Сюжеты

ИТОГ НАЧАЛА ВЕКА

Этот материал вышел в № 30 от 28 Апреля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Расшифровать новые русские символы проще простого. Это-то и настораживает Магнитные бури – сильные возмущения магнитного поля Земли, резко нарушающие его плавный суточный ход; вызываются воздействием усиленных потоков солнечной плазмы...


Расшифровать новые русские символы проще простого. Это-то и настораживает
       

   
       Магнитные бури – сильные возмущения магнитного поля Земли, резко нарушающие его плавный суточный ход; вызываются воздействием усиленных потоков солнечной плазмы (солнечного ветра) на магнитосферу Земли.
       (СЭС)
       
       Плохая у нас работа. Ничего не присочинишь, что вижу, то пою. На коротком поводке у злобы дня. Другое дело – кино! Кино, это – да. Улетай себе на крыльях мечты и фантазии, куда душе угодно. Одно слово – фабрика грез. Придумал человечка, из его ребра выстругал другого, сочинил им отношения, создал небо, землю – жилплощадь и командуй: да будет мотор! Практически – демиург.
       Поэтому мне всегда удивительно и странно, и даже отчасти обидно, когда художники сами, по своей воле отказываются от этой свободы и стреноживают себя путами актуальности.
       Впрочем, когда речь идет о таких мастерах, как Абдрашитов и Миндадзе, все сложнее. Снимая публицистическое кино, они оставались вещью в себе, загадкой не только для зрителя, но и для критики. Их морализаторство и нравственная проповедь опирались на острейший психоанализ времени, и потому текст, задуманный как откровенный, обретал сокровенный смысл.
       Я не знаю в нашем кино других художников, которые могли бы проникнуть в природу любого явления современности на такую глубину – изначальной лавы. На тот огнедышащий уровень, где, собственно, и формируется связь времен. Оттого достигали их фильмы дикого и неотразимого сочетания ледяной логики и горячечного бреда, являясь вакциной и болезнью в одном, извините, флаконе.
       Все недостатки их кино – продолжения достоинств, и наоборот. В такой гремучей смеси иначе и быть не может. Сейсмоопасные зоны, как правило, поражают красотой, но поди-ка поживи у подножия вулкана. Конечно, Абдрашитов и Миндадзе «откликались» на движения жизни, как на движения земной коры. Ибо жили даже не у подножия, а внутри, в жерле. Но, согласитесь, показания сейсмографа нельзя назвать конъюнктурой.
       Если бы не было «Времени танцора», а эпоху до этого – «Парада планет», я бы сказала, что на этот раз Абдрашитова испепелила-таки лава факта.
       Не угодно ли: все рабочие завода поделены на две группировки, партии, банды. Две огромные толпы, что ни ночь, бьются насмерть за своих избранников – двух поганых олигархов, якобы конкурентов на выборах в директоры этого завода. Олигархи, конечно, оказываются заодно (и даже практически на одно лицо), и толпа, объединившись, смыв кровавые сопли и переодевшись в белое, радостно их приветствует. Одного честнягу, который желает разобраться, за что кровь проливали, расстреливают менты. Герой, хороший парень, давно все понял, но не может остановиться, теряет жену, лучшего друга, веру в людей и смысл жизни и отдает себя во власть монголоидной толстухе-крановщице.
       Символика плакатна, что твоя агитбригада. Это-то и настораживает. Не та фирма.
       Длинной ломаной линией (через «Армавир» и др. пункты) соединим «Парад планет» и «Время танцора»; завершим схему прямым коротким отрезком с «Магнитными бурями» в конечной точке.
       Мужики, испытывающие кризис возраста и жанра, отправились поиграть в войну и попали в искаженное пространство времени, где сжатая спираль жизни развернулась, словно лист Мёбиуса, и прошлое совпало с будущим. Это 1984 год, конец тухлейшей и подлейшей из эпох, предчувствие перемен, подведение итогов. Сорокалетние шестидесятники (герои и авторы) земную жизнь прошли до половины и очутились, как им и положено, в сумрачном лесу. Сойдясь в фокусе танцплощадки, нелепые бойцы смущены явленным каждому откровением: время танцора еще не пришло.
       Потом оно наступило. Не 91-й и не 94-й, а именно 97-й год (даты крайне важны у Абдрашитова) – пора ломки после первой дозы. Танцуют все.
       В 1997 году снят самый его болезненный фильм. «Навоевавшиеся мужики обречены на ад победителей, на вечное похмелье», — написал о «Времени танцора» Михаил Трофименков. Тогда, шесть лет назад, многие (я в том числе) не понимали, что все мы отныне обречены на это похмелье. Абдрашитов и Миндадзе, как всегда, поняли все.
       2003-й. Осмыслив опыт ломки и растления, они вновь подвели некоторые итоги в пугающе простой и безнадежной картине.
       Думаю, не случайно двум полярным фильмам – насквозь метафорическому и насквозь конкретному, как пособие по политтехнологии, – даны названия космических явлений.
       Гражданственность Абдрашитова, о которой за три десятилетия не написал только ленивый, кажется мне сейчас несколько преувеличенной. На самом деле их с Миндадзе гораздо больше социологии и политики занимает именно космизм, пространственно-временная суть и связь вещей и явлений. Новый фильм вписан не столько в политическую жизнь страны, сколько в систему мироздания, сконструированную Вадимом Абдрашитовым и Александром Миндадзе из подручного материала. В этой системе время материально и потому может принимать различные агрегатные состояния. В «Параде планет» оно было всепроникающим паром. В «Магнитных бурях» сгустилось до вязкой смолы. Время не отпускает, люди пытаются вырваться, но только глубже увязают во вчерашнем дне – не так, впрочем, Сурка, как Дурака…
       Вновь спираль развернулась листом Мёбиуса. Вновь мы увидели собственный затылок, пройдя земную жизнь еще на четверть. Парад планет оказался чреват магнитными бурями. Не знаю, так ли это в природе, радиофизику Абдрашитову виднее.
       Не люблю оценивать кино с точки зрения «картинки». Когда плохо снято и актеры плохие, то и говорить нечего, потому что это не кино.
       У Абдрашитова кино есть практически всегда, поскольку он профессионал. Магнитная вязкость, мерзость расплавленной резины времени ощущается в фильме физически. Ритуальный выход толп на ночное махалово, с которого начинается картина (оператор Юрий Шайгарданов), действует, как тантрическая музыка, на все органы чувств, но прежде всего на подсознание: в какой-то момент начинаешь ощущать себя частью этой биомассы. И больше кожей чуешь, чем понимаешь головой, что, сколько бы ни клялся Валек своей Марине, как ни боялся бы ее потерять, все равно снова пойдет ночью на бой, потому что – ну как не пойти? И даже застукав лидеров предвыборной бойни вместе в кабаке и все поняв, все равно идет, сначала сопротивляясь силовым линиям толпы, подхватившей его, но по ходу вызверяясь все больше, до полного беспамятства…
       И крановщица Таня тоже вовсе не сманивает героя, она поглощает его, как биомасса поглощает оторвавшуюся было частицу.
       А то, что глаза у Тани раскосые… ну, наверное, это важно Абдрашитову, иначе зачем бы ему искать и находить Рушану Зиафитдинову, актрису с лицом Чингисхана. Лично мне-то, признаюсь, по фигу, какое у нее лицо. Меня вообще с некоторых пор мало волнуют лица, и не только актеров. Я их плохо различаю, новые лица, и забываю имена. Это, конечно, моя проблема. Но, с другой стороны, участившиеся магнитные бури, говорят, очень влияют на память, подавляют волю и ослабляют внимание. И явление это вселенского, а не районного масштаба.
       Я вообще удивляюсь, как всех нас еще не размозжило это чудовищное начало века, не сплющило до биомассы и не унесло солнечным ветром к чертовой матери сквозь время и его пространство.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera