Сюжеты

НА МАРС ПОЛЕТЯТ ОТ МЕТРО «ПОЛЕЖАЕВСКАЯ»

Этот материал вышел в № 33 от 12 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Европейское космическое агентство уже обхаживает наш институт Еще не стихли споры о том, были ли американцы на Луне, как ученые придумали еще один повод для баек – полет на Марс. И Россия, что важно, снова выходит на космическую сцену и...


Европейское космическое агентство уже обхаживает наш институт
       

    
       Еще не стихли споры о том, были ли американцы на Луне, как ученые придумали еще один повод для баек – полет на Марс. И Россия, что важно, снова выходит на космическую сцену и даже заявлена на одну из главных ролей. Когда в 2018 году Земля и Марс окажутся в точках, где между их орбитами — наименьшее расстояние, человечество улучит удобный момент и пошлет на Красную планету своих делегатов. Начинать подготовку к экспедиции надо бы уже в следующем году, но пока даже состав «марсиан» не определили, не решили, какие страны будут участвовать в проекте. Хотя Европейское космическое агентство уже второй год обхаживает наш Институт медико-биологических проблем на предмет проведения предмарсианского эксперимента, однако денег на его реализацию пока не выделяет.
       
       Институт медико-биологических проблем – весьма своеобразный космический городок: три кирпичных пятиэтажки за колючей проволокой у станции метро «Полежаевская». Ни тебе камер скрытого наблюдения, ни охранников с автоматами. Бабуля на проходной лениво зевает: «Проходите…». Скучно ей, конечно. Маринину всю прочитала, теперь сидит, как завороженная, целый день на кнопочку нажимает, чтобы дверь открывалась.
       Марсолет – жемчужина, даже бриллиант института — труба серебристого цвета размером с полтора ТУ-134 — за громоздкостью стоит в отдельном стеклянном корпусе. Построили марсолет по проектам Королева еще в 1970-м.
       С того самого времени в трубе проводят имитационные экспедиции, которые копируют все условия настоящих полетов, кроме невесомости. Ощущение невесомости можно воссоздать в воде, но затопить ради этого марсолет со всей его аппаратурой в голову никому не пришло. Экспедицию на Марс пока не репетировали, но уже ясно, что будут. Потому что нет в мире аналогов нашему старенькому марсолету. Правда, и ремонта ему нет, и людей ему мало…
       
       Раньше эту наземную космическую станцию обслуживали около пятидесяти человек, сегодня не осталось и десятка. Сидят, пьют чай, чего-то чертят. А корабль который год лежит в своем стеклянном гробу и ждет европейского принца.
       Семен Павлович Лазьев – главный специалист проекта – здесь с самого начала. Видел, как все это строили, видит, как все это разрушается. Работу свою он очень любит: с гордостью носит голубую рубаху с надписью «Шаттл — Мир», терпеливо выносит редкие, но продолжительные школьные экскурсии, снова и снова объясняя, зачем на корабле анализатор голоса*. Несмотря на то что курит сигареты («Космос»), уже неоднократно бывал космонавтом. Не настоящим, правда, а испытателем-марсолетчиком. Участвовал и в эксперименте «Сфинкс-1999», продлившемся девять месяцев. С того времени ни Семен Павлович, ни подопечный его марсолет в воображаемых экспедициях больше не бывали. Обшивка корабля пооблупилась, возле шлюза валяется мертвая мышка.
       — Деньги нужны, — качает головой Лазьев, — и немалые деньги. У нас таких, конечно, нет. А пока мы ждем французов и всяких шведов, время идет!** Мы сейчас решили так: объявляем, что уже сами готовимся к Марсу, и пускай кто хочет, присоединяется по дороге. А то ведь они так и будут резину тянуть… Я смотрю, уже и в газетах появилось, что вот-вот эксперимент начнется. А с чего ему начинаться, если марсолет полуразобранный стоит?
       Надо заменить системы жизнеобеспечения, втиснуть вместо четырех кают шесть, построить дополнительные места в радиационном убежище. В кают-компании мебель поменять надо – не могут же современные космонавты лететь на Марс в тех же интерьерах, в которых снималась «Москва — Кассиопея».
       
       Марсолет собран из трех отдельных цилиндров — «экспериментальных установок»: ЭУ-37, ЭУ-50 и ЭУ-100. Внутри все из экологически чистых материалов: стены обиты карельской березой, на полу — мягкая плитка, покрытая натуральной кожей.
       Основной блок – ЭУ-37, самый большой. Здесь каюты, пульт управления, кают-компания, кухня. Санузел тоже здесь.
       — Сейчас меняем раковину – с космической на обыкновенную, — объясняет Семен Павлович, — а то иностранцы не справляются. Там ведь так: и голову, и руки надо в специальные отверстия просунуть и под тоненькой струйкой умываться. Наши могут, а зарубежные нет! Вообще я вам так скажу: наши лучше к трудностям приспособлены.
       Кухня на марсолете небольшая, но будто бы взята с витрины магазина итальянской мебели. Можно было бы даже назвать ее стильной, если бы не шесть пузатых «ЗИЛов» — ровесников марсолета, выстроенных вдоль коридора. И менять их в ближайшее время не будут, потому что морозят исправно.
       Каюты (метр на полтора) — стандартные, и только у врача в шкафчике полно всяких приборов и кровать особенная – по надобности может служить операционным столом. Надо только снять постельные принадлежности и высоту подрегулировать. Во время последней экспедиции жил здесь японец из международного экипажа – вовсе даже и не врач, а бегун-марафонец. Как выяснилось, таких не берут в космонавты. Он только два месяца из положенных четырех прожил на станции и сказал: «Сё, босе не магу». Пришлось нашему испытателю Хейдеру Хобихожину вместо него на лишний месяц оставаться. А ведь мог бы пить пиво вместе со своей отчалившей наружу экспедицией.
       
       Наш экипаж, между прочим, во время «Сфинкса» вообще жил не в каютах, а в маленьком корпусе ЭУ-100, на узеньких нарах в два этажа. И работали здесь же. В этом блоке Королев планировал устроить межпланетную оранжерею, но когда с Марсом у нас не заладилось, решили, что ЭУ-100 — это не оранжерея, а будто бы пристыкованная к МКС станция «Мир».
       Внутри «Мир» выглядит вполне уютно. Даже по-домашнему как-то. Пространство здесь перегородками не поделено – и спят, и работают в одном помещении. На узких койках — клетчатые дачные одеяла, над одним из компьютеров кто-то прилепил пушистую собачку, а возле умывальника – разворот из «Плейбоя».
       Но Лазьев во время последнего эксперимента жил даже не в этом блоке, а в крохотном ЭУ-50, прилепленном где-то сбоку. Потому что был членом «экипажа посещения». Такие экипажи присылают ненадолго – дней на пять. И прибытие их – большое горе для постоянных экипажей. Да, конечно, новые лица, вести снаружи... Могут еще туалет или холодильник починить – за этим их, собственно, и присылают. Могут даже пожар тренировочный устроить. Но для экипажа, привыкшего к монотонности, любое изменение в привычном ходе жизни – стресс. Вот лежит японский бегун и думает: они послезавтра на волю, а я сиди здесь еще два месяца! И сбегает. А Хайдер Хобихожин его срок «доматывает».
       
       Марсианский эксперимент продлится дольше «Сфинкса-1999» — около двух лет — в условиях, приближенных к реальным. За это время экспедиция долетит до воображаемого Марса, высадится на его поверхность и вернется обратно. Информацию «с Земли» испытатели будут получать в записи и с некоторым опозданием, потому что «настоящему» радиосигналу понадобилось бы время, чтобы преодолеть расстояние от Земли до Марса.
       И «экипажей посещения» во время марсианского эксперимента не будет. Поэтому за оставшийся до его начала год марсолет надо как следует отремонтировать. Раньше ведь как: сломается что-нибудь, марсолетчики скажут по рации, какие детали нужны, — им через какое-то время все необходимое подкинут. И сообщат: «Все, наш транспорт к вам как будто пристыковался и все детали положил, куда обычно кладет». А на Марс-то транспорт не вышлешь, и если что сломается — космонавты сами чинить будут. Поэтому марсолет доведут до идеального состояния, чтобы экспедиция как будто не умерла.
       
       Скорее всего, их, летящих на Марс, будет шестеро – меньше нельзя, а больше – дорого получается. В состав экипажа войдут: капитаны (2 экз. – основной и для посадочного модуля), бортинженер (1 экз.), врач (1 экз.), исследователи (2 экз.). До Марса земляне доберутся сравнительно быстро – за полгода, а вот обратно будут лететь никак не меньше 270 суток: за полгода наши с Марсом орбитальные пути разойдутся. На Марсе, по раскладу ученых, космонавты проведут всего около месяца. Пробы грунта возьмут, окрестности исследуют, может, бактерий каких поселят в марсианские воды…
       
       
       * Анализатор голоса – прибор, при помощи которого определяется эмоциональное состояние космонавта. Как только испортится у него настроение, упадет тембр — сразу к нему психолога подключат.
       
       ** «А у них, между прочим, тоже денег нет, — понизив голос, объясняет космические интриги Семен Павлович, — их должны профинансировать спонсоры. А спонсорам что надо? Спонсорам надо зрелищность. Значит, нужно устроить красивую посадку на Марс! Для этого будем строить новый корпус, где сделаем марсианскую поверхность…».
       А в том, что европейцы к эксперименту рано или поздно присоединятся, Лазьев и не сомневается. Потому что ни одной стране мира сегодня не под силу в одиночку реализовать такой грандиозный проект, как высадка на Марс. Даже по самым скромным подсчетам, стоить он будет двадцать миллиардов долларов плюс инфляция.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera