Сюжеты

БЕЗЗАЩИТНАЯ БРАТВА

Этот материал вышел в № 29 от 24 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Процесс над ореховской группировкой отложен снова — еще один обвиняемый остался без адвоката В конце марта, в № 21 «Новой газеты», я сообщил читателям почти невероятное: с 6 февраля прошлого года судья Мосгорсуда Николай Говоров не в силах...


Процесс над ореховской группировкой отложен снова — еще один обвиняемый остался без адвоката
       
       В конце марта, в № 21 «Новой газеты», я сообщил читателям почти невероятное: с 6 февраля прошлого года судья Мосгорсуда Николай Говоров не в силах продолжить процесс над ореховской группировкой. Причина: один адвокат заболел, второй вдруг уехал в отпуск, третий вообще пропал неведомо куда. А беззащитных братков судить боже упаси — беззаконие.
       Деяния тамошней братвы я уже описывал дважды — и в прошлом году («По следам мертвеца», № 8), и в нынешнем, совсем недавно («Антикиллеры», № 21). Там жуткое: почти три десятка убийств (32 тома документальных кошмаров).
       Довольно деликатно я намекал, что процесс разваливают более чем странные действия защиты. Николай Юрьевич, судья, был в тот день, 18 марта, необычно свиреп и едва не поклялся, что буквально завтра суд наконец начнется так, как этого требует закон: с чтения обвинительного заключения (два толстенных тома)
       Чтобы дальнейшие события были понятны, вкратце расскажу, что мне в тот день запомнилось и, как я догадался, вывело из себя обычно спокойного Говорова.
       Ну, например, встает адвокат Саенко Александр Владимирович и неспешно начинает говорить, что у него есть масса ходатайств к суду и процесс начинать нельзя, покуда он их не изложит. Говоров, разумеется, готов слушать, и адвокат приступает к раскопкам в своем портфеле. Потом долго объясняет, что вот, мол, все ходатайства приготовил, в портфель уложил, а теперь их как корова языком слизала. Исчезли — и все тут.
       Потом ушло время на представление нового адвоката Николая Буянского — ему предстоит защищать Полякова.
       Для ознакомления с делом Буянский требует два месяца, а покуда суд подождет. Судья тут же выносит решение: мэтр Буянский будет знакомиться с делом в свободное от заседаний время.
       Говоров:
       — Адвокат Кузнецов опоздал на два часа, адвокат Саенко просил заслушать ходатайства, которых у него нет. С завтрашнего дня, с 19 марта, будем работать каждый день, никаких опозданий, болезней и отпусков.
       Ранним утром 19-го спешу в суд. Спешат судьи, адвокаты, конвой с тринадцатью особо опасными обвиняемыми.
       11 часов — Говоров уже в мантии, пылинки с нее секретарь Анечка уже сдула, можно идти в зал, но — стоп: звонок телефона. Она слушает и бледнеет, на Николая Юрьевича смотрит с печалью: адвокат Саенко заболел, и когда встанет на ноги — одному Богу известно.
       — Перерыв до 21 апреля, — убитым голосом объявляет судья. На скамье подсудимых — возня и приглушенный хохот.
       Через месяц, 21-го, я застал Говорова в мрачном одиночестве. Узнаю: 18-го, в пятницу, из Гильдии российских адвокатов, где трудится мэтр Саенко, позвонила секретарь и велела Александра Владимировича не ждать — он уехал в отпуск.
       Говорова я ни о чем не спрашиваю: он яростно колотил клавиши компьютера, лицо свирепое. Пишет гневное письмо председателю Гильдии российских адвокатов Г. Мирзоеву. Гасан Борисович — правовед известнейший, депутат Государственной Думы, а потому, как уверен судья, поймет и его гнев, и его беспомощность перед адвокатскими сюрпризами, и покорнейшую просьбу: сей же момент отозвать беглого Саенко из отпуска и обязать участвовать в судебном заседании 25 апреля. Адвокаты — народ обидчивый, а потому попробуй скажи, что здесь сговор, бойкот суда, намеренный, а вовсе не случайный срыв всех заседаний, считая с прошлогоднего февраля. Зачем это, кому выгодно? И не странно ли, что обвиняемые, успевшие просидеть в СИЗО и во время предварительного следствия, и во время многомесячных поездок в суд и обратно, по 3—4 года сносят все это безропотно и покорно, не жалуются и не протестуют, а об отводе адвокатов, оставляющих их беззащитными, вообще не заикаются?
       И все-таки: что — на все эти болезни, опоздания и нежданные отпуска управы нет? Адвокаты творят, что хотят, и закон для них не писан?
       Закон-то как раз писан, и совсем недавно: 1 июля 2002 года вступил в силу федеральный закон № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Документ этот пространный и объемный, но мне, каюсь, интересно только одно: права и обязанности адвокатов в нем прописаны?
       Читаю внимательно главу 2 статьи 6 и 7: в первой — права, во второй — обязанности. Вот обязанности и напомню:
       «Адвокат обязан:
       1) честно и добросовестно отстаивать интересы доверителя…
       2) исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве (выделено мной. — Г.Р.)».
       Меры ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей определяет совет адвокатской палаты, они достаточно строги, мало не покажется.
       Мэтр Мирзоев, которому судья Говоров отправил свое послание об адвокате Саенко, может стать первым, кто применит к своему явно недобросовестному коллеге строгости нового закона. И кто знает, вдруг после этого секретарь Мосгорсуда Анечка в один прекрасный день откроет двери в зал судебных заседаний, скажет привычное: «Суд идет!» — и это будет чистейшей правдой.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera