Сюжеты

ЕВРОПЕ СНОВА ПОНАДОБИЛИСЬ ПОЭТЫ

Этот материал вышел в № 28 от 21 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В противовес цинизму Главный пункт паломничества в Вероне – конечно, балкон Джульетты. Сами веронцы относятся к «святыне» скептически: известно лишь, что дом с балконом действительно принадлежал семье Капулетти. Остальное – легенда,...


В противовес цинизму
       

       
       Главный пункт паломничества в Вероне – конечно, балкон Джульетты. Сами веронцы относятся к «святыне» скептически: известно лишь, что дом с балконом действительно принадлежал семье Капулетти. Остальное – легенда, выуженная из Средневековья гением апокрифа.
       До чего фиктивен мир! Миллионы людей материализуют вымышленное место ночного свидания юных любовников, приезжают ему поклониться, ритуально оглаживая левую грудь бронзовой барышни…
       Хотя основы репутации Вероны как столицы романтической любви заложил рожденный здесь великий лирик Катулл. Аэропорт «Катулл»! Это вам не «Ла Гвардия» и не «Домодедово». Едва приземлившись, мы уже аплодируем поэзии, в которой плавает эта земля, как в рафинированном оливковом масле. Не забудем и то, что, изгнав Ромео, Верона искупила грех. Здесь нашел пристанище изгнанный из Флоренции Данте. Так что и «Божественная комедия» обязана своим завершением городу печальнейшей из повестей…
       
       Три гениальные тени, осеняющие Верону, учат нас, вступающих на этот вечный путь, что Поэзию катализирует боль. Любовь и смерть. Экстремальные потрясения. Революции, войны, ломка миропорядка.
       В благополучных западных странах авторы безуспешно искали, в какое бы место вколоть адреналин своей депрессивной музе. Эксгумировали рифму (полвека как похороненную). Впали местами в обморочный александрийский стих. Запели рок. Но в музыке, что с ревом скачет по стихам, как горная река по камням, поэзия захлебывалась, а истлевшие путы рифм рвались…
       У нас поэзия рухнула с огромной, ни с чем не сообразной высоты (будучи в России больше чем поэзией). Кто нынче помнит стихи наизусть? Переписывает их от руки? Зачитывает до дыр поэтические томики — как оно было заведено у российского читателя? Ну, как водится: сжигаем все, чему поклонялись. И новый русский купец пока не въехал: зачем давать деньги на какой-то пшик? Обычный тираж поэтической книжки — 1000 (бывает и 500, и 200) экземпляров, и продается она годами. Ну и зачем пляски вокруг идола, о котором все забыли?
       Ответ, как ни странно, есть. Он хотя и неочевиден, но прост: затем существует Красная книга, затем спасают исчезающие виды животных и растений, что нарушается экологический баланс.
       На Западе, где поэзия тоже перестала держаться на плаву, все, кто могут, бросают ей спасательные круги. Как у нас Центробанк удерживает рубль, там удерживают эту, тоже неконвертируемую, валюту — просто как неотъемлемую часть цивилизации. В Квебеке есть два издательства, чей эксклюзивный бизнес — поэзия, и они не прогорают! Исключительно с поэзией работает английское респектабельное издательство Bloodaxe books. Во Франции издательство № 1, «Галлимар», как издавало поэтическую серию, так и издает. И как проводились там, так и проводятся традиционные международные фестивали. И не только там.
       Мифы и реальная история Вероны образовали особую среду, где естественным было возникновение Мировой академии поэзии. Я удостоилась приглашения на ее первый фестиваль. Сумасшедшее количество лиц и организаций — мэр г-н Паоло Занотто, ЮНЕСКО, министерства и музеи — опекали эту невиданную церемонию. Главным маэстро выступил удивительный институт, который мог явиться только в Италии: Оперы и Поэзии.
       История войны двух кланов, заключивших мир, оплаченный гибельной любовью, витала над турниром. Поэты из 35 стран Европы, Азии, Африки, Австралии, обеих Америк говорили о войне, хотя собрались под девизом «Поэзия и мир». Начало фестиваля совпало с бомбежками Ирака.
       В Африке убивают сотнями тысяч, в Кот д'Ивуаре уничтожили миллион человек — словно месса, звучали доклады африканских делегатов.
       Ирландец Джефри Сквайерс прочитал текст, состоявший исключительно из букв и цифр: реестр танков, бомбардировщиков и прочей техники, орудующей в Ираке. Если это не перформанс в духе Д.А. Пригова, то, возможно, новая военная лирика?
       Вообще каждый в этом собрании оказался неотделим от своего народа. И не только профессиональные дипломаты, как посол Парагвая во Франции Барейро Сагьер или двое других поэтов из «экзотических» стран, Лаоса и Камбоджи, тоже послы — в ЮНЕСКО.
       Но и Лионель Рей, например, хоть и не посол, только что «вив ля Франс» не кричал. Лауреат национальной премии Франции прямо излучал гордость за свою страну, давшую отпор Бушу.
       А вот бедняге из США Хелен Хинси пришлось отдуваться за своих политиков. Поднялась на трибуну — выяснилось, что забыла дать синхронистам текст доклада; полчаса его искала, накаляя и без того наэлектризованную атмосферу: «Что позволяет себе эта американка!». Не кто-нибудь. Подданная Буша. Плюющая на остальное человечество. На самом же деле милая молодая леди была готова провалиться сквозь землю, а на утреннее заседание и вовсе прибежала в слезах: «У нас аресты, демонстрантов берут тысячами. Какой позор для Америки, что будет с нашей демократией?».
       Зато арабы хранили величавое спокойствие: «мир — за нас». Было понятно, что пока обойдется без терактов. Исламское сообщество как бы посылало через своих поэтов некий message…
       Лично мне прочесть это послание было совсем нетрудно. Потому что давно и хорошо знаю посланцев. Тунисского поэта Тахара Бекри (он переводил меня на арабский), живущего почти всю жизнь в Париже, человека светского, образованного, европейского — и все же араба. Венеру Кури-Гата, тоже парижанку, пишущую по-французски, я переводила на русский. Представляли ее, известную фигуру французского истеблишмента, ливанской поэтессой. Ее тексты до сих пор исполнены ужасов, пережитых на родине...
       Чудесный перс (настоящий Хафиз) Парвиз Карзай эмигрировал в Париж из своего Ирана и хотя не желает иметь ничего общего с исламом, но отчетливо культивирует в себе Восток, и никуда не деться от этой пряной утонченности, от потерянной навсегда великой Персии…
       Минг Менг — типичный китаец: маленький, серьезный, скромный, в круглом воротничке. И тоже эмигрант: бежал от коммунизма. Как же все-таки приятно, что из России сейчас никуда не надо убегать…
       Общим языком оказался французский. Лишь немец не утруждал себя. Да еще неугомонный австралиец Бернард Хиккей, которому вообще в голову не приходило, что кто-то может его не понимать. И коли приехал на край света, дай уж, думает, выскажусь за весь континент! Читал по-английски так долго, что ведущему пришлось его прервать.
       Монументальная канадка — знаменитая бизнес-леди Элен Дорион — философически пишет о вечном, изящные элегии огранены богатой чувственностью… У ее кленовой родины нет проблем, которые читались бы, как наши, огненными буквами на лбу. Западная поэзия почти утратила обратную связь, стала абстрактной, задумчивой, похожей на увядшую розу. Цветаева там звучала бы дикой речью оглашенной.
       Министр иностранных дел Франции Доминик де Вильпен прислал трехстраничное письмо, обращенное к участникам фестиваля, с цитатой из «Реквиема» Ахматовой. Только поэзия спасет мир, пишет замечательный француз, когда «люди не знают, кому верить, когда угасают целые страны и населяющие их души становятся неподвижны». Кто это говорит о «реках молчания и потоках горечи, ненависти и насилия», о «памяти мира, сотканной из шрамов» — поэт или министр?
       Поэзия — вне коммерции и ничей пиар, а в мире накопилась критическая масса цинизма. Неужели и вправду в противовес этой массе опять понадобились поэты — чтобы ощутить боль эпохи?
       Сколько уж веков политики думают, что если всем заткнуть рты, то возражения услышать будет не от кого. Лора Буш собиралась провести 12 марта вечеринку «Поэтический голос Америки». Не каждый день американских поэтов зовут в Белый дом. Но гости отказались прийти в «дом преступника».
       Они собираются по другому адресу. Все стены в «доме Джульетты» на виа Капелло исписаны тысячами посланий и признаний на десятках языков. Пагоды иероглифов теснят латиницу. Русских автографов — два-три, не больше. Тревожная арабская вязь уползает справа налево в заросли плюща.
       Политики еще не поняли, что по-настоящему сверхпрочный материал — слова. Если поэты из 35 стран подписывают итоговую резолюцию своего форума, в котором осуждают войну, это, возможно, каким-то мистическим образом связано с окончанием войны.
       Между предсмертной репликой Меркуцио и словами Доминика де Вильпена о «памяти мира, сотканной из шрамов» — цивилизация. «Чума на оба ваши дома» в переводе на сегодняшний английский, французский, русский, арабский звучит как «Мир вашим домам».
       …Во Франции жил замечательный поэт румынского происхождения Герасим Лука. В начале 90-х, когда ему было 70 лет, он вышел из дома, отправил жене записку и утопился в Сене. В записке было сказано: «Я не хочу жить в мире, из которого ушла поэзия». Жаль, что не подождал Лука лет хотя бы десять.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera