, а может быть, и больше.
       — Не удивила ли вас стремительная перемена тональности освещения иракского кризиса в наших СМИ? Начинали с приветствий героической борьбы иракского народа, а потом, когда режим Саддама начал рушиться как карточный домик, вдруг выяснилось, что Хусейн — все-таки кровавый диктатор и тиран...
       — Откровенно говоря, я такой уж решительной «смены декораций» не замечаю. Антиамериканизм никуда не делся, а режим Хусейна и раньше многие порицали, просто не очень активно — не так активно, как это следовало бы делать.
       — К вопросу об антиамериканизме: помнится, в начале 90-х годов отношения России и США стали почти дружескими. Но теперь Америку вновь стало модно считать врагом, множество политиков и комментаторов разыгрывают «державную» карту. В 2001 году многие в России злорадствовали по поводу теракта 11 сентября: мол, «так этой Америке и надо», а в 2003 году радовались каждому сбитому в Ираке американскому самолету… Почему так происходит?
       — В нашей стране антиамериканизм воспитывался и лелеялся на протяжении доброго полувека. Так просто избавиться от него — за десяток лет более разумной и взвешенной политики — не получится. Америку не любят (и будут еще долго не любить) за то, что она первая; за то, что превосходит всех и вся; за то, что ведет себя так, как хотелось бы — но не получается — вести себя нам самим. Заметьте, кто громче всех сейчас шумит об агрессии, о нарушении всех и всяческих норм и законов, о подрыве авторитета ООН и прочих страшных вещах? — Коммунисты, элдэпээровцы, имперцы-державники. Те самые деятели, которые сами никогда не гнушались (кто на словах, а кто и на деле) совершать агрессивные действия, нарушать нормы и законы и плевать на авторитет ООН, когда это ИМ казалось выгодным и полезным для империи. Иногда создается впечатление, что эти люди готовы пойти на союз хоть с Гитлером, хоть с чертом-дьяволом, лишь бы насолить Америке! Думаю, это, к сожалению, надолго. Мы с вами, во всяком случае, иного положения вещей не дождемся точно.
       — Советской империи нет уже более десяти лет — почему таким «живучим» оказывается имперское и «державное» сознание, которое и толкает, в частности, к оголтелому «антизападничеству»?
       — Десять лет — это ничтожный срок. Рабства на Руси нет уже (формально) сто сорок лет, а психология раба и холопа никуда не делась, она во всем — и в имперском нашем мышлении в частности.
       — Ирак Ираком, а у нас есть своя «болевая точка»: Чечня. Прошедший референдум дал фантастические результаты: 95% «за» — нужный властям результат, совсем как при социализме. Одни говорят: фарс, подделка. Другие говорят: небывалая победа здравого смысла. Что, на ваш взгляд, имело место?
       — По-моему, всем в Чечне война осточертела. Как из нее выбраться — никто представления не имеет. Вот предложили такой, новый, путь. И народ решил: попробуем, хуже не будет, а лучше — может быть. Это даже не «победа здравого смысла». Это победа отчаяния, усталости и всеобщего разочарования.
       — Верите ли вы, что после референдума там станет спокойнее?
       — Не то чтобы верю, но вполне допускаю. Конец войны не наступит, но острота и частота боестолкновений уменьшатся. Референдум — сильнейшее политическое поражение боевиков. Многие из них теперь почувствуют себя не у дел; поймут, что их не хотят, что надоели они, что многие и многие тысячи людей намерены попробовать другой путь.
       — Что, на ваш взгляд, в «стратегической перспективе» следует делать с Чечней: отпускать, держать в покорности, усмирять? Может быть, пора отказаться от принципа «нерушимости границ», если за эту нерушимость приходится так дорого платить?
       — Может быть. Но, может быть, удастся договориться миром. Сейчас самое главное (и самое трудное) — забыть обиды и пролитую кровь. На это уйдут десятилетия.
       — Несмотря на прекращение экономического роста, рост тарифов и цен, сохранение бюрократических препон в бизнесе, кризисы в ЖКХ и энергетике, уровень поддержки президента стоит как вкопанный. Социологи говорят: народ считает, что пенсии повышает Путин, а тарифы увеличивает правительство. Вот президент и остается «тефлоновым политиком», на которого не проецируется общественное недовольство. Долго это может продолжаться?
       — Сколь угодно долго. Пока Путин будет оставаться Путиным — спокойным, немногословным, скромным и энергичным человеком, умело поддерживающим «идеологическое равновесие»: либералам — курс на либеральные реформы, имперцам-державникам — символы и хоругви, вроде гимна и Михалкова.
       — Чем, на ваш взгляд, «Единая Россия» отличается от КПСС?
       — По-моему, у «Единой России» просто нет идеологии — есть только идея, причем одна-единственная: «Президент, мы с тобой навсегда!». Уже этим обстоятельством она (выгодно) отличается от КПРФ. По крайней мере от единороссов мы не слышим славословий в адрес «лучшего друга всех лингвистов», а также призывов ввести процентную норму для лиц некоренной национальности. И на том спасибо.
       — Может ли политика быть нравственной? Или она — «грязное дело» по определению и бывает только эффективной или неэффективной?
       — Политика бывает только разумной или глупой. Правильной или ошибочной. В конечном итоге — эффективной или неэффективной. В частности, она может быть и нравственной тоже — если нравственность способствует достижению намеченной цели…
       
       P.S. В издательстве Terra Fantastica выходит из печати книга автора «Аркадий и Борис Стругацкие: двойная звезда», посвященная творчеству братьев Стругацких.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera