Сюжеты

ВЛАСТЬ — ЭТО ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ

Этот материал вышел в № 29 от 24 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Подданные для государства или государство для подданных — вот основной конфликт между теми, кто пишет Закон, и теми, кого он коснется Одна моя подруга говорила: «Идеальных пар не бывает». Вот и пара – власть и человек – очень даже не...


Подданные для государства или государство для подданных — вот основной конфликт между теми, кто пишет Закон, и теми, кого он коснется
       

      
       Одна моя подруга говорила: «Идеальных пар не бывает». Вот и пара – власть и человек – очень даже не идеальна. Власть эгоистична и эгоцентрична. Саму себя отменить не может. И человека перед собой хочет иметь голеньким. В смысле беззащитным и зависимым. Но что же человек? Он-то почему так безропотно приобретает опыт унижения? Почему не поставит власть на место? Не заставит ее быть собой?
       
       А где место власти? Ичто она вообще такое?
       По определению власть — civil serviсe. Общественная служба. Служить обязана обществу. Человеку. А не наоборот.
       Не мы должны обслуживать власть и заглядывать: какое у нее там сегодня выражение лица? Довольна она нами или нет? Мы ведь и сами можем сделать строгое лицо. По отношению к ней.
       О реформе госвласти зашел недавно разговор на семинаре Московской школы политических исследований, или школы Лены Немировской, в Елабуге. Точнее, о новой редакции закона «Об общих принципах организации местного самоуправления». Депутаты из регионов просто рвались к микрофонам. Чувствовалось, на душе накипело у всех.
       Мы любим повторять: в Москве живется трудно, но, Господи, что творится на местах… А что творится на местах? В частности, с реформой госвласти?
       Итак, Татарстан, Елабуга, семинар. И — комментарий «человека из региона». Депутата Законодательного собрания Красноярского края Алексея КЛЕШКО.
       Слушаю, записываю, делаю пометки на полях блокнота.
       
       Движущая сила истории — чиновники?
       «Я хочу понять логику авторов нового закона. У нас плохое местное самоуправление? Поэтому — что? Давайте это поле запашем, и уж после все обязательно вырастет, как надо, — очень правильно, да? С чего вдруг? Худо-бедно на этом поле что-то произрастало. А теперь все губить? Изменяя — разрушать? До основания, да? А зачем?
       Давайте представим, как будет выглядеть новая модель финансирования. Ну, к примеру, образования. Текущий капитальный ремонт, плату за коммунальные услуги и т.д. финансирует муниципалитет. Зарплату учителям, расходы на учебный процесс — субъект Федерации. Однако исключительно по нормативам Минобразования РФ. А эти нормативы, знаете, как выглядят в 2003 году? Они в три раза ниже наших сегодняшних реальных затрат! То есть мы, красноярцы, должны нынче давать на образование в три раза меньше денег! Своих, красноярских, денег, понимаете? А что будет с качеством обучения? Откуда оно возьмется при такой экономии?
       Получается, самый главный наш начальник теперь — федеральный чиновник, который сел и что-то там в своей голове посчитал. А избранные на местах депутаты или избранные губернаторы никакого участия в этом принимать не могут. Но ведь этих избранных для управления уполномочивал народ. А кто избирал чиновников? Кто их знает, видит? Почему они — движущая сила истории?»
       
       Дальше мусора и кладбища не суньтесь!
       «Кто читал новый законопроект, обратил внимание: у местного самоуправления полностью отнимаются вопросы социальной защиты людей и вообще все вопросы организации социальной жизни. Что остается? Установка дорожных знаков, жилищно-коммунальное хозяйство, кладбища, вывоз мусора…
       Понимаете, мы, местная избранная власть, должны заботиться о том, чтобы нашим гражданам было удобно жить. А гражданам, учитывая нашу огромную географическую разбросанность, удобнее, чтобы органы местного самоуправления отвечали за как можно больший круг вопросов. Но именно этого в новом законопроекте нет.
       Я все время слышу в комиссии Козака, что у органов местного самоуправления не будет полномочий потому, что нет средств на эти полномочия. Интересно, а откуда возьмутся средства, если вы их забрали? А теперь и полномочия отнимаете… Впрочем, чего и не забрать, если функции становятся фикциями?
       Знаете, как проходит обсуждение законопроекта? Приглашаются люди из регионов. Приезжаем. Товарищи из Минэкономразвития что-то нам коротко докладывают, но в первый же перерыв авторы закона тихо исчезают. И когда нам дают слово — авторов закона уже нет в зале. Говорите, что хотите…
       Регионы меж собой пообщались, пожаловались друг другу и разъехались. А потом по почте мы получаем резолюцию, из которой следует, что мы — оказывается! — все в новом законопроекте очень даже одобрили…»
       
       О тех, кто «дорос» работать с собственным бюджетом
       «Наши коллеги из Эвенкии провели интересный эксперимент. Эвенкийский атономный округ — это огромная территория. И районы там были большие. А поселки очень маленькие. К тому же расположены друг от друга далеко. Так вот: в округе упразднили районы и всю власть отдали поселкам. Приоритет поселенческому принципу, понимаете? И сейчас бюджеты поселков принимаются на местных сходах.
       Два года уже эта модель реализовывается, и весьма успешно. И тем, кто говорит (и на парламентских слушаниях в том числе), что наши граждане не доросли, чтобы работать с бюджетом, эвенкийский опыт показывает: очень даже доросли. И сомневаться в этом — значит проявлять неуважение к собственным гражданам».
       
       Не жили хорошо, не надо и начинать?
       «Как-то на парламентских слушаниях выступал один из авторов законопроекта, г-н Шипов. И он озвучил логику «авторской группы»: мы дали субъектам РФ право организовать местное самоуправление, но они не справились, и мы теперь у них это право с чистой совестью забираем.
       «Вы не справились, — говорит федеральный законодатель, — и мы вам теперь скажем, как вам дальше жить». Но где гарантия, что именно в Москве установят замечательную жизнь для регионов?
       До сих пор российское законодательство строилось все-таки как федеративное. На уровне Федерации принимались законы, которые потом конкретизировались субъектами, и местная специфика учитывалась. Понимаете, у нас было это право: вносить свои коррективы региональными законами. А новые проекты федеральных законов теперь носят все более императивный характер: будет так, и только так. А ведь местное самоуправление согласно Конституции (плохой, быть может, но Конституции) — предмет совместного ведения субъектов Федерации и самой Федерации. Как же можно при этом в упор не видеть собственно жизнь России!..
       Да, на практике сегодня не очень удачно с местным самоуправлением… Но с федерализмом тоже не все в порядке… И что? Не жили хорошо, не будем и начинать?
       У меня такое впечатление, что все это делается лишь ради того, чтобы создавать видимость демократической картинки. И обеспечить унитарную сущность государства».
       
       Слушала Алексея Клешко, отмечала, как часто он повторяет: «…на уровне Федерации…», «…на уровне Федерации…». И не могла понять: что меня так коробит в этих словах? Ага, вспомнила!
       Это было в Голландии. В 1997-м, кажется, году там ввели новшество. В трамваях стали работать психологи. Нет, они не проверяли билетики и не ловили «зайцев». Психологи отвечали за «душевную атмосферу» в трамвае. Чтобы, не дай бог, никто никого словом, взглядом или жестом не обидел, не унизил. Чтобы не допустить или сразу же предотвратить любой, даже самый ничтожный конфликт.
       В Голландии все время думают о человеке на уровне трамвая! А у нас? Думают ли на уровне Федерации о жизни «на уровне трамвая»? Или только о своем уровне?
       Александр Солженицын, когда вернулся на родину, сказал: «Россия не станет демократической, пока регионы, города, общины не будут управляться демократически выбранным правительством».
       А мы кому отдаем реальную власть в регионах, городах и общинах? Чиновникам из Москвы? Хотя Россия — страна очень большая, все равно мы должны упор делать на малое. Как в Голландии. Помнить об «уровне трамвая».
       А ведь несколько лет назад, когда Солженицын в Госдуме говорил о земствах, его никто не понял. Или — наоборот? Как раз очень хорошо поняли — и потому не приняли? Не захотели делиться властью. Хотя земства — это и есть организация жизни на местах. Организация надежды.
       
       Роль земств во Франции, например, выполняют коммуны. Коммуна — самая малая административная единица страны. И самая серьезная. Всего коммун здесь 36 763. Французы сами признаются: «Цифра — совсем бредовая. В Германии только 800 коммун. Ну и что? Дело не в цифрах. А в том, что все наши 36 763 коммуны работают эффективно. И — на равных. И мэр Парижа, и мэр Марселя, и мэр деревушки в горах, где всего 150 жителей, статусы и полномочия имеют абсолютно одинаковые».
       Первые коммуны во Франции возникли в 1789 году. Но через 200 лет им была дана неслыханная самостоятельность. По реформе 1980 — 1982 гг.
       В чем суть этой реформы? Государство отказалось от многих своих внутренних компетенций и доверило их коммунам. Но! Усильте внимание: передавая коммунам компетенции, государство не забыло передать и ресурсы. У нас (см. Алексея Клешко): раз у местного самоуправления нет денег, на фиг ему полномочия? А во Франции: нате вам, коммуны, и то, и другое. И направьте все это на конкретные дела.
       И — направили. Хотели, как лучше, и получилось. Во Франции замечательно содержатся, например, автодороги. Все! Даже самые маленькие. И это — заслуга коммун. И железные дороги в полном порядке. И тоже благодаря коммунам.
       Нет, французское государство не отказалось раз и навсегда от всех своих функций. Просто произошло их перераспределение. В пользу коммун. И вместо нашей знаменитой гибкой вертикали власти и «анализов измененного законодательства» отношения государства и коммун стали партнерскими. И оказалось: можно не побеждать, а сотрудничать. Не приказывать, а обсуждать. Не командовать, а договариваться. Общаться на равных. Как говорят французы: «Можно работать и входить в политику обмена».
       Реформа 1980—1982 гг. во Франции была не реформой против государства. А реформой ради эффективности государства. Здесь уверены: все публичные власти должны работать вместе. И создавать власть влияния. Власть единства.
       
       Кстати, о том, кто что организовывает.
       Философ Владимир Соловьев утверждал: государство — это организованная жалость.
       А политик Владимир Ленин настаивал: государство — это организованная жестокость.
       Мы продолжаем жить по Ленину.
       
       А что законы? А законы в России пишутся, как говорил граф Бенкендорф, для подданных, а не для государства.
       
       Коммуны (или земства, или что-то на них похожее) делают страну коммунальной семьей. Не коммунальной кухней, а коммунальной семьей. Ударное слово «семья».
       Власть делегируется вниз. На самый нижний уровень. Очень близко подходит к человеку. И — очеловечивается. Одомашнивается.
       Это уже совсем другая философия. По этой философии человек выше государства.
       
       Одна дама — депутат из Тюмени — вот как откомментировала наш новый законопроект о местном самоуправлении: создав вертикаль власти, то есть «построив» губернаторов, Путин бросил им «за это» кость: не переживайте, что у вас теперь власти — кот наплакал; тем, кто совсем внизу, тоже ничего не будет.
       Никакого тебе САМОуправления? Никакой инициативы? Никакой социальной ткани? Никакого социального смысла?
       А другой мой знакомый, новый русский, объяснил суть новой реформы таким образом: если позволить уничтожить местное самоуправление, то все остальные просто встанут в очередь; сегодня прикончат местное самоуправление, завтра — депутатов, затем — регионы; всех «съедят», и опыт тут есть, копился десятилетиями, поколениями…
       
       И напоследок — две байки.
       Правда или нет, не знаю, но вроде бы французы хотели купить (или взять в аренду) в Москве какой-то особняк, и Лужков им помог, а за это якобы попросил у них выкупить (или взять в аренду) кладбище в Париже, где похоронены, в частности, многие знаменитые русские эмигранты. Короче, боюсь соврать, кто именно, ну чуть ли не Ширак пообещал Лужкову в этом деле подсобить… И вот Лужков, весь из себя праздничный, приезжает в Париж, а ему, допустим, тот же Ширак вдруг, ну очень виновато, говорит: ничего не могу поделать, коммуна возражает, а у нас вся власть — советам, тьфу-тьфу, коммунам. То есть заартачилась коммуна — и президент Франции не в силах был на нее надавить…
       Нет, вы только представьте: Путин что-то кому-то пообещал, а какой-нибудь российский поселковый Совет сказал: «Нет!», и чтоб вышло все не по Путину, а так, как поселковый Совет решил?!.
       А вот чему сама была свидетельницей.
       Франция, город Лион, беседа в мэрии. Один депутат из Калининграда задает заму мэра пространный вопрос: недавно было два дня рождения — 50 лет исполнилось Владимиру Путину и 70 лет Жаку Шираку; так вот, нам, в Калининградскую областную Думу, пришла из Москвы телеграмма: мол, надо подготовить подарки президенту России; и затейники ринулись исполнять рьяно этот почти приказ и подарили Путину живое страусиное яйцо, на котором был нарисован портрет Владимира Владимировича; а вот вы, мэрия Лиона, что подарили на юбилей своему «начальнику страны»?..
       Пауза. Долгая пауза. Подозрительно зловещая пауза. У зама мэра глаза становятся круглыми и огромными. Он просит переводчика более точно перевести вопрос. Переводчик переводит. Зам мэра — видно! — ничего не понимает. Просит более глубокого перевода. (Знает: Бог — в подробностях!) Наконец до него доходит. И он — в шоке.
       Отвечая, краснеет, бледнеет, путается в словах. Почти кричит: «Да вы что? Да мы же… не банановая республика!!! При чем тут юбилей? Какое нам дело до дня рождения Ширака? У нас своих забот полно! Здесь, в Лионе! Да нам никто из Парижа не смеет ни в чем указывать! И уж тем более — кого юбилеить, а кого — нет…»
       
       P.S. Рассмотреть во втором чтении законопроект по местному самоуправлению Госдума планировала 25 апреля с.г. Но решено перенести заседание на июнь. Почему? Правительство не успело подготовить финансовое обоснование президентских законопроектов.
       В комиссию под руководством замглавы президентской администрации Дмитрия Козака от представителей регионов поступило семь тысяч поправок к этому законопроекту. Ни в один закон не вносилось столько поправок. Даже в Налоговый и Бюджетный кодексы. О чем это говорит? Очень слабый закон. Хотя писали его два года.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera