Сюжеты

КСИВА В ЖИЗНЬ

Этот материал вышел в № 31 от 05 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Или эксклюзивная фотография На углу красной кирпичной стены висел истертый листок: «Внимание, розыск!». Под чернильным силуэтом головы неровными печатными буквами сообщалось: «Ушел из рая и не вернулся человек. Особые приметы: отчужден от...


Или эксклюзивная фотография
       
       На углу красной кирпичной стены висел истертый листок: «Внимание, розыск!». Под чернильным силуэтом головы неровными печатными буквами сообщалось: «Ушел из рая и не вернулся человек. Особые приметы: отчужден от Бога, ищет выгоду во всех делах. Всем, кто что-либо знает о нем, просьба сообщить по адресу: Кривец, специнтернат, Михаилу Ивановичу».
       Кривец — небольшое селение в Ярославской области, названное так из-за кривизны рукава Волги. За невысокой и редкой оградкой под высокими соснами прятались домики специнтерната. Верно, сама природа своим благолепием подсказала место для богоугодного пристанища инвалидов и престарелых.
       Проникая сквозь решетку в окна кабинета, лучи солнца мешали фотографу. Клиент все время отворачивал голову в сторону.
       — Фас, пожалуйста, нам ваш профиль не нужен,— повторял фотограф.
       — Дядя Коля, действительно, ты же не в милиции, — не выдержал директор.
       Дядя Коля, повернув к нам лицо с рыжеватой, остриженной клинышком бородкой, надев очки, читал речитативом по дрожащему листку:
       — Мир к железу привык… кхе-кхе… Он на глине был жалок и ветох. Государство растений проходит с железным жезлом… Я видал, как фиалки под солнцем цветут на лафетах запыленных немецких орудий в полях под Орлом…
       — На майские буду читать пионерам, — сказал нам, закончив чтение, дядя Коля. Крякнул. Взяв трость, профессорской походкой вышел из кабинета.
       В коридоре прошипели: «Фуфло твоя ксива, новую мантулить надо».
       Шла съемка на паспорт. Пришла резолюция срочно выдать всем документы гражданина России. У многих жильцов интерната паспорт отобрали еще во времена первой отсидки.
       На воле эти люди оказались бездомными: кто бродяжничал, кто воровал.
       Следующим вошел к фотографу Михаил Иванович. Морщинистый, высохший, как дерево в жару, мужчина без лет. Дядя Миша потирал наколку на синеющем из рукава пиджака жилистом кулаке. Он не помнит, когда последний раз держал в руках паспорт. Пятый год в Кривце. Когда-то был, как сам говорит, «скалолазом».
       И работал бы Михаил Иванович монтажником, тянул бы высоковольтку по просторам родины, электричество в Кривец, Воркуту, Магадан, если б в один день — после получки — не пришил собутыльника.
       — Получил аванс… — начинает свой рассказ дядя Миша. — Обмыл с соседом, пиджак с деньгами у него оставил, проснулся в полседьмого (тогда вино до семи продавали), захожу к нему: «Похмели», а он: «Нету». Я: «Где мой пиджак?». Он: «Не видел». Ну, говорю, мразь безбожная, трудового человека грабить… На подоконнике черенок от лопаты лежал…
       После скорой расправы монтажник, надев пиджак, еще успел в магазин. В пиджаке его и судили по 103-й, но отсидел не все, за примерное поведение дали вольную с постоянным надзором участкового. На работу без паспорта не брали. Когда участковый надоел, решил обменять квартиру на меньшую с доплатой. Новоселье отпраздновать не успел, как явился участковый «с поздравлением»: «Ты что, козел, решил слинять от меня?». И отправили дядю Мишу за нарушение режима на зону досиживать. Но вскоре судьба улыбнулась ему, объявили амнистию. Вернулся он на новую квартирку, дверь открывает и видит на полке фуражку участкового.
       Пошел дядя Миша к депутату заявлять о краже квартиры.
       — Как ты можешь на власть жаловаться, — ударил кулаком по столу депутат, — она тебе свободу дала…
       — Какую свободу? Ты, п…р гнойный, меня освободил, что ли? — не выдержал дядя Миша…
       Сбежал от охранника и прыгнул в трамвай.
       На свободе дядя Миша мыкался еще долго, пока не оказался на операционном столе с язвой. Из больницы его, без паспорта, семьи и дома, отправили в Кривец.
       — Да, если бы вино не продавали только до семи…— глубокомысленно заметил директор.
       Директор интерната Николай Крайний – врач из русских эстонцев. После распада Союза он оказался без работы со старым советским паспортом. Кто-то из знакомых предложил это место в ярославской глубинке. Сейчас тоже российский паспорт получает. Со своей судьбой Крайний как-то справился. Захотелось и другим помочь.
       — Я ведь хотел в этом бардаке навести порядок,— произнес директор.— Места-то какие… Сосны, Волга… кладбище. Завести тут натуральное хозяйство и горя не знать. Ловить рыбу, собирать грибы, копать картошку.
       Но европеизировать Кривец русскому эстонцу Крайнему пока не удалось. Питомцы интерната не захотели обеспечивать себя. «Разучились работать, — посетовал директор. — Им бы лучше по карманам мелочь тырить, просить милостыню и бутылки собирать».
       
       Жила в интернате Зина. Сколько лет ей, уж и сама не помнила. Всю жизнь воровала. «Я, Николай Маратович, — разоткровенничалась как-то Зина, — если не украду, чувствую себя плохо — мигрень начинается».
       Как-то выбралась она в Рыбинск. Зашла в подъезд, а там свадьба. В этот момент жениха заставляли выкупать невесту. «Имя милой на подносе ты рублями напиши», — завизжали подружки. Потом, выставив туфли за дверь, стали кричать: «А невеста-то у тебя босая, бо-са-я!». Пока родня жениха вынимала последние деньги, туфли исчезли, как в сказке. Если жених был готов смириться с босотой невесты, то родня новобрачной побежала во двор.
       Недолго Зина примеряла обувку. «Белые, на высоком каблуке, по ноге, никогда таких не было», — вспоминала она потом.
       …В фуфайке, с красивыми ногами стояла она в луже на рыбинских задворках, когда повязала ее пьяная шобла.
       Недавно на вечную «невесту» опять запрос пришел. Значит, снова залетела.
       Как я понял, кривецкие живут сезонной работой.
       Сейчас вот готовятся к юбилею Санкт-Петербурга. Наслышаны о том, что в Питере будет много иностранцев.
       Главной заботой Крайнего было лечение подопечных. Его, западника, к тому же и доктора, раздражает система лечения. А точнее, система обмана.
       — Мы же платим страховые по понятиям. Михаил Иванович, вот ты лежал в больнице, тебе капельницу ставили, процедуры проводили? А? Нет.
       Дядя Миша покорно покинул больницу, не долечив язву. Он даже не поусердствовал, не дошел до регистратуры, чтобы узнать, а от чего его лечили марганцовкой и аспирином.
       — Беспредел, — проскрипел дядя Миша. – Вот раньше были вора€. Сидели: вора€ отдельно, мужики отдельно. Был порядок. Помню, два грузина сбежали, взяли с собой белоруса, жрать-то надо в дороге. Вот, бывало, подойдешь к любому: братан, покурим? Базару нет. А сейчас… сидят шоколадные мальчики. Сами по себе. Какая-то баулина у него, как куркуль, жрет один. Блатота.
       — Вот, допустим, дядь Миш, пенсионный фонд — это как общак? — спросил директор. — А что бывает с теми, кто залезает в общак?
       Дядя Миша провел по шее.
       — А вот Мавроди, по-твоему, вор? А Березовский? – не унимался Крайний.
       — Не-ет… Какой же Березовский вор? Вот у тебя лежала пачка. Тут на столе, — обратился ко мне.— Я ее взял незаметно. Украл, — довольно сказал он. — А тут у всех на глазах, какое же это воровство! Сами отдали.
       Дядя Миша был смотрящим. Одно время имел даже свою экономку (женщину, на которую не надо тратить деньги).
       В коридоре кто-то громко крикнул: «Обломись… канай отсюда». Смотрящий вышел успокоить народ.
       Крайний поправил берет. Он похож на художника. Грустно пояснил: конечно, и у них в доме случается всякое, люди же живые, ну это, как говорится, дела семейные. На столе директора лежала папка: «Дело …». «Обеспечаемый (никакого иного, более благозвучного слова в канцелярском языке для клиентов интерната не нашлось. — С.С.) Антоненков в состоянии алкогольного опьянения подошел к кровати обеспечаемого Кондратьева и растопыренными пальцами рук ткнул в глаз… Обеспечаемый Кондратьев взял с тумбочки алюминиевый чайник… Обеспечаемый Антоненков открутил ножку от кровати…»
       
       В районе требовали ускорить паспортизацию. Впереди выборы. В спешке случился казус. На «обеспечаемого» Смирнова пришла бумага: при проверке обнаружилось, что будто бы он в 47-м году сбежал из Владимирской тюрьмы. А кривецкий Смирнов дальше Рыбинска не выезжал отродясь. Перепутали в компьютере МВД!
       — Я считаю, наши обеспечаемые — да, маргиналы, да, живут одним днем. Изо всех ценностей у них только одна жизнь и осталась. И мы здесь для того, чтобы оберегать ее.
       В последнее время кривецкие увлеклись богомольством. Смотрящий дядя Миша стал пастором. Кто-то привез бесплатную Библию из города. А там американский адрес издателя. Написали в Америку: «Нуждаемся в Слове Божьем». Американцы прислали книг на весь интернат. А потом, спустя полгода, вдруг приехали проведать рабов божьих. Так кривецкие богомольцы опять у них запросили Слово Божье. «Мы же вам присылали Библию», — удивились миссионеры. Все книги продали на рынке.
       
       Во дворе поэт дядя Коля читал медсестре: «Беспощадным железом покой человека изрезан…».
       — Это он свои стихи читает? — спросил я директора.
       — Недогонова, поэта-фронтовика, но читает как свои.
       Дядя Коля переписывал кусками из подшивки «Огонька» «Балладу о железе». И относил, как свои, стихи в газету «Волжские зори». Как-то редактор не удержался и спросил: а не кажется ли вам, когда вы пишете, что вроде как не вы это написали?
       — Еще как кажется, — спокойно сказал плагиатор и доверительно шепнул: — Это моей рукой Он водит…
       И показал пальцем в небо.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera