Сюжеты

СРЕДНИЙ ВОЗРАСТ – ВНЕ СРЕДНЕГО КЛАССА

Этот материал вышел в № 35 от 19 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вчерашние «совладельцы» «Пурнефтегаза» хранят свои обесценившиеся акции вместе со старыми почетными грамотами Экономическую теорию можно изучать по биографиям наших сограждан. К примеру, каждый сорокалетний россиянин в свое время по мере...


Вчерашние «совладельцы» «Пурнефтегаза» хранят свои обесценившиеся акции вместе со старыми почетными грамотами
       

   
       Экономическую теорию можно изучать по биографиям наших сограждан. К примеру, каждый сорокалетний россиянин в свое время по мере сил строил коммунизм в условиях «развитого социализма», потом, получив ваучер, с переменным успехом участвовал в приватизации, а теперь живет в условиях достаточно политкорректного, но оттого не менее дикого капитализма. Вот только настоящего среднего класса из россиян среднего возраста не получилось: судя по тому, как частные и государственные компании сегодня выдавливают своих мелких акционеров, ждать подъема экономики нам придется еще очень долго. Большинство потенциальных капиталистов, выручив за свои приватизационные чеки акции родных заводов и фабрик, вскоре продали их за бесценок собственному начальству. Ваучеры других бесследно пропали в финансовых пирамидах. Третьи, не мудрствуя лукаво, обменяли свой «билет в капитализм» на бутылку водки. А вот моему дяде, буровику из сибирского города Пурпе, повезло меньше: его ограбило государство. Конечно, у сентиментального родственника еще остались акции родного «Пурнефтегаза». Вот только их стоимость после поглощения «Пура» государственной «Роснефтью» упала до уровня, при котором говорить серьезно о каком-то участии в капитале предприятия просто смешно.
       
       Наша справка:
       После получения в 2000 году разрешения Министерства по антимонопольной политике на увеличение доли в дочерних предприятиях до 75% компания «Роснефть» начинает массированную скупку акций «Пурнефтегаза». Как только в распоряжении «Роснефти» оказались 75,3% акций отколовшейся было «дочки», «Пурнефтегаз» фактически перестает существовать: получив решающий перевес в акциях на первом же собрании акционеров, принимают решение о продаже «Роснефти» активов предприятия на общую сумму 15,8 млрд рублей, которые потом «Пурнефтегаз» обязался взять в аренду. В придачу компания обязалась продавать добытую на чужих теперь буровых установках нефть все той же государственной «маме» – по разорительно низким трансфертным ценам. В результате средняя рентабельность «Пурнефтегаза» упала до 0,6%. Кроме того, вскоре было принято решение о дополнительном выпуске акций. Новая эмиссия была размещена по открытой подписке, но акционерам предоставили преимущественное право выкупа новых бумаг: для них была предоставлена 10-процентная скидка. В результате проведения допэмиссии число обыкновенных акций «Пурнефтегаза» увеличится на 89%, а уставный капитал — на 67%. Миноритарные акционеры «Пурнефтегаза» и сторонние инвесторы в допэмиссии практически не участвовали. В результате на руках у миноритариев остались пустые бумажки, обесценившиеся пропорционально увеличению капитала.
       
       Недавно «Новая газета» опубликовала материал о бедах миноритарных акционеров нефтяной компании «Пурнефтегаз», оставшихся на бобах в результате действий государственной компании «Роснефть». Так вот, мой дядя – один из этих миноритариев. Разорение «Пура», превратившегося сегодня в пустышку, он видел изнутри. Правда, свои акции дядя хранит до сих пор: надеется на лучшее. Пессимисты, как правило, на Севере не задерживаются.
       …Я работаю в нефтяной отрасли фактически всю жизнь. После армии поступил в Уфимский нефтяной институт, после него распределился в «Пурнефтегаз». Начал слесарем, потом работал механиком, сейчас — ведущий инженер. Главная причина того, что я стал нефтяником, – тяга к романтике. Это сейчас мы простые работяги. А раньше профессия буровика была престижной и высокооплачиваемой. Сюда было очень сложно устроиться: в советские времена зарплата простого буровика давала ему возможность за год накопить денег на автомобиль. Сейчас ситуация в корне изменилась. Год обучения в Уфимском нефтяном институте стоит около
       40 000 рублей, но в Уфе очень мало людей, готовых отдать такие деньги за романтику. О престиже речь вообще давно уже не идет. Чтобы эта профессия снова стала престижной, надо увеличить зарплату в несколько раз.
       …Этот человек разительно отличался от всех моих знакомых. Дядя Сережа появлялся в нашем доме редко — работая на буровой в далеком северном городе Пурпе, трудно навещать родственников в дальнем Подмосковье. Зато каждый его приезд запоминался надолго. Среди моих родственников он был самым представительным. Высокий, здоровый бородатый мужик, похожий на плакатного полярника тридцатых, он производил впечатление человека, живущего в совершенно другой реальности. Да, впрочем, так оно и есть.
       Помимо неправдоподобных историй про замерзающие в камень ртутные градусники, картина жизни и быта коллег дяди по его рассказам складывалась страшненькая. Общежитие, битком набитое небритыми, уставшими буровиками, непомерно дорогие продукты… Зелень – экзотика, фрукты – суперэкзотика. Спирт – жизненная необходимость. Свою долю благ цивилизации эти люди получали дома. Если удавалось до него доехать.
       Добравшись до порога нашей квартиры, дядя долго спал, часами отмокал в ванной, брился и на следующий день уже представлял собой совершенно иную картину. Как будто в нем срабатывал какой-то переключатель, превращавший его из заросшего и дикого буровика в цивилизованного человека. Придя в себя, он начинал бурно делиться своими буровыми новостями. А они, по нашим наблюдениям, с каждым годом становились все хуже.
       Когда началось акционирование предприятия, все, кто работал на предприятии, получили какое-то количество акций. Размер пакета определялся должностью и стажем. Вначале люди не вполне понимали, что происходит и что с этими бумагами делать. Зато когда акции уже были розданы, многие рабочие поверили, что, будучи совладельцами предприятия, они смогут что-то изменить, улучшить. Ведь, если эта схема успешно работает на Западе, то почему бы ей не прижиться и у нас.
       В начале 90-х дядя увлеченно строил планы построения собственного варианта капитализма. Руководство «Пурнефтегаза» только что выдало каждому работнику акции предприятия, поэтому дядя пачками скупал газеты с биржевыми сводками, подсчитывая свое богатство. Правда, программа отдыха у дяди из года в год становилась все скромнее: в его рассказах начали появляться слова «задерживают», «не платят» в сочетании с сугубо буровыми терминами. А однажды он не приехал вовсе – зарплату в тот год платили с многомесячными перебоями, так что денег на дорогу не было вовсе.
       Если что и переменилось, то только к худшему. К примеру, зарплату не платили по нескольку месяцев, что для вахтовика смерти подобно. Если после смены не заплатили, тебе просто не на что вернуться домой, не говоря уж о том, что каждого буровика ждет семья, которую надо кормить и одевать. Многие, вместо того чтобы ехать домой, оставались на вахте ждать следующей смены. Две смены подряд работать нельзя, руководство не разрешает, то есть либо домой, либо отдыхай на месте.
       Кризис родного предприятия дядя переживал, как болезнь ближайшего родственника. Акции «Пурнефтегаза» он держал до последнего. Да и его бригада – тоже. Сегодня многие буровики об этом жалеют: как говорится, «вовремя предать – значит, предвидеть». А продажу «своего кусочка» компании, которой отдал большую часть жизни, дядя считал предательством.
       Большинство продавали свои акции на месте, чтобы добраться до дома и не умереть с голода. Другого выхода у этих людей просто не оставалось. Те, у кого была возможность остаться держателями акций, ею воспользовались, но таких людей было немного — единицы. В 1998 году, когда предприятие было близко к банкротству, прошло сокращение, всех выгнали с выплатой двухнедельной ставки, это вынудило последних держателей расстаться со своими акциями, потому что иначе не было возможности отсюда уехать. На улицах города стояли машины с табличками: «Куплю акции «Пурнефтегаза». Услугами таких перекупщиков воспользовались практически все.
       К концу девяностых финансовое положение дяди выправилось. «Пурнефтегаз» тогда фактически откололся от разваливающегося буквально на глазах концерна «Роснефть». Стоимость акций росла, компания закупала оборудование, зарплата по своим размерам стала похожа на «застойную». Правда, на предприятии ходили упорные слухи о том, что некие враждебные структуры вот-вот начнут скупку акций. Сам он в это не верил: «Даже если кто-то и будет их сегодня скупать, то кто же их на подъеме продаст?».
       В один прекрасный день он появился у нас, предварительно не предупредив, и начал свой монолог прямо в прихожей. Из его слов выходило, что в этот раз он пробудет у нас в гостях не два-три дня, а значительно больше, поскольку торопиться ему совершенно некуда: предприятие меняет хозяина, и по этому поводу дядю сократили. Оказывается, скупив большую часть акций «Пурнефтегаза», компания «Роснефть» провела на собрании решение о дополнительном выпуске акций «Пура». На их выкуп у дяди денег, естественно, не было, а его собственные акции в результате эмиссии теперь почти ничего не стоят.
       Я считаю, что на предприятии должны работать люди, материально заинтересованные в его развитии, являющиеся его собственниками, такая практика присутствует повсеместно. Когда проводились эмиссии акций, никто из нас не присутствовал на собраниях акционеров. Нам давали анкету с вопросами, которые там собираются обсуждать, а потом ставили перед фактом.
       Некоторое время после увольнения дяде звонили взволнованные коллеги по бывшей работе: по их словам, новые хозяева в первую очередь избавлялись от мелких акционеров.
       Когда пик кризиса прошел, тех, кто работал здесь до возврата «Пура» в «Роснефть», почти никого обратно на работу не взяли. Остались только местные, состав вахтовиков сменился практически полностью. Из тех, кто работает сегодня, акционеров – единицы. Но я не хотел и не хочу расставаться со своим пакетом акций. Уверен, что в будущем они будут стоить дороже, чем сегодня можно выручить от их продажи. Да и стоят они сегодня немного, хотя в 1996 году цена моего пакета доходила до десяти тысяч долларов...
       Правда, в глазах руководства компании дядины профессионализм и опыт все же перевесили его акционерскую упертость: ему удалось вернуться на работу. Другим повезло меньше. Зато перемены на родном предприятии, кроме материального положения, заметно отразились на дядиных политических взглядах. Он перестал быть державником. Частные компании, по его наблюдениям, работают лучше государственных. Да и начальство там потолковее. Во всяком случае, в акционерном «Пурнефтегазе» до его слияния с государственной «Роснефтью» работалось лучше.
       Транспорт к месту работы и обратно сегодня для большинства буровиков — самый больной вопрос. В советское время существовало несколько баз приписки по всему Советскому Союзу, до которых буровиков возили бесплатно. Рабочий мог быть приписан к той, что ближе к дому. Сейчас база одна, и находится она в Екатеринбурге, а до него приходится ехать своим ходом. В результате рабочие ездят из самых разных уголков России, у некоторых на билеты уходит до четверти всей зарплаты. Да еще важен вопрос времени. Если, к примеру, рабочий живет в Ростове-на-Дону, у него на дорогу туда и обратно уходит почти неделя, а это уже четверть отпуска.
       Сегодня гордый статус акционера дядя рассматривает скорее как очередное ни к чему не обязывающее почетное звание. Да и его акции теперь благополучно перекочевали из заветной денежной шкатулки на полку с кипой почетных грамот. Но с мечтой о «народном капитализме» дядя все-таки не расстался. Правда, по его мнению, для этого нужны не ваучеры, а упорная работа.
       Начальство много говорит о профессионализме. С точки зрения «Роснефти», он выглядит так: значительно выше требования к нанимаемым работникам, но при меньшей зарплате. Но на бурении и так всегда работали профессионалы…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera