Сюжеты

МИЛЛИОНЕРЫ ТРАТЯТ ДЕНЬГИ, А МИЛЛИАРДЕРЫ ДЕЛАЮТ ИСТОРИЮ

Этот материал вышел в № 34 от 14 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

А МИЛЛИАРДЕРЫ ДЕЛАЮТ ИСТОРИЮ 15 лет подряд этот человек тратил деньгина Россию. Он вложил в нашу страну мил-лиард американских долларов. Джордж Сорос собирается приехать в Россию в июне. Поговаривают, что на этот раз он приедет с особой...


А МИЛЛИАРДЕРЫ ДЕЛАЮТ ИСТОРИЮ
       

   
       15 лет подряд этот человек тратил деньгина Россию. Он вложил в нашу страну мил-лиард американских долларов.
       Джордж Сорос собирается приехать в Россию в июне. Поговаривают, что на этот раз он приедет с особой миссией — закрытия своего российского фонда, которому как раз исполнится 15 лет, и прощания с нашей страной. В этом вовсе не уверена Екатерина ГЕНИЕВА, президент института “Открытое общество” (фонд Сороса — Россия). Она не отрицает, что фонд и в самом деле выполнил свою историческую миссию. Но верит в продолжение, потому что знает господина Сороса не так, как знаем о нем мы. Что мы знаем о нем? Что он биржевой игрок. Что филантроп. Что мыслитель. Она не просто знает о нем — она знает его. Восемь лет совместной работы — это исчерпывающий ответ на вопрос: какой он — Сорос?
       После 15 лет его благотворительной деятельности в России есть, наверное, смысл это, наконец, представить.
       
       – Екатерина Юрьевна, а кто вообще такой Сорос? Все, что мы знаем о нем, — это функции. О нем говорят либо как о Господе Боге, либо как об исчадии ада. А как человек он — какой? Тяжелый? Смешливый? Богобоязненный? Он циник или мечтатель?
       Я это к тому, что за 15 лет столько было слухов о нем, домыслов, сплетен, рассуждений. А знания нет. Нет ни малейшего даже представления о том, что же это за мотивация была у человека: взять и отдать чужой, в общем-то, для него стране миллиард долларов? Зачем он это делал? Россия для него — это такая огромная моральная прачечная, в которой он отмывал совесть, или это — грандиозная площадка, на которой он реализовывал какой-то собственный замысел?

       — Есть слово совершенно точное здесь — это любовь к России. Но если вы его спросите: любит ли он Россию, он начнет о чем угодно другом, но…
       — Уйдет от ответа?
       — Сейчас, с возрастом, он заметно помягчел. Раньше бы точно ушел от ответа на такой вопрос. Теперь, когда ему уже 72 года, возраст размыл жесткие складки лица.
       — И характера?
       — Понимаете, для него понятия любви, веры всегда были категориями очень трудными. Он сам все время говорит о себе, что атеист, агностик. Но характер показывает улыбка человека — у Сороса она замечательная, абсолютно подкупающая. Правда, улыбка у него в сочетании с пронзительно-жестким выражением глаз, но я много раз видела, каким оно на самом деле может быть добрым и сострадательным. Я вспоминаю сейчас его последнюю встречу с академиком Лихачевым. Дмитрий Сергеевич к тому времени уже очень плохо слышал, медленно ходил. Сорос — человек стремительный, нетерпеливый. У них был ланч. И это было такое терпение со стороны Сороса, такое неподдельное и великое почтение к тому, что нес собой его собеседник…
       — У них была взаимная симпатия друг к другу, насколько я понимаю. Ведь это Дмитрий Сергеевич говорил: “Сорос помогает не унижая…”. С другой стороны, именно у Сороса было звание “человека, который унизил банк Англии”. Есть не менее знаменитые его финансовые операции с “униженными” банками. Он опрокидывал банки, чтобы помогать людям? Он что, Робин Гуд такой? Зорро?
       — Надо представить себе тип этой личности — никакого не Джорджа Сороса, а маленького венгерского еврея по фамилии Шварц. У которого был весьма изобретательный папа, юрист по образованию. И вот он в нацистской Венгрии придумал, как можно спасать евреев, поставляя им подложные документы. Это все можно прочитать в книге, которую мы издали. Она написана отцом Сороса Тивадаром Соросом и называется “Маскарад. Игра в прятки со смертью”. Но я хочу, чтобы вы представили себе 14-летнего еврейского мальчика, который растет в оккупированной Венгрии. И он — посыльный, то есть именно он и разносит евреям эти подложные паспорта, их спасение. И с ним может случиться все что угодно. И он отлично понимает, что с ним может случиться все что угодно…
       — И когда мальчик вырос, он сделал посыльным самого себя? Стал спасать Россию?
       — Я бы сказала, что он стал посыльным идеи. От отца он унаследовал жилку коммерческой изворотливости и потрясающего жизнелюбия. Вот сегодня, несмотря на почтенный возраст, он в великолепной физической форме, он играет в большой теннис так, как мечтали бы многие двадцатилетние, у него красавица жена. Но я хочу сказать еще немного о его отце. В годы Первой мировой войны он попал в плен и просидел в Верхоянских лагерях лет пять. Бежал. Добрался все-таки до революционного Петрограда и поработал какое-то время в Зимнем дворце. Ну а потом уже оказался снова в Венгрии. И все детство Сороса прошло под рассказы его отца, судя по всему, удивительного рассказчика, об этой удивительной стране — России… И магия вот этих беспредельных просторов, она его и притянула, когда он стал миллиардером. Вы, может быть, помните его знаменитые слова: “Миллионеры тратят деньги. Миллиардеры делают историю”.
       — Ну да, только мне всегда казалось прежде, что они делают разрушительную историю, получая свои миллиарды.
       — Это другое дело — как он разбогател. Эту историю можно оценивать по-разному. Но история, которую он стал делать, разбогатев, — это реализация идеи открытого общества. Он получил, несмотря на все невзгоды, приличное образование в Лондоне. Здесь, в школе экономики, учителем Сороса оказался известный философ Карл Поппер. И его концепции открытых и закрытых обществ завладели умом ученика, стали его личной идеологией. Потому он и начал создавать эту грандиозную систему фондов, их уже сегодня в мире 50. Но самый крупный фонд — это, конечно, российский, к нашей стране он привязан необычайно, это — факт.
       — Кто кого нашел — вы Сороса или он вас? Как вы оказались президентом его фонда?
       — Давайте мы с вами посмотрим, что было 15 лет назад. Это абсолютно выраженная историческая веха. Это — звонок Михаила Сергеевича Горбачева Андрею Дмитриевичу Сахарову. Приглашение. Просьба вернуться в Москву. И Сорос внимательно наблюдает за всем происходящим в Советском Союзе. Он уже здесь побывал, сначала инкогнито, потом более открыто, и только после этого начал свои программы, которые мы сейчас с вами до конца оценить не можем. Например, значение того, что Сорос первым начал оснащать библиотеки копировальным оборудованием. Но ведь тогда это была революция: появились ксероксы, факсы. А это вот все масштабно начинал делать в Советском Союзе Сорос. Его приход в страну, конечно же, связан с именами Горбачева, Лихачева, Гранина, Бакланова, Салтыкова, Яковлева. Это люди, которые всегда были честны и работали самозабвенно. Но наряду с ними были еще и управленцы, и, как выяснилось, это были люди из КГБ. И, с моей точки зрения, я подчеркиваю, с моей только, это была мина замедленного действия. Рано или поздно, но принципы открытого общества, которые сами по себе достаточно расплывчаты и одновременно строги, они должны были войти в достаточно отчетливое противоречие с принципами нерасплывчатыми… Хотя все, что тогда делалось, — это тоже история фонда. Именно тогда Сорос спас советскую науку. Спас, потому что вот те 500 долларов, которые платил его фонд ученым, позволили людям жить не унизительно, занимаясь своим делом.
       — То есть эти вот “мозги не утекли” — ни на Запад, ни в челночество. Многие же в то время шарахались, чтобы просто выжить, бросали собственную профессию.
       — Именно. Он помог сохранить нам науку, и, знаете, когда собираются сейчас немолодые ученые, они все время вспоминают, какая это в тот момент была существенная поддержка, ведь 500 долларов в то время — это все равно что сегодня тысяч пять. ...Сорос был крайне недоволен работой российского фонда, я уже говорила о причинах. И решил он напоследок собрать по рекомендациям группу из России, чтобы показать, как работают его фонды в других странах мира, а потом закрыть российский фонд. Вот тогда я и попала в его поле зрения, кто-то меня порекомендовал. И, когда мы уже все посмотрели, один из членов Международного Соровского правления подошел ко мне в самолете и сказал, что господин Сорос решил передать мне роль исполнительного директора своего фонда в России. Но такой поворот событий совершенно не входил на тот момент в мои жизненные планы. Я сказала, что благодарна господину Соросу, но у меня есть интересная работа в библиотеке иностранной литературы и что менять ее я не собираюсь. Этот человек замер в изумлении, а потом спросил: “А сколько вы хотите?”. Я сказала, что никакую цену обсуждать нет смысла, и он от меня отошел. И снова подошел минут через десять: “Господин Сорос вам предлагает в два раза больше”. Да хоть в три…
       — Для миллиардера чужие жизненные планы смешны, и ваша интересная работа ничто, если он хочет, чтобы вы работали у него?
       — Нет, минут через десять я увидела, как по проходу самолета ко мне идет Сорос. Он сказал: “Катя€…”, это очень забавное произношение с ударением на последнем слоге. Так вот: “Катя, я вас прошу стать руководителем правления, вам вовсе не надо бросать для этого свою работу…”
       — Но вы ее бросили?
       — Нет, не бросила, я не могу бросить библиотеку, мое любимое детище. Но дело в итоге закончилось тем, что он меня настолько привязал к фонду, что я стала и президентом, и главным исполнительным лицом, что, в принципе, противоречит концепции Сороса. Для него понятие разделения властей всегда было очень важным. Но он никогда не был догматичным. Мы начали последовательно идти в глубь страны. У фонда Сороса всегда были в России региональные отделения, но мы ушли глубоко в провинциальную Россию. У Сороса есть какая-то удивительная, уникальная просто способность дозваниваться в те места, куда нормальные люди дозвониться не могут. Вот придет ему мысль в голову — и он начинает тыкать в свой мобильный телефон. Я наблюдала, как из какой-нибудь отдаленной российской деревни он мог часами набирать номер. И наоборот, он дозванивался мне даже в Кудымкар.
       — Что это такое — Кудымкар?
       — Вы, как Сорос, он так же спрашивал. Он думал, что это в Казахстане, а это — в России, просто туда никто не доезжал, в Кудымкар.
       Он дозванивался мне даже в Новооскольскую колонию для девочек. Одна из них была так похожа на мою дочь. Я даже спросила о ней у начальника колонии, — она убила своего отчима, потому что он зверски издевался над мамой. Как ей помочь? Я не знаю, как ей помочь! Вот вы мне говорили об американской программе “Помощь детям-сиротам в России” (АРО). Это замечательная программа. Они занимаются неблагополучными семьями. И мы тоже очень много занимались отцами, матерями с алкогольной зависимостью. Но вот девочки в тюрьме… И они там шьют безобразную рабочую одежду. Но они же девочки! И мы сделали для них мастер-классы высокой моды.
       ...Вот Сорос — у себя в Америке, я — в Нижнем Новгороде на какой-то ярмарке, там шум, гам. И звонок: “Катя, я решил делать ту программу, о которой вы мне все время говорили”. Какую? А надо вам заметить, что в фонде Сороса было одно запрещенное слово: “книги”.
       — Действительно, слово почти ругательное.
       — Да, табуированное слово было: книги для библиотек. Потому, что бездонная это бочка. И вот вдруг он через океан мне кричит: “Я хочу сделать книги для библиотек! Придумай систему, как это сделать!”. Это было лет пять назад. Моя идея состояла в том, что вряд ли мэры и губернаторы, бросив все, возьмутся за свои библиотеки, а значит схему нужно придумать почти по пушкинской фразе: “Привычка свыше нам дана, замена счастию она”. Схему составляли все вместе — экспертный совет, коллективный разум. Суть: мы выкупаем у издательств книги. А региональные власти платят нам за них по реальной цене. То есть без накруток. Самое дорогое — это распространение, за него платим мы. Они заплатят за книги всего 25 процентов. На второй год — 50. А уже на третий — 75. Со всех сторон нам пророчили провал, говорили, что программа не пойдет, что никто не будет в России платить деньги за книги. И вот эта программа под названием “Пушкинская библиотека” началась в августе 1998 года, как раз перед дефолтом.
       — В котором многие обвиняли как раз Сороса. А он позже написал чуть ли не экономический детектив о том, как он на самом деле старался спасти Россию от финансового кризиса.
       — Евгений Киселев, честь ему и хвала, дал Соросу в тот момент возможность объясниться в эфире. Я в это время была в Амстердаме на международной конференции. Сорос звонил мне без конца: “Что теперь делать, какая пушкинская программа, если в стране дефолт? С кем мы будем работать?” Я там заболела на нервной почве. Не могла ни спать, ни есть. Но мы же — страна особая! 22 августа на счет Российского фонда Сороса “упали” первые деньги по пушкинской программе. Тут нужно представить, что, если вы хотите дать нам рубль, вам придется пройти крайне сложный путь. Вы не можете его дать просто так, можете только при условии, что этот рубль обязательно от нас уйдет. И вот 22 августа, Сорос в изумлении: “Я думал, что что-то понимаю в экономике! Ну не бывает так, чтобы, когда в стране дефолт, банки на счет переводили деньги!”. Ну, наверное, не бывает… Но в России бывает. И на следующий год региональные власти уже платили за книги 50 процентов. А еще через год — 75. Не надо думать, что это было просто сделать. Это бесконечные акции, фестивали, беседы с губернаторами, вице-губернаторами.
       — То есть вы их “подсадили” в итоге на книги для библиотек?
       — Мы подтолкнули, дали механизм. Ведь в чем была идея пушкинской программы для губернаторов и мэров? Вот, к примеру, село Гадюкино. А оно реально существует на нашей необъятной родине, и я туда-таки отвезла Сороса. Туда приходят книги, которые по статусу могли бы быть прежде только в Ленинской библиотеке. Стотомник русской классики. Или книга Юрия Бродского “Соловки”. Мы выкупали эти книги у издательств и спасли их в момент дефолта. Мы поддерживали толстые журналы. И вот была у меня совершенно потрясающая минута открытия в Палехе. В чистенькой такой библиотеке я спрашиваю у девушек-работниц: получают ли они книги? “Нет, — говорят, — все только обещают, вот только одно издательство нам все время шлет толстые журналы”. Какое? “Да “Сорос” называется. “Содействие России”. Сокращенно — “Сорос”…
       — Не человек?
       — Нет, не знают они такого человека. Собственную этимологию вывели… Но какую!
       — Кто-нибудь ему вообще говорил спасибо в России?
       — Знаете, ни один президент России с ним так и не встретился. Возрождались малые города России, даже села получали интернет-центры. У фонда Сороса были разные программы: и переподготовка военнослужащих, уволенных в запас, и поддержка образования, здравоохранения, культуры. Это и работа по реформе судов, и поддержка организаций, направленных на построение гражданского общества. Мы удвоили, нет — усемерили миллиард долларов, потому что один бит информации в геометрической прогрессии порождает множество новых и приводит к системным переменам. Это — целая эпоха. Фонд Сороса на самом деле свое историческое предназначение выполнил. Вам я говорю об этом первой.. До нашей встречи я еще не знала, буду ли говорить об этом. Но вот решила. Понимаете, никакая помощь никогда не будет достаточной. Мы дали толчок стране, структурам, многим благотворительным фондам. К фондам Ходорковского, Потанина я отношусь с огромным уважением. Они хотят быть Соросами, и это замечательно. Они хотят быть ушедшими из нашей жизни Морозовыми, Третьяковыми, Мамонтовыми.
       — А Сорос? Все?
       — Я не могу говорить за него, но точно знаю, что для Сороса слово “все” не подходит. Он написал в письме Путину “… Я приезжаю в Россию. Я в России 15 лет… Я приезжаю завершить деятельность своего фонда…”. Он надеется на встречу, ему важно обсудить с президентом глобальную политику.
       — Но… “завершить деятельность своего фонда” — это же “все”. Или он прощается с Россией, как многие наши певцы со сценой?
       — Я думаю, Сорос поживет, поживет с этой идеей ухода из России. Но уйти из России он не сможет…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera