Сюжеты

ЕСТЬ БОГ, ИЛИ МЫ КАК ТАРАКАНЫ?

Этот материал вышел в № 36 от 22 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Уникальная карьера: следователь, парашютистка и, наверное, единственная женщина-звонарь Ткется ткань эпохи из миллионов человеческих судеб, разворачивается бесконечный рулон времени — и становится видно, что узоры большинства судеб...


Уникальная карьера: следователь, парашютистка и, наверное, единственная женщина-звонарь
       

   
       Ткется ткань эпохи из миллионов человеческих судеб, разворачивается бесконечный рулон времени — и становится видно, что узоры большинства судеб располагаются сообразно эпохе: вдоль времени, реже — поперек. Но есть судьбы, чей замысловатый зигзаг вообще несообразен никаким реалиям эпохи, — они как бы вне контекста времени. Их можно было бы назвать случайными, вовсе ничего не иллюстрирующими, но может ли быть, чтобы История или Бог (смотря по вере) подбрасывали нам загадки, вовсе лишенные смысла? Теперь давайте знакомиться. Представьте себе, что это – кино. Вот главные врата храма, сквозь которые течет и течет народ; рядом без особого успеха просят милостыню бомжи. А вот справа неприметная грязноватая дверь, как будто куда-то в подвал, в бойлерную или что-нибудь в этом роде. Но дверца открывается — и за ней непарадная узкая, крутая металлическая лесенка наверх; потом еще один марш — и еще такой же; потом узкие деревянные ступени, будто на небо, — и мы попадаем на колокольню, где открывается вид на магазин «Рамстор», на унылые блочные дома Марьиной Рощи; и висят в жирной грязи от непрерывного потока машин внизу, в птичьем помете разнообразные колокола...
       
       Как описать словами их звук, который слышится здесь, на колокольне, не так, как внизу, а как будто прыгают, налетая друг на друга, разных цветов и размеров мячи — и делается весело и легко на душе. А звонарь-то, оказывается, — женщина, и не богатырского сложения. Поставив ногу на педаль, которая управляет самым большим колоколом, пальцами правой руки зацепила она концы от трех самых маленьких, а левой быстро и мерно ударяет по другим веревкам, заставляя говорить средние колокола, откликающиеся баритоном. Это Зина — звонарь в церкви Нечаянной Радости, что в Марьиной Роще.
       Колокола вроде хотят что-то рассказать тысяче людей, собравшихся внизу, в церкви и возле нее. Но остаются, как видно, как и сама Зина, непонятыми.
       Первая Зинина работа, на которую она пошла в пятнадцать лет, тоже была связана со звуком: совершенно сознательно она выбрала тогда маленький магазин грампластинок на Арбате («Пластинка для меня до сих пор — чудо; я не понимаю, как возникает музыка»). В конце шестидесятых в симфоническом отделе, где работала Зина, успехом пользовалась пластинка «Ростовские звоны», а может, это только теперь так вспоминается звонарю.
       Однако, рассуждая о будущем, ее манили тогда геология и подземная загадка строения земли. «Может быть, я — чья-нибудь реинкарнация?» — недоумевает сегодняшняя Зина.
       Но и небо нравилось ей не меньше: она представляла себя пилотом маленького самолетика, который возит геологам в тайгу хлеб, врачей и всякое прочее, в чем они испытывают нужду. Пилотом Зина так и не стала, но в аэроклубе ДОСААФ, куда она сунулась за осуществлением своей мечты, ее поманили прыжки с парашютом. В эту секцию ее тоже долго не хотели записывать — силенок-то у нее было маловато («За кольцо парашюта я всю жизнь дергала двумя руками»). Но в конце концов упорство взяло верх. За четыре года она успела совершить тысячу прыжков, несколько раз билась; у нее появились собственные ученики, которые потом стали знаменитыми парашютистами или начальниками в аэроклубах.
       
       Значительно позже, когда прыгать стало можно всем — были бы деньги, Зина привезла сюда группу йогов, с которыми она занималась постижением индийских мудростей. Йоги попрыгали с парашютами, чтобы понять, кто из них чего стоит, а Зина сжала зубы и прыгать не стала: это же как наркомания, один раз прыгнешь — и снова пошло-поехало. В юности у нее было искушение остаться в профессиональном парашютном спорте (тогда считалось, правда, что советские спортсмены не бывают профессионалами), но для этого надо было бросить все: и работу, и вечернюю школу, которую она оканчивала, а главное, она не смогла бы работать в милиции.
       В милицию Зина пришла потому, что очень ее не любила. Следовательно, ей ничего другого не оставалось, как наводить тут порядок самой. Кроме того, «меня привлекала криминология: откуда берутся плохие люди?». Она пошла сначала на Петровку, где над ней посмеялись, потом выписала адреса отделений милиции и стала ходить проситься наобум. Наконец в Октябрьском районе ей повезло: попался начальник, который понял, что им обоим это зачем-то нужно. Так Зину направили в милицейскую школу, откуда она вышла сержантом, а потом патрульно-постовым милиционером в парк культуры. В парке культуры и отдыха им. Горького Зина успела совершить много подвигов: однажды одна притащила в отделение рецидивиста в наколках, который грабил девчонок на катке, а в отделении разметал шестерых мужиков-милиционеров с пистолетами. Как ей это удалось, до сих пор загадка. Потом ей доверяли как дознавателю вести дела даже и об убийствах. Но «в милиции меня не любили и рано или поздно посадили бы в тюрьму».
       Из милиции Зина ушла из-за детей, которых в общей сложности нарожала четверо (вторые двое — близняшки). Сыновей поднимала в одиночку: «Я не была создана для семейного счастья». Из-за них Зине пришлось работать нянечкой или уборщицей то в детском санатории, то в школе. Позже работала она и в одном НИИ («Ученые, скажите, есть Бог или нет, или мы как тараканы?»), увлеклась здесь восточной философией и даже единоборствами. Когда дети совсем подросли, она вернулась в магазин грампластинок, но на новом уровне: купила пианино и брала уроки музыки.
       
       В последний раз, сравнительно недавно, Зина вышла замуж за актера, о котором грезила в юности и с которым познакомилась, работая уборщицей в театре. «В театр я пришла потому, что считала артистов самыми нужными людьми на свете». Однако «актерская тусовка меня разочаровала».
       Между тем ее всегда, с тех пор как она впервые услышала его на пластинке, манил колокольный звон: есть в нем что-то созвучное Зининой душе. Долго она торкалась по разным церквям, разыскивая, кто научит ее колокольному звону. В конце концов Зина поступила «с улицы» в школу звонарей — оказывается, есть и такая в столице. «Звон — это не музыка, его нельзя записать нотами, каждый звонарь каждый раз звонит по-разному». Четыре года назад она стала звонарем в церкви Нечаянной Радости. Во-первых, она просила у Бога радости — и так совпало; во-вторых, в этой церкви — плохие колокола, и, кроме Зины, сюда никто не идет. «Колокола должны звонить, так же как люди созданы любить». Зина любит свои колокола, в том числе даже один треснутый («позвони, позвони, дружок, сегодня и у тебя праздник»), но мечтает, что, может быть, кто-нибудь возьмет да и подарит церкви новый колокол — «благовестник», на который у общины не хватает нескольких тысяч долларов.
       
       Сама Зина в качестве звонаря получает в месяц полторы-две тысячи рублей. Выручают дети, которые все, кроме младшего, стали альпинистами, организовали фирму по развешиванию высотной рекламы, накупили себе квартир и машин и время от времени по очереди возят маму в церковь звонить.
       Конечный вопрос у всех один и тот же: зачем мы все-таки топчем эту землю, в чем смысл жизни? Теперь, в свои пятьдесят, Зина думает: смысл состоит в том, чтобы что-то в этой самой жизни понять, уразуметь. О том и будет экзаменовать Бог отлетевшую душу. То есть данный мир — это не то что завод (он ничего не производит), а скорее это школа для трудновоспитуемых.
       А я полагаю, что человеческая жизнь — некое сообщение, передаваемое от кого-то к кому-то, жаждущее быть прочитанным и понятым и самим носителем этого сообщения, и людьми — соседними носителями других сообщений.
       Вот и все «сообщение», каковое представляет собой Зинина жизнь на сегодняшний день. Точь-в-точь персонаж из романа модного нынче писателя Пауло Коэльо, персонаж простой и неимоверно сложный, мудрый и больной, чья жизнь — набор знаков, большей частью радостных, но и трагичных тоже; и не всегда поймешь, где здесь замысел, где вымысел, а где Промысел Божий.
       Сюжет же иконы «Нечаянная радость», по имени которой названа церковь в Марьиной Роще, следующий. В давние времена был один грешник и разбойник, который имел обыкновение, собираясь на дело, молиться у иконы Божьей Матери, чтобы послала ему удачу. И вот однажды он увидел, что икона пришла в движение, а из ран, вдруг проступивших на теле младенца, сочится кровь. Грешник пал ниц и спросил, что это значит. Приснодева сказала, что это люди своими грехами вечно распинают Иисуса, причиняя ему страшную боль. Разбойник тут же в ужасе поклялся больше не грешить, лишь бы Бог простил его. Трижды подступала к Сыну Своему с соответствующей просьбой Матерь Милосердия, но Тот отвечал: «Я тоже просил Отца, чтобы миновала меня чаша сия, но она не миновала». Наконец, когда на четвертый раз Богоматерь хотела уж броситься в ноги к Сыну Своему, Иисус не выдержал и ради Своей любви к Матери простил и помиловал сего грешника.
       Смысл слова «нечаянная» здесь означает не случайную «радость», а неожиданную, какую никто и не ожидал. Так почти всегда бывает, что получаешь не то, что просишь. Но расстраиваться не нужно, так как Бог прежде нас знает нашу нужду.
       Икона «Нечаянная радость» — единственная каноническая православная икона, на первом плане которой изображен грешник.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera