Сюжеты

СОБЛАЗНЕНИЕ ФРАНЦИЕЙ

Этот материал вышел в № 35 от 19 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Мировое кино заговорило по-французски 56-й Каннский фестиваль отличается скромностью, деловитостью. Похоже, в стратегии фестиваля назревают перемены. Тревожный и непредсказуемый мир в целлулоидном зеркале Канн получает адекватное...


Мировое кино заговорило по-французски
       

  
       56-й Каннский фестиваль отличается скромностью, деловитостью. Похоже, в стратегии фестиваля назревают перемены. Тревожный и непредсказуемый мир в целлулоидном зеркале Канн получает адекватное отражение. Знаменитая ярмарка тщеславия, эпатажный «от кутюр» подчеркивает иные силуэты. Например, верность традициям.
       
       Канны меняют имидж
       Феллини — икона нынешнего фестиваля. Ретроспектива патриарха сладкой киножизни разворачивается в самых престижных залах и на распростертом прямо над морем экране. Так что «Корабль...» Феллини натурально плывет...
       В пространствах главного дворца парит дух Жана Кокто. Экранные инсталляции перетекают в эскизы. А на набережной вечерами на стенах домов мерцают «буквы и смыслы» — знаменитые формулировки «про кино» от выдающихся режиссеров (проект американской художницы Дженни Хольцер).
       При аккредитации все 4000 журналистов получили специальные листовки, взывающие к бдительности в отношении коварной, ползущей с Востока пневмонии. После событий в Саудовской Аравии приняты невероятные меры безопасности. Всех участников фестиваля (в том числе разодетых ВИПов) пропускают через металлоискатели, исследуют содержимое сумок. Ощущение, что ты постоянно находишься в аэропорту. Заметно поредели делегации Китая и Канады. На фестивале явно (в форме) и неочевидно (в штатском) работают две тысячи полицейских.
       Впрочем, полицейские, охраняющие главный дворец, выглядят живописно. Их темно-синяя форма, украшенная эполетами, великолепно контрастирует с белыми кобурами и перчатками. В лучах множества прожекторов они выглядят статистами триллера о шоу-бизнесе. А кстати, вот и Кевин Костнер — их экранный коллега. Он спускается с каннской лестницы следом за звездами «Матрицы». В отличие от них, спешащих укрыться от визжащей толпы в фестивальных «Ситроенах», он, не торопясь, обходит по периметру огромную толпу поклонников, приветствует их, оглушенный диким криком и свистом, машет рукой даже балкону. На балконе компьютерного зала почти никого нет: лишь я и коллега из Германии. Отвечая на приветствие Костнера, издаю подобие писка, мой понятливый коллега пытается неудачно свистнуть. Удовлетворенный общением с народом, главный «Телохранитель» наконец садится в машину.
       Кстати, самая знаменитая из красноковерных лестниц мира при ближайшем рассмотрении выглядит значительно короче и принадлежит нареченному дворцом зданию невыразительной архитектуры времен Помпиду. Правда, снаружи дворец изысканно декорирован цветами. Но главное украшение и лестницы, и самого фестиваля — толпы отчаянных фанатов всех возрастов и вероисповеданий. С утра они занимают места за заграждением, предусмотрительно обзаведясь стремянками, скамеечками, зонтиками и бутербродами. И фестиваль привечает, бережет свою публику. Специально для синефилов устраиваются просмотры, распространяются билеты.
       
       Канн-Канн-Тюльпан
       Возможно, именно связь с прошлым для устроителей фестиваля виделась доминантной темой. Оттого Канны-2003 открылись ремейком чуть ли не главного костюмного хита Франции — фильма про национального героя Фан-фана. Хоть в режиссерах картины и числится Жерар Кравчик, создатель второго и третьего «Такси», на самом деле продукт, безусловно, — изделие «от Бессона».
       Заделавшись первоклассным продюсером, классный (в прошлом) режиссер точно понимает актуальность экранной реинкарнации национального (а шире — и европейского) героя. В роли героя — Венсан Перез. Журналистам он признался, что, как многие, в Фан-фана играл еще мальчишкой. И вот детские грезы обрели плоть целлулоида. Главное для актера в фильме — стремление героя к свободе во что бы то ни стало. Свобода и есть оппозиция войне. Роль явно пошла актеру на пользу.
       Еще недавно во время нашей встречи в Москве, куда он прибыл для представления своего режиссерского дебюта, выглядел он измученным работой. Став Фанфаном, Перез брал уроки циркового искусства, верховой езды. По его словам, он может теперь работать на трапеции и подкидных досках, ходить по канату. Так что о черном дне можно и не заботиться.
       Но, несмотря на магнетизм и сноровку Переза, обаяние Пенелопы Круз (рискнувшей в фильме говорить на французском, который изучала в детстве), ремейку далеко до хита полувековой давности. С целью освежить новое кинополотно, буквально следующее по рельсам (сценарий, диалоги) фильма образца 51-го года, в качестве приправ добавлено несколько современных шуток и отсылок. Персонажи могут заговорить о Женевской конвенции, стиральной машине или о Семилетней войне: мол, четыре года уже прошло, значит... осталось три?
       Даже если счесть это кино преднамеренным десертом, о котором говорил еще Хичкок, в нем недостаточно аромата, вкуса, притягательности. Шутки редки и банальны, трюки существуют сами по себе. Фильм мечтал стать легкой сатирой, современным парафразом любимого киносюжета. Вышло незамысловатое школьное сочинение образца 2003 года на тему: кино плаща и шпаги. Фильм с Жераром Филипом и Джиной Лоллобриджидой продолжает пьянить, как выдержанное вино, не нуждаясь в дополнительных допингах аллюзий со злободневностью.
       Пенелопа явилась в Канны звездой первой величины с тщательно продуманной «программой» нарядов. На открытии фестиваля она «играла» испанку в платье с волнами фламенко. С размерами ее изумрудов могли сравниться лишь лампочки гирлянд на Круазетт. На пресс-конференции возникла совсем другая Пенелопа — в строгом костюме и черно-белом коротком жакете.
       Первые дни фестиваля дают основание думать, что и сам он творится по специально написанному сценарию. К примеру, день второй объявлен как «день Европы». Министры культуры и искусств стран европейского сообщества прибывают в Канны, дабы обсудить возможность более тесного (куда уж теснее) сотрудничества, способы объединения против железной пяты глобализации. В тот же день в конкурсной программе — абсурдистская комедия, сатирический триллер «Этот день», на тему взаимоотношений государства и отдельно взятого человека. Пропитанная духом Дюрренматта история о не совсем нормальной девушке Ливии, которой на голову должно обрушиться либо огромное наследство, либо смерть. Свидание со смертью не состоялось, хотя Ливия «заказана». И в роли заказчика выступает государство. Швейцария не может позволить, чтобы кто-то был еще богаче, чем она. Фильм иллюстрирует тезис Фуко о преимуществе тех государств, которые соблазняют своих граждан незаметно.
       Что же касается фестиваля, то в этом году он, очевидно, «соблазнен» самой Францией. Невероятное число французских фильмов в конкурсе и других программах. Фильм открытия — национальный хит. Председатель жюри — Патрис Шеро, самый непредсказуемый из современных творцов. По-французски говорит не только Пенелопа Круз, но и один из персонажей главной визитной карточки Голливуда «Матрицы-2», а это, согласитесь, уже слишком. Не разворачивают ли подспудно Канны встречную «экспансию» европейского кино?
       
       Братья по «Матрице»
       Итак, братья Вачовски испекли очередной матричный каравай братьев Уорнер-продакшн. Недешевый трехсотмиллионный продукт (один миллион был отбит чуть ли не за один уикенд проката в Америке), затаив дыхание, ожидают миллионы фанатов, готовых за возможность очередного «погружения» выкладывать свои доллары и евро… Лишь бы «Матрица» не кончалась. Кстати, сами братья Вачовски в Канны не прибыли, они завершают работу над третьей частью цикла.
       Колосс 1999 года был самым масштабным фантастическим проектом последних лет, вплоть до «Гарри Поттера». Впрочем, «Матрица» и есть «Гарри Поттер» — только для старших братьев и сестер. А кумир юных Нео, как и Гарри, призван сохранить неустойчивый баланс между реальностью и зазеркальем.
       «Матрица» — лабиринт для искателей виртуальных приключений, в различных залах которого вы легко обнаружите приметы греческой мифологии, буддистской философии, намеки на учение позитивистов и Ницше.
       Следуя путем «Метрополиса», Вачовски пробуют природу реального мира «на зуб». И «надкусанная» реальность обнаруживает свою несостоятельность, полную, простите, иллюзорность. Реальность на экране рассыпается на компьютерные пикселы, стекает зелеными цифрами и шифрами прямо с экрана.
       Суть новой «Матрицы» почти неотличима от первого фильма. Все характеры-функции существуют в прежнем режиме противостояния глобальному злу — Машине. Только теперь различия между реальным миром и виртуальным практически стерты. Оттого вечный вопрос — быть или не быть? – теряет значение. Нео заметно возмужал. Киану Ривз превратил героя из неопытного, растерянного новобранца, призванного на битву за «права человечества», в законченного экранного супермена, собранного из «деталей» Джеймса Бонда, Гарри Купера и многочисленных китайских летучих «тигров».
       Но «Матрице» и не к чему больше удивлять мир даже прорывами в несложную адаптированную философию виртуального инобытия на рубеже веков. Став первоклассным брендом, «Матрица» сама себя раскручивает. В моде — черный стиль «матрица», дизайн фильма проник в рекламу, архитектуру, что уж говорить о кино. Новая серия — чистый, мастерски исполненный экшн по навороту спецэффектов. Битвы в воздухе, на скоростном автобане невероятны. Фантастическая сцена, где Тринити слетает с крыши мчащегося трейлера на мотоцикле. Впрочем, спецэффектов даже переизбыток. Создается ощущение, что сам экран уже превратился в монитор компьютера.
       Апогей матричного перехлеста – самая драматичная сцена фильма: смерть раненой Тринити (Карри-Анна Мосс). Любящий Нео проникает в ее полувиртуальную плоть и извлекает пулю. Но Тринити продолжает умирать. И тогда компьютерный Ромео прорывается к ее сердцу, начиная буквально «прямой массаж». Тринити немедленно, как Спящая красавица, открывает глаза, и влюбленные застывают в долгом поцелуе.
       Искушенный зрительный зал Канн — не показатель. Здесь «Матрицу: Перезагрузка» приняли холодновато. Но «Матрица» обращена не к ним. У входа во дворец звезд «Матрицы» встречали, как космонавтов в 60-е.
       Фильм обрывается практически на полуслове. Мы оставляем обреченных героев на произвол судьбы и воли братьев Вачовски, спешно монтирующих финал сериала. Оставляем ненадолго. До премьеры наступающей на пятки третьей серии. Похоже, «Матрица» зависла на экранах надолго. И многим это понравится.
       

       кинообозреватель «Новой газеты», Франция, Канны

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera