Сюжеты

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ: Я ЖЕСТКИЙ, ПОТОМУ ЧТО МЯГКИХ ВОКРУГ СКОЛЬКО УГОДНО

Этот материал вышел в № 31 от 05 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Я ЖЕСТКИЙ, ПОТОМУ ЧТО МЯГКИХ ВОКРУГ СКОЛЬКО УГОДНО Владимир Соловьев делает свои программы «Смотрите, кто пришел» и «Поединок» так, словно жанр политического шоу находится в самом расцвете. Политик нынче пошел осторожный, а Соловьеву...


Я ЖЕСТКИЙ, ПОТОМУ ЧТО МЯГКИХ ВОКРУГ СКОЛЬКО УГОДНО
       

    
       Владимир Соловьев делает свои программы «Смотрите, кто пришел» и «Поединок» так, словно жанр политического шоу находится в самом расцвете. Политик нынче пошел осторожный, а Соловьеву удается свести в одной студии правозащитника Ковалева и генерала Шаманова, правого либерала Немцова и генерала-патриота Смирнова... Соловьев говорит с милицейским начальником, олигархом, мафиози на равных, без подобострастия или стеба. В жизни Владимир Соловьев соответствует своему телевизионному образу — умный и точно формулирующий собеседник. О политиках, телевидении и о себе Владимир СОЛОВЬЕВ — «Новой газете».
       
       — Чем вам интересны ваши герои?
       — Мне вообще интересны люди, я люблю людей. Каждый из них — это колоссально сложный небесный механизм, каждый из них неслучаен. Мне интересны он и мир вокруг него; то, как он влияет на мир вокруг нас. Смотрите на скучного человечка — а от него зависит, выплатят ли вовремя зарплаты и пенсии. После этих слов обидятся господин Починок и господин Зурабов, но они как раз интересные и любопытные собеседники. Если человек добился того, что он является принимающим решения и, следовательно, пришел ко мне на эфир, то, значит, не так он прост и скучен.
       — Ваши интервью довольно жесткие. Это ваш личный стиль или особый жанр журналистики?
       — Конечно, это жанр журналистики, но в то же время это стиль, который мне близок. Он жесткий, потому что мягких вокруг сколько угодно. Он жесток, но всегда корректен. Я никогда не перехожу границ, никогда не употребляю ругательных эпитетов. Я жестко формулирую, но жестко — потому что точно в цель.
       — Скажем, комментарии вашего коллеги Черкизова с ненормативной лексикой — это хамство или жесткость суждения?
       — Во-первых, он не интервьюер, а ведь хамство — всегда адресное. А во-вторых, он делает то, что считает правильным. У меня есть друг — жуткий матерщинник. И мат — это его художественный метод. Я его не использую, мне он не близок, но я признаю его право на существование.
       — Бывает, что вам сложно «раскусить» собеседника, найти с ним общий язык?
       — Я не пытаюсь их кусать или колоть. Ведь все те люди, которые ко мне приходят, — они тяжеловесы. Они целостны, просто я пытаюсь какие-то вещи вскрыть. Я не стремлюсь, чтобы они сказали: «Да, Владимир, вы правы, как мы могли, боже мой!..»; пасть, удариться лбом оземь, сдать награбленное добро и устроить покаяние Раскольникова на Сенной площади. Нет, я не настолько наивен. Да и у меня не взбалмошные студенты в гостях.
       — А бывает, что отказываются сниматься?
       — Конечно. Например, Михаил Касьянов отказался. Сказал, что не его формат ходить по телепрограммам. Вот буквально перед нашей беседой звонил Березовский. Мы хотели с ним сделать интервью, но он сказал, что именно на тему, которую мы предлагали, говорить пока не хотел бы. Это нормальная ситуация: кто-то не может, у кого-то другие дела. Но число политиков и общественных деятелей, которые готовы к нам прийти, гораздо больше. И я не знаю человека, который бы сказал: «Нет, я никогда к Соловьеву не пойду» — такого не было. Наоборот, даже пошли люди, которые принципиально не ходили на ТВ-6, когда это был канал Березовского. Первое интервью мы делали с Евгением Максимовичем Примаковым, что в то время казалось просто невозможным.
       — А какие у вас отношения за кадром до и после съемок?
       — По-моему, я в кадре абсолютно такой же. Со многими людьми, которые приходят, в жизни я на «ты», а в кадре — всегда на «вы». Многих людей я знаю по предыдущей жизни. С Димой Рогозиным мы много лет встречались в комитете молодежных организаций (был такой при ВЛКСМ. — Ред.). С членом правительства Игорем Костиковым когда-то вместе снимали квартиру. С Аркадием Зарковичем и замом Грефа Андреем Шаровым вместе в футбол играем, с Геннадием Бурбулисом тоже по футболу знакомы. С губернатором Мишей Прусаком регулярно езжу на фестиваль юмористического кино. С Борей Немцовым и Ирой Хакамадой я дружу, с Олегом Морозовым у нас прекрасные отношения. С Григорием Явлинским я дружу. Евгения Максимовича Примакова я знаю как директора Института мировой экономики и международных отношений, где я был аспирантом, а потом младшим научным сотрудником. Я знаю этих людей из реальной жизни, с ними я общаюсь не только в кадре, но и в обычной жизни. Вне зависимости от их партийной принадлежности. Ты должен жить тем, чем живут твои собеседники. Ты должен знать и их сторону жизни, и то, как живет народ. Провести политическое интервью, не понимая, как проистекают политические процессы, — примерно то же самое, что ты всю жизнь учил английский, а тебе скажут: «Вот тебе учебник французского, готовься — вечером у тебя в гостях будет Мирей Матье». Не поможет учебник французского! Поэтому некоторые псевдополитические ведущие выглядят такими растерянными, когда надо задавать вопросы. А вопросы эти им написал редактор, и они — только говорящие головы.
       — А случались после эфира обиды? Кто-нибудь зуб на вас точит?
       — Мы — я говорю не только про себя, но и про команду, которая делает программы «Поединок» и «Смотрите, кто пришел»,— предельно корректны. При чем тут мы, если ты сам сидишь и все это говоришь. Надо отдавать себе отчет в том, что говоришь. Как-то нам с высокой трибуны пальчиком погрозил Грызлов. В «Поединке» встречались Геннадий Зюганов и Олег Морозов, который нам по-человечески более симпатичен, безотносительно политики. А по итогам голосования победил Зюганов. Народ проголосовал: 48 тысяч — за Зюганова против 16 — за Морозова. И Грызлов обвинил нас, что Зюганову было выделено больше телефонных линий. Нам пришлось взять справку из организации, которая проводит голосование, что это не так. Даже не стали говорить, что вся редакторская группа в это время на эфире не присутствует, дома смотрит и болеет вместе со зрителями. Обвинять меня в продажности и ангажированности по крайней мере смешно. Есть факты — сажайте в тюрьму. Нет — извините.
       — А если ваш собеседник начинает вести себя как-то неадекватно, как вы урезониваете? Вроде Березовского в прямом эфире «Страна и мир», когда он начал Путина обвинять в убийстве Юшенкова?
       — У нас никогда такого не было. Все собеседники были адекватны, по крайней мере себе. Часто говорили вещи, которые цивилизованному человеку кажутся ужасными, но естественны для гостя. Например, слова господина Жириновского, что он считает настоящими патриотами тех, кто отрезал пальцы сыну Явлинского. Эта фраза абсолютно естественна для Жириновского, хотя омерзительна для любого нормального человека. Но так, чтобы пытаться что-то доказывать соком, — нет, у нас в программе это всегда управляемое извержение вулкана. Что до Березовского, то я делал с ним большое интервью — и никакой проблемы по контролированию его у нас не было. Могу вас уверить, что не с каждым журналистом ведут себя одинаково. И я вам гарантирую, что Борис Абрамович не позволил бы себе такого выпада, скажем, с Киселевым. Например, все знают, что Валерия Ильинична Новодворская может сказать о президенте Путине, но она сама прекрасно понимает, что шизофрения — неинтересна. Интересна и важна разумная аргументация.
       — Какими интервью вы особенно гордитесь?
       — Одно из самых сильных — с Березовским в программе «Завтрак с Соловьевым». Правда, после него канал закрыли, это было еще на ТВ-6. После эфира мне позвонил Евгений Киселев и поблагодарил. Во время «Норд-Оста» мы серьезно отработали. Очень интересное интервью было после покушения на Орджоникидзе, когда к нам приехал начальник МУРа, а после этого к нам приехал Умар Джабраилов, который был основным подозреваемым по этому делу. С Фридманом была неожиданная беседа. Да много интересных, потому что люди интересные. Это не моя заслуга — нельзя сделать одному хорошее интервью. Найти общий язык — это и есть моя профессия.
       — Очень часто ведущие политических и аналитических программ сами становятся политиками. Как вы считаете, это логический исход или все-таки это несвойственно журналистике?
       — Это естественная миграция из журналистов в политики и обратно. Во-первых, обе профессии публичные; а во-вторых, действуют на благо народа. Другой вопрос в том, что не надо преувеличивать степень собственной популярности и сходить от себя с ума. Надо четко понимать, что если я завтра не выйду в эфир, то послезавтра меня никто не вспомнит. Это объективная истина. Условно говоря, не надо становиться Даной Борисовой. Не надо думать, что телевидение — это ты. И в политике все точно так же.
       — Вашу деятельность в комиссии по правам человека можно считать политической?
       — Ну что вы? Это абсолютно общественная нагрузка. И занимаюсь я ею, к сожалению, мало. По большому счету, все, что я делаю, — это выслушиваю, имею возможность обсудить с Эллой Памфиловой и дать возможность интересным людям, которые входят в состав комиссии и профессионально занимаются проблемами прав человека, высказаться в эфире. Никто спасибо за это не скажет. Никакой политики нет, у меня нет никакой «корочки», я не получаю за это деньги и нигде в своих регалиях не укажу. Единственное, что мне дала эта работа, — возможность пообщаться с президентом. И, скажу честно, для меня это было волнительно и интересно. Я воспользовался служебным положением и попросил об интервью. Потом на меня шипел начальник пресс-службы: «Никогда!». А жаль, потому что, мне кажется, есть о чем поговорить с президентом. Я не могу себе представить ни одного журналиста, который не хотел бы взять у президента интервью. Вообще интересно говорить с человеком, от которого многое зависит. Другой вопрос, хватит ли тебе смелости, чтобы это была не поучительная беседа олигарха или президента с журналистом, а интервью — беседа на равных.
       — Как вы считаете, перед выборами произойдет очередная «зачистка» медийного поля?
       — Если бы мы с вами беседовали пару лет назад, я бы сказал: «Такие процессы вполне вероятны». Теперь же я могу сказать одно: «А вы сомневаетесь?». Кто остался на этом поле? Нынешняя ситуация свидетельствует только об одном: создан гигантский рынок труда телевизионных кадров.
       — А что же тогда делать с пресловутой внутренней свободой журналиста?
       — Наверное, об этом надо спрашивать у тех журналистов, которые на эту тему заморочиваются. Я никогда об этом не думал, потому что как только ты начинаешь думать о внутренней свободе — ты признаешь ее отсутствие либо ее ущемленность. Знаете, как у Дао Дэ Дзэн: «Не познав длинного — не познаешь короткое, не познав света — не познаешь тьмы». Я абсолютно свободный человек. Как только ты включаешь внутреннего цензора — что можно, а что нельзя, — то кому это будет интересно смотреть?
       — Для вас принципиально, кто управляет каналом, на котором вы работаете, — государство или олигархи?
       — Это связано с людьми, которые осуществляют управляющие функции. Когда мы работали на Первом, то формально мы значились в продюсерском центре Алексея Пиманова, но до нас доводилась линия партии — что можно, чего нельзя; какого гостя звать, а какого не стоит. Когда мы работали уже на ТНТ и у Березовского на ТВ-6 — никто ничего не говорил. Сейчас у олигархов тоже ничего такого нет. Все зависит от лиц, которые управляют каналом, а не от формы собственности. Иначе я бы до сих пор работал на Первом. Сейчас непонятная ситуация сложилась и на ТВС. Происходит медленное удушение. Телевидение не может существовать без денег — это вроде кислорода. Новые назначения тоже не слишком оптимистичны. Но я для себя четко понял, что для тех задач, которые они ставят перед собой, журналисты моего типа не нужны. Я не винтик общепролетарского дела. Я не на помойке себя нашел.
       

    
       P.S. Как стало известно «Новой газете», кризис на ТВС может иметь творческие последствия. Вполне вероятно, что после майских каникул программы Владимира Соловьева, как и многие другие, в эфире ТВС не появятся.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera