Сюжеты

ВЛАСТЬ — ЭТО ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ

Этот материал вышел в № 29 от 24 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Подданные для государства или государство для подданных — вот основной конфликт между теми, кто пишет Закон, и теми, кого он коснется Одна моя подруга говорила: «Идеальных пар не бывает». Вот и пара – власть и человек – очень даже не...


Подданные для государства или государство для подданных — вот основной конфликт между теми, кто пишет Закон, и теми, кого он коснется
       

      
       Одна моя подруга говорила: «Идеальных пар не бывает». Вот и пара – власть и человек – очень даже не идеальна. Власть эгоистична и эгоцентрична. Саму себя отменить не может. И человека перед собой хочет иметь голеньким. В смысле беззащитным и зависимым. Но что же человек? Он-то почему так безропотно приобретает опыт унижения? Почему не поставит власть на место? Не заставит ее быть собой?
       
       А где место власти? Ичто она вообще такое?
       По определению власть — civil serviсe. Общественная служба. Служить обязана обществу. Человеку. А не наоборот.
       Не мы должны обслуживать власть и заглядывать: какое у нее там сегодня выражение лица? Довольна она нами или нет? Мы ведь и сами можем сделать строгое лицо. По отношению к ней.
       О реформе госвласти зашел недавно разговор на семинаре Московской школы политических исследований, или школы Лены Немировской, в Елабуге. Точнее, о новой редакции закона «Об общих принципах организации местного самоуправления». Депутаты из регионов просто рвались к микрофонам. Чувствовалось, на душе накипело у всех.
       Мы любим повторять: в Москве живется трудно, но, Господи, что творится на местах… А что творится на местах? В частности, с реформой госвласти?
       Итак, Татарстан, Елабуга, семинар. И — комментарий «человека из региона». Депутата Законодательного собрания Красноярского края Алексея КЛЕШКО.
       Слушаю, записываю, делаю пометки на полях блокнота.
       
       Движущая сила истории — чиновники?
       «Я хочу понять логику авторов нового закона. У нас плохое местное самоуправление? Поэтому — что? Давайте это поле запашем, и уж после все обязательно вырастет, как надо, — очень правильно, да? С чего вдруг? Худо-бедно на этом поле что-то произрастало. А теперь все губить? Изменяя — разрушать? До основания, да? А зачем?
       Давайте представим, как будет выглядеть новая модель финансирования. Ну, к примеру, образования. Текущий капитальный ремонт, плату за коммунальные услуги и т.д. финансирует муниципалитет. Зарплату учителям, расходы на учебный процесс — субъект Федерации. Однако исключительно по нормативам Минобразования РФ. А эти нормативы, знаете, как выглядят в 2003 году? Они в три раза ниже наших сегодняшних реальных затрат! То есть мы, красноярцы, должны нынче давать на образование в три раза меньше денег! Своих, красноярских, денег, понимаете? А что будет с качеством обучения? Откуда оно возьмется при такой экономии?
       Получается, самый главный наш начальник теперь — федеральный чиновник, который сел и что-то там в своей голове посчитал. А избранные на местах депутаты или избранные губернаторы никакого участия в этом принимать не могут. Но ведь этих избранных для управления уполномочивал народ. А кто избирал чиновников? Кто их знает, видит? Почему они — движущая сила истории?»
       
       Дальше мусора и кладбища не суньтесь!
       «Кто читал новый законопроект, обратил внимание: у местного самоуправления полностью отнимаются вопросы социальной защиты людей и вообще все вопросы организации социальной жизни. Что остается? Установка дорожных знаков, жилищно-коммунальное хозяйство, кладбища, вывоз мусора…
       Понимаете, мы, местная избранная власть, должны заботиться о том, чтобы нашим гражданам было удобно жить. А гражданам, учитывая нашу огромную географическую разбросанность, удобнее, чтобы органы местного самоуправления отвечали за как можно больший круг вопросов. Но именно этого в новом законопроекте нет.
       Я все время слышу в комиссии Козака, что у органов местного самоуправления не будет полномочий потому, что нет средств на эти полномочия. Интересно, а откуда возьмутся средства, если вы их забрали? А теперь и полномочия отнимаете… Впрочем, чего и не забрать, если функции становятся фикциями?
       Знаете, как проходит обсуждение законопроекта? Приглашаются люди из регионов. Приезжаем. Товарищи из Минэкономразвития что-то нам коротко докладывают, но в первый же перерыв авторы закона тихо исчезают. И когда нам дают слово — авторов закона уже нет в зале. Говорите, что хотите…
       Регионы меж собой пообщались, пожаловались друг другу и разъехались. А потом по почте мы получаем резолюцию, из которой следует, что мы — оказывается! — все в новом законопроекте очень даже одобрили…»
       
       О тех, кто «дорос» работать с собственным бюджетом
       «Наши коллеги из Эвенкии провели интересный эксперимент. Эвенкийский атономный округ — это огромная территория. И районы там были большие. А поселки очень маленькие. К тому же расположены друг от друга далеко. Так вот: в округе упразднили районы и всю власть отдали поселкам. Приоритет поселенческому принципу, понимаете? И сейчас бюджеты поселков принимаются на местных сходах.
       Два года уже эта модель реализовывается, и весьма успешно. И тем, кто говорит (и на парламентских слушаниях в том числе), что наши граждане не доросли, чтобы работать с бюджетом, эвенкийский опыт показывает: очень даже доросли. И сомневаться в этом — значит проявлять неуважение к собственным гражданам».
       
       Не жили хорошо, не надо и начинать?
       «Как-то на парламентских слушаниях выступал один из авторов законопроекта, г-н Шипов. И он озвучил логику «авторской группы»: мы дали субъектам РФ право организовать местное самоуправление, но они не справились, и мы теперь у них это право с чистой совестью забираем.
       «Вы не справились, — говорит федеральный законодатель, — и мы вам теперь скажем, как вам дальше жить». Но где гарантия, что именно в Москве установят замечательную жизнь для регионов?
       До сих пор российское законодательство строилось все-таки как федеративное. На уровне Федерации принимались законы, которые потом конкретизировались субъектами, и местная специфика учитывалась. Понимаете, у нас было это право: вносить свои коррективы региональными законами. А новые проекты федеральных законов теперь носят все более императивный характер: будет так, и только так. А ведь местное самоуправление согласно Конституции (плохой, быть может, но Конституции) — предмет совместного ведения субъектов Федерации и самой Федерации. Как же можно при этом в упор не видеть собственно жизнь России!..
       Да, на практике сегодня не очень удачно с местным самоуправлением… Но с федерализмом тоже не все в порядке… И что? Не жили хорошо, не будем и начинать?
       У меня такое впечатление, что все это делается лишь ради того, чтобы создавать видимость демократической картинки. И обеспечить унитарную сущность государства».
       
       Слушала Алексея Клешко, отмечала, как часто он повторяет: «…на уровне Федерации…», «…на уровне Федерации…». И не могла понять: что меня так коробит в этих словах? Ага, вспомнила!
       Это было в Голландии. В 1997-м, кажется, году там ввели новшество. В трамваях стали работать психологи. Нет, они не проверяли билетики и не ловили «зайцев». Психологи отвечали за «душевную атмосферу» в трамвае. Чтобы, не дай бог, никто никого словом, взглядом или жестом не обидел, не унизил. Чтобы не допустить или сразу же предотвратить любой, даже самый ничтожный конфликт.
       В Голландии все время думают о человеке на уровне трамвая! А у нас? Думают ли на уровне Федерации о жизни «на уровне трамвая»? Или только о своем уровне?
       Александр Солженицын, когда вернулся на родину, сказал: «Россия не станет демократической, пока регионы, города, общины не будут управляться демократически выбранным правительством».
       А мы кому отдаем реальную власть в регионах, городах и общинах? Чиновникам из Москвы? Хотя Россия — страна очень большая, все равно мы должны упор делать на малое. Как в Голландии. Помнить об «уровне трамвая».
       А ведь несколько лет назад, когда Солженицын в Госдуме говорил о земствах, его никто не понял. Или — наоборот? Как раз очень хорошо поняли — и потому не приняли? Не захотели делиться властью. Хотя земства — это и есть организация жизни на местах. Организация надежды.
       
       Роль земств во Франции, например, выполняют коммуны. Коммуна — самая малая административная единица страны. И самая серьезная. Всего коммун здесь 36 763. Французы сами признаются: «Цифра — совсем бредовая. В Германии только 800 коммун. Ну и что? Дело не в цифрах. А в том, что все наши 36 763 коммуны работают эффективно. И — на равных. И мэр Парижа, и мэр Марселя, и мэр деревушки в горах, где всего 150 жителей, статусы и полномочия имеют абсолютно одинаковые».
       Первые коммуны во Франции возникли в 1789 году. Но через 200 лет им была дана неслыханная самостоятельность. По реформе 1980 — 1982 гг.
       В чем суть этой реформы? Государство отказалось от многих своих внутренних компетенций и доверило их коммунам. Но! Усильте внимание: передавая коммунам компетенции, государство не забыло передать и ресурсы. У нас (см. Алексея Клешко): раз у местного самоуправления нет денег, на фиг ему полномочия? А во Франции: нате вам, коммуны, и то, и другое. И направьте все это на конкретные дела.
       И — направили. Хотели, как лучше, и получилось. Во Франции замечательно содержатся, например, автодороги. Все! Даже самые маленькие. И это — заслуга коммун. И железные дороги в полном порядке. И тоже благодаря коммунам.
       Нет, французское государство не отказалось раз и навсегда от всех своих функций. Просто произошло их перераспределение. В пользу коммун. И вместо нашей знаменитой гибкой вертикали власти и «анализов измененного законодательства» отношения государства и коммун стали партнерскими. И оказалось: можно не побеждать, а сотрудничать. Не приказывать, а обсуждать. Не командовать, а договариваться. Общаться на равных. Как говорят французы: «Можно работать и входить в политику обмена».
       Реформа 1980—1982 гг. во Франции была не реформой против государства. А реформой ради эффективности государства. Здесь уверены: все публичные власти должны работать вместе. И создавать власть влияния. Власть единства.
       
       Кстати, о том, кто что организовывает.
       Философ Владимир Соловьев утверждал: государство — это организованная жалость.
       А политик Владимир Ленин настаивал: государство — это организованная жестокость.
       Мы продолжаем жить по Ленину.
       
       А что законы? А законы в России пишутся, как говорил граф Бенкендорф, для подданных, а не для государства.
       
       Коммуны (или земства, или что-то на них похожее) делают страну коммунальной семьей. Не коммунальной кухней, а коммунальной семьей. Ударное слово «семья».
       Власть делегируется вниз. На самый нижний уровень. Очень близко подходит к человеку. И — очеловечивается. Одомашнивается.
       Это уже совсем другая философия. По этой философии человек выше государства.
       
       Одна дама — депутат из Тюмени — вот как откомментировала наш новый законопроект о местном самоуправлении: создав вертикаль власти, то есть «построив» губернаторов, Путин бросил им «за это» кость: не переживайте, что у вас теперь власти — кот наплакал; тем, кто совсем внизу, тоже ничего не будет.
       Никакого тебе САМОуправления? Никакой инициативы? Никакой социальной ткани? Никакого социального смысла?
       А другой мой знакомый, новый русский, объяснил суть новой реформы таким образом: если позволить уничтожить местное самоуправление, то все остальные просто встанут в очередь; сегодня прикончат местное самоуправление, завтра — депутатов, затем — регионы; всех «съедят», и опыт тут есть, копился десятилетиями, поколениями…
       
       И напоследок — две байки.
       Правда или нет, не знаю, но вроде бы французы хотели купить (или взять в аренду) в Москве какой-то особняк, и Лужков им помог, а за это якобы попросил у них выкупить (или взять в аренду) кладбище в Париже, где похоронены, в частности, многие знаменитые русские эмигранты. Короче, боюсь соврать, кто именно, ну чуть ли не Ширак пообещал Лужкову в этом деле подсобить… И вот Лужков, весь из себя праздничный, приезжает в Париж, а ему, допустим, тот же Ширак вдруг, ну очень виновато, говорит: ничего не могу поделать, коммуна возражает, а у нас вся власть — советам, тьфу-тьфу, коммунам. То есть заартачилась коммуна — и президент Франции не в силах был на нее надавить…
       Нет, вы только представьте: Путин что-то кому-то пообещал, а какой-нибудь российский поселковый Совет сказал: «Нет!», и чтоб вышло все не по Путину, а так, как поселковый Совет решил?!.
       А вот чему сама была свидетельницей.
       Франция, город Лион, беседа в мэрии. Один депутат из Калининграда задает заму мэра пространный вопрос: недавно было два дня рождения — 50 лет исполнилось Владимиру Путину и 70 лет Жаку Шираку; так вот, нам, в Калининградскую областную Думу, пришла из Москвы телеграмма: мол, надо подготовить подарки президенту России; и затейники ринулись исполнять рьяно этот почти приказ и подарили Путину живое страусиное яйцо, на котором был нарисован портрет Владимира Владимировича; а вот вы, мэрия Лиона, что подарили на юбилей своему «начальнику страны»?..
       Пауза. Долгая пауза. Подозрительно зловещая пауза. У зама мэра глаза становятся круглыми и огромными. Он просит переводчика более точно перевести вопрос. Переводчик переводит. Зам мэра — видно! — ничего не понимает. Просит более глубокого перевода. (Знает: Бог — в подробностях!) Наконец до него доходит. И он — в шоке.
       Отвечая, краснеет, бледнеет, путается в словах. Почти кричит: «Да вы что? Да мы же… не банановая республика!!! При чем тут юбилей? Какое нам дело до дня рождения Ширака? У нас своих забот полно! Здесь, в Лионе! Да нам никто из Парижа не смеет ни в чем указывать! И уж тем более — кого юбилеить, а кого — нет…»
       
       P.S. Рассмотреть во втором чтении законопроект по местному самоуправлению Госдума планировала 25 апреля с.г. Но решено перенести заседание на июнь. Почему? Правительство не успело подготовить финансовое обоснование президентских законопроектов.
       В комиссию под руководством замглавы президентской администрации Дмитрия Козака от представителей регионов поступило семь тысяч поправок к этому законопроекту. Ни в один закон не вносилось столько поправок. Даже в Налоговый и Бюджетный кодексы. О чем это говорит? Очень слабый закон. Хотя писали его два года.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera