Сюжеты

ЛИШЕННЫЕ КРАСОК

Этот материал вышел в № 28 от 21 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Мы убиваем время, время убивает нас… В прошлом выпуске мы обещали начать рассказ о кругах общения инаколетних. О кругах, которые зачастую — «круги по воде». Круги, которые сложились в этом выпуске, говорят о какой-то страшной нашей общей...


Мы убиваем время, время убивает нас…
       

   
       В прошлом выпуске мы обещали начать рассказ о кругах общения инаколетних. О кругах, которые зачастую — «круги по воде». Круги, которые сложились в этом выпуске, говорят о какой-то страшной нашей общей проблеме — о разадаптации. Все сложилось стихийно. «Мажор» пришел самотеком, а про знакомого своего панка написала бывшая моя одноклассница Женя. А еще я встретила бездомного малыша — он не инаколетний, но… иноживущий. А значит, нам родня…
       
      
       ГДЕ МЫ?
       Я люблю пускать мыльные пузыри и надувать воздушные шарики. Возможно, так я пытаюсь обмануть саму себя и остановить процесс взросления. А еще я люблю смотреть в калейдоскоп, как маленькие разноцветные стеклышки каждый раз создают совершенно новый психоделический узор. Смотреть, как они пересыпаются, шуршат, складываются на секунду в какую-то безумную картинку, в космические цветы и снова рассыпаются…
       — Эй, теть, слышь? Ты че это, а? Врагов высматриваешь? — рядом возникло маленькое сопливое и грязное существо в рваной стеганой курточке.
       — Каких врагов? — ему не больше шести лет, вокруг носа — красные трещинки, в руке — пакетик из-под клея… У меня часто стреляют деньги «на хлеб, на поездку в метро», на клей «Момент» столь же грязные беспризорники, но такого маленького я еще никогда не видела..
       — Ну враги! Че «гонишь» или правда не знаешь? Война же! — гордо так сообщил, как Джеймс Бонд прямо.
       — Какая война? — от удивления и страха, что этот ребенок настолько неадекватен, что, может, он обнюхался до такой степени, когда уже мерещится война, солдаты в окопах, взрывающиеся бомбы и вражеские истребители, я выронила калейдоскоп. Он медленно поднял, вытер рукавом сопли и важно пояснил:
       — Война. С америкосами. Они захватили уже наш город — Иран. Скоро придут в Москву, — с расстановкой так, как учитель, проговорил. — Я посмотрю в твою подзорную трубку, ладно?
       Мы сидели на бортике фонтана напротив «Макдоналдса» на Тверской. Вокруг носились совершенно другие дети, маленькие чистенькие гномики в ярких шапочках Benetton под настороженными взглядами аккуратных мам. Они бегали за мыльными пузырями, которые пускал мой новый, абсолютно счастливый друг Кузя, ловили, хлопали их.
       Совсем близко к нам подлетела маленькая смешная девочка-мулатка в барбинском розовом пальтишке. Кузя неуверенно протянул ей баночку с мыльной водой, потом оглянулся на меня, я кивнула.
       — Забирай насовсем!
       — Оля!!! Сейчас же иди сюда!!!
       Она переступала с ноги на ногу, потом постояла еще секунду и резко протянула Кузе игрушку из «Хеппи Мил»: «Спасибо!». Развернулась и побежала к своей русской маме.
       — Пойдем в «Макдоналдс», хочешь?
       Он неуклюже и растерянно вертел в грязных руках подарок Оли.
       — Не, я против янков. Санек сказал, что Макдак — это америкосы специально построили. Против русских. А я русский. Я вот когда вырасту, всех их убью. Всех нерусских.
       — И эту девочку? Она вот, наверное, русская только наполовину…
       — Ну-у… наполовину!
       — Значит, ты убьешь ее папу?
       — Ладно, пошли в твой «Макдоналдс».
       
       ЛЕЛЯ
       
       
       КАК МЕНЯ ЗОВУТ?
       Мне подружки говорят: «Панки страшные». А вот этот — совсем не страшный, он иногда забегает ко мне за деньгами. Я уже даже и не помню, как мы с ним познакомились. А он, оказывается, помнит; вот завелся: бубнит, чуть ли не всю жизнь рассказал. Или это только один день?
       …Утро было, как всегда, — мерзость. В заляпанном незнамо чем окне — серое небо, и такая же серая береза стучит ветками о стекло. Еще полупьяный, я поднялся с постели и понял, что сегодня уж точно надо пожрать. В комнате у меня висят плакаты Sex Pistols в разных интерпретациях. Желтоватые обои гнетут своей старостью, это грузит, но я не часто это замечаю. В холодильнике пошарил — только кетчуп… И тут в голову с ошеломительной силой влетела, долбанула мысль о том, что сегодня концерт в «Эстакаде». И так же стремительно ворвалась мысль о том, что в кармане всего семь рублей.
       Недавно я спросил сигарету на улице у чела одного, а он, прикинь, дал целую пачку «Парламента». «Ого!!!» — подумал я...
       Напялив грязные джинсы и какого-то непонятного цвета косуху поверх майки все тех же Sex Pistols, я побрел по серой улице и под таким же серым небом к отцу. Он не даст денег, но все же надо попробовать.
       Отец открыл дверь с недовольной миной на лице. Я никогда не был там. Откуда он вышел, меня туда не звали. А вышел он в трусах, усатый такой дядька — это мой отец, вот в чем я пытался себя убедить в который раз Это мой, это родной. Родной спросил: «За каким ... в такую рань приперся?!». Я не знал, что я точно должен был ответить, но попытался сказать про концерт. Дверь с быстротой сквозняка хлопнула.
       Н-да... Дела плохи. Пойду по знакомым, кто сколько сможет...
       Я вошел в знакомый подъезд и начал долбать в дверь. Открыл дверь парень лет двадцати и сказал с ходу, что денег у него нет, но, в принципе, он может мне дать рублей десять. Я согласился. Побрел дальше. И тут я вспомнил, что здесь недалеко живет одна девица, которая никогда не отказывала в деньгах. Мы с ней познакомились на концерте. Она сидела и пила колу, а я как истинный панк пил пиво. Я из вежливости — не знаю, откуда она у меня, — протянул ей пиво: мол, попей. Но она отказалась. После того как пиво было выпито и она это заметила, из уже своей вежливости протянула мне колу. Она еще дала мне денег на обратную дорогу, а я ее потому и проводил «до гнезда».
       Она открыла дверь не в трусах, как предыдущие спонсоры, а уже в халате. Я сразу попросил денег, и она ушла, через секунду вернулась с кошельком в руках и выдала нужную сумму. Я был очень рад. Постояли на лестничной клетке минут пять, пока курили ее сигареты, и я ушел.
       Зашел в магазин, купил сигарет и быстро приготовляемую лапшу — отвратная штука, я скажу. Вошел в квартиру, закурил и поставил на огонь грязнющего вида чайник. «Надо бы помыть», — пришла в голову нелепая мысль. Вот мать поразится, когда вернется со своего очередного медово-алкогольного месяца. Пока ел, думал, как восьмиклассница, собирающаяся на школьную дискотеку, что бы такое напялить на свое бренное тело. Самому стало смешно от сравнения — я с восьмиклассницами никогда не учился, дорогу в школу забыл классе в шестом. «Способный» — про меня говорили раньше. Да только требования потом пошли такие — не догнать! Я работал грузчиком. Где я работал грузчиком? Не помню.
       Все же остановился на разодранных вельветовых джинсах и футболке Sex Pistols. В дверь начали долбиться. Я открыл, передо мной стояли пять пьяных парней и сразу спросили: «Ведро, хочешь набьем тату за пять минут?»
       Я, подумав, согласился, уже представляя на своем плече произведение искусства. Через час на моем плече появилась уродливая штука под замысловатым названием «кельтский крест».
       Я решил, что после того, что со мной сделали, надо выпить. И как все-таки кстати они принесли водку. Я выпил и побрел до автобуса. Общественный транспорт для меня — поднятие самооценки. Таращатся люди — это признак моего истинно панковского вида; ирокез на башке — я его ставил хозяйственным мылом, ничего другого в ванной не было. Долго мучался, и получилось. Все произошло, как я ожидал: до метро я ехал под наблюдением всего автобуса. В метро случилась та же самая ситуация.
       Окна уже дребезжали от музыки, я вошел — это была не проблема, ведь на этот раз были деньги. Встретил пару знакомых и пошел в зал. На лестнице передо мной появился огромный лик главаря прошлого, Ленина, — это осталось с времен бурной деятельности этого ДК. Там уже скакали девушки перед никому не известной группой «Стингер».
       Я ждал «Коматоzz».
       Я пошел у всех отливать пива. Отлив целый стакан, я почувствовал себя на вершине панковского блаженства. Я так сделал раз шесть, пока не напился окончательно.
       Проснулся уже после всего концерта и не увидел «Коматоzz».
       Я побрел до метро. Рядом со мной шли мои собратья, которых я знал почти всех. Они галдели и периодически выкрикивали мое «имя» — Ведро. Я уже точно не помню, когда ко мне привязалось это звание, но оно меня нисколько не напрягает. И тут я словил себя на мысли, что я сейчас не вспомню, как мое имя. Я шел, курил и думал, как же все-таки меня зовут. Федя, Петя, Коля... Не знаю...
       Дома, раздеваясь, я заметил, что в кармане лежит скомканная бумажка, гласившая: «Саньку от Коматоzz» — и пять подписей музыкантов. И тут я не только обрадовался тому, что все-таки пообщался с ребятами из группы, но больше я был рад тому, что вот оно — мое имя. И заснул, думая о том, что завтра опять на завтрак кетчуп.
       
       Записала Женя ШИКУНОВА
       
       
       КТО Я ?
       E-MAIL ДОВЕРИЯ: inakoletnie@vipmail.ru или gmurs@novayagazeta.ru
       Вообще-то я не читаю газеты. И уж тем более в них не пишу. Но наша классная вчера притащила статью про ваших инаковозрастных или как там? Знаете, я, например, не стадо. Я не хочу прятать свои комплексы в серой толпе. И вообще. Вы ничего не понимаете.
       Раньше я учился в обычной школе. И там были и рэперы, и скины, и панки. А еще все постоянно дрались, например 7«В» с 7«А». Это было весело. Я учился в 7«А», в классе с усиленным изучением английского, поэтому там учились одни девчонки и ботаники, и я постоянно дрался почти один, ну еще, правда, вместе с Пашкой, Толстым и Спецом.
       А теперь я учусь в частной школе. У нас только один 8-й класс. И там всего 7 человек, 4 девчонки. А Витя и Марк постоянно спорят, у кого новее мобильник и в каком ресторане лучше обедать. Они в ваших водных кругах — мажоры?
       А я?
       Я раньше думал, что все эти маленькие мирки, в которые уходят мои ровесники, — что все это от бедности.
       Но ведь Марк точно так же, как Пашка и Толстый, носит широкие штаны, только не фирмы «Лейдаб», а сшитые на заказ, и тоже слушает хип-хоп, а Оля — фанатка, т. е., простите, поклонница «Муммий Тролля». А если бы у них не было таких обеспеченных родителей, что изменилось бы? Только разве на концерты бы они ходили не со служебного входа и без таблички «VIP».
       А я кто? В каком я кругу?
       Или только потому что у моего отца много денег — я мажор? Но ведь это не моя жизнь. Я живу чужой жизнью… Меня даже не спрашивают, кого бы я хотел видеть на своем дне рождения, и приглашают только детей «нужных» родителей. С ними не о чем говорить, помните, как в мультике: «СОВСЕМ НЕЧЕГО!»
       Значит, я мажор? А если я мажор не по своей воле?.. А по своей воле — я не знаю, кто я. Нет у меня воли, на все воля папина.
       Иногда я думаю, что, если бы я был немного наивнее, я бы ушел из дома, стал, как Эминем… Но мой отец меня даже не бьет. Он всегда улыбается, как будто вокруг толпы папарацци. Мне не за что на него обижаться. И потом, все равно обижаться на него нет смысла — он даже не заметит…
       
       СЕРЕЖА
       
       "Инаколетние", ВЫПУСК № 5,


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera