Сюжеты

Юрий ШЕВЧУК. ВРЕМЯ ОТСТОЯ

Этот материал вышел в № 36 от 22 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ВРЕМЯ ОТСТОЯ В политике идет борьба власти с обществом. В музыке — война рока с попсой. Война двух культур происходит на всех уровнях и в политике, и в армии. Везде идет борьба, это очень интересно, замечательно — значит, мы еще живые. * *...


ВРЕМЯ ОТСТОЯ
       

  
       В политике идет борьба власти с обществом.
       В музыке — война рока с попсой.
       Война двух культур происходит на всех уровнях и в политике, и в армии. Везде идет борьба, это очень интересно, замечательно — значит, мы еще живые.
       
       * * *
       У меня был случай: я приехал в Косово, мы снимали фильм. Был 2000 год, больше ста храмов были разрушены, в горах сохранился монастырь. Два танка итальянских его охраняют. А каждую ночь албанские снайперы их обстреливают, и каждый раз гибнут монахи, которые никому зла не делали. Там остались в живых семь или восемь монахов. И одного из них я спросил: что же вы отсюда не уедете? Вас же всех перебьют? А он улыбнулся и сказал: Господь к нам повернулся лицом, он нас опять испытывает. И в его глазах была истинная радость. Я обалдел. Мне кажется, сейчас и для нас тоже наступают очередные испытания, хотя на самом деле они и не прекращались.
       
       * * *
       Я скажу, что не всем, наверное, но главным людям, которые отвечают за стиль правления, действительно нравится попса, и они почему-то ходят именно на эти концерты, а не на рок-н-ролл. Этим все сказано.
       
       * * *
       Я обычный гражданин России, и, конечно, мне очень многое не нравится, что сейчас творится в стране, но, с другой стороны, я думаю, что то время отстоя, которое сейчас наступило, может быть, необходимо, чтобы дымы от костров десятилетия рассеялись, чтобы мы увидели поляну, на которой живем. Тут очень сложно — можно дров наворотить, а будет ли от этого лучше нашим детям? Поэтому к политике у меня свое отношение.
       Но это время отстоя дало свои негативные плоды. Потому что чиновник, который десять лет боялся, что про него скажут и что подумают, который боялся демонстраций, он этого перестал бояться и опять чувствует в себе силы запрещать и не пущать — и это печально.
       
       * * *
       На самом деле борьба всегда происходила. Рок уйдет в подполье, когда восторжествуют в стране добро и любовь. Рок тогда просто не будет нужен. Рок не скоро прекратит быть нужным.
       
       * * *
       Мне многое нравится. В Питере стали хорошие дороги, на Васильевском острове, где я живу, наконец-то починили трубу, теперь всегда будет горячая вода. Много делается хорошего, но, с другой стороны, наш замечательный город замазывают, как стареющую девицу, наводят марафет. Это тоже видно. У некоторых моих знакомых очень понурое ощущение от этого праздника. Потому что праздник тогда только праздник, когда он в душе, а в душе его мало у людей, потому что этот праздник совсем не для людей. Сколько раз я ходил в «комитет 300», сколько я общался с чиновниками, я видел, как больше всего их заботят эти 50 президентов: чтобы они приехали, покушали, выпили-закусили и чтобы при этом никого не грохнули и счастливо вернулись обратно.
       
       * * *
       Рок-фестиваль отменили, потому что боятся большого скопления именно неформальной молодежи, потому что наш фестиваль был задуман и сделан именно для альтернативной молодежи, а это большая сила и достаточно неуправляемая. Конечно, чиновникам страшно видеть в одном месте столько сердитых молодых людей. Могут перевернуть что-нибудь. Когда мы только затевали свой фестиваль в прошлом году, одна из дам в правительстве города сказала такую фразу: «Вы должны собрать всю эту вашу сволочь — наркоманов, шпану, чтобы они все сидели в одном месте и не мешали». Я поклонился и сказал: «Большое спасибо вам за такое мнение о нашей с вами молодежи». К сожалению, у властей очень печальное отношение к молодежи. Им нравится полированная молодежь, ламинат. Которая жует жвачку, слушает попсу и которой ничего не нужно, которая принимает правила игры, которой нравится передача «Окна», все эти «фабрики звезд». Я им говорю: «Ребят, да вы опухли. Если вы воспитаете такую молодежь, ваших могил ведь тоже не останется, она ведь даже ценить не будет ничего. Что вы делаете, вашу мать?». Они не понимают.
       
       * * *
       У Питера нельзя отнимать рок-н-ролльный дух. Я говорю чиновникам: «Может, я вас не видел в рок-клубе, но это же уже часть культуры. Питер – это же действительно Мекка русского рока, а вы ее запретили здесь». А русский рок и питерский рок-клуб — это ведь была та же неформальная, непричесанная молодежь, ершистая, а не вот эта вот попсо-роковая, зализанная. Вот чем был рок-клуб и для меня. Я помню, как я прорывался на концерт БГ. Это было здорово, и нас было много, и мы были сила, и Боря нес со сцены добро. И это добро накладывалось на наши силы, и мы были еще сильнее. И это было здорово. Когда ты видишь в одном месте несколько сотен людей, обладающих внутренней свободой или, по крайней мере, еще не научившихся бояться, это всегда радует. Это здорово, это Бородино, это смелые красивые глаза.
       
       * * *
       Если бы я познакомился с Путиным, я бы поговорил с ним о жизни, сказал бы свою правду ему, мне было бы интересно, как он отреагирует на это, я прекрасно понимаю Путина. В стране сейчас очень много зла. Наверное, долг президента — все это поливать из чайника. Ведь любимая группа Путина — «Любэ». Но, с другой стороны, другая группа ему и на фиг не нужна. Ему править страной, а тут какие-то мудаки мешают жить, мешают строить новую Россию.
       
       * * *
       Знаете, я в Чечне был больше раз, чем он. Я про нее, может быть, немного по-другому знаю. Я не противник нашего президента, пока не вижу другого кандидата в президенты. Я, наверное, просто уже старенький и становлюсь консервативным. И, находясь в каких-то местах, где люди режут друг другу глотки, я прекрасно понимаю, что такое демократия и что такое крепкая власть и как она иногда необходима, но она должна быть совестлива — эта крепкая власть. Мне кажется, работа нас всех, художников, об этом напоминать. Но без крепкой власти сейчас никак. Вы не думаете, что через 20 лет мы будем действительно сидеть в окопах или наши детки и защищать озеро Байкал, что следующая война будет не за нефть, а за воду, лес, траву. Что нам делать? Я бы не сказал, что Путин — попсовый президент. Я думаю, ему вообще не до музыки. Я не могу представить себе танцующего Путина. Ельцина могу, его — нет. Он много работает. Но, с другой стороны, может, это печально.
       Я не верю ни одной политической партии. Меня выгнали из комсомола в 84-м году. Что такое русский политик? Я знаю многих людей, которые искренне хотят что-то сделать, помочь, но я наблюдаю, как через 2—3 года эти люди перестают ездить в троллейбусах, начинают ездить на черных машинах, у них появляются прихлебатели и жополизы. Но это происходит на самом деле не только с политиками. Что, среди музыкантов мало говна? Это почему-то происходит со всеми, кто чего-то добивается. Люди теряют чувственную связь со своими друзьями, со страной, где живут, или поют в уши, что на самом деле все хорошо и мы победим, но все это… необоснованно. Наша страна пронизана политикой от села до Кремля. Поэтому меня больше интересует человеческая природа – почему он вдруг начинает молиться золотому тельцу… Все гораздо глубже, чем политика. Что такое политика? Помните, Черчилль описал карету, которую кони несут к краю пропасти, а внутри кареты все дерутся — вот что такое политика. Политика – это комплексный рефлекс, эхо главного, что происходит. Мы вошли в такое время, в такой век… Я иногда думаю: «Боже мой, что же завтра-то будет». И у меня такое ощущение — восторг с ужасом.
       
       * * *
       Вы знаете, я знаком с главным художником города, он рассказал мне, что, оказывается, цвета каждого дома задумал Петр I. Он сказал, какие цвета должны быть, а какие нет. И я знаю, что до сих пор город выкрашивает дома именно по его указанию.
   
       * * *
       На улицах Питера очень много людей с гитарами. Если из Питера убрать рок, останется очень много — останутся Эрмитаж, питерский джаз, питерский театр, наши замечательные художники, которые живут на крыше, но, с другой стороны, если из Питера убрать рок-культуру, то и Кировский театр, и питерский джаз, и художники будут не так глубоки, как если бы они жили вместе с нами.
       Гоголь написал «Шинель», где отбирают шинель у бедного чиновника, который всю жизнь на нее копил, а какие-то разбойники ее отобрали. Но историю перед написанием повести Н. В. Гоголь слушал немножко другую. Он сидел и выпивал вместе с чиновниками на Невском проспекте, и была такая реальная история. Один чиновник всю жизнь копил на ружье – он обожал охотиться. Он копил на дорогое ружье немецкого производства, и он его купил, это ружье. 40 лет копил. Он поехал на охоту, зазевался, и ружье упало в Финский залив. Художник смертельно заболел. Эта весть разнеслась по всему Питеру. Горожане скинулись и купили ему новое ружье. И он выжил. Это я не к чиновникам, а к тому, что питерцы очень хорошо отпразднуют этот день. Несмотря на утопленное ружье. В XIX веке питерские люди в основном были чиновниками. Но на самом деле Гоголь-то был не прав. Он ради красного словца показал совсем другую жизнь. Людям Питера эта вся официальщина не помешает праздновать этот замечательный праздник – 300-летие Питера. У них есть дух общности, который никто не сможет сломать, несмотря ни на что.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera