Сюжеты

ФОРС И МАЖОР В ОДНОМ ЛИЦЕ

Этот материал вышел в № 37 от 26 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Леонид ПАРФЕНОВ — о деталях, истории и телевидении О Парфенове можно говорить много, но в то же время не сказать ничего – неуловимый какой-то образ. Однако он свое слово в телевидении сказал – создал ТВ имени Парфенова. ТВ — новое,...


Леонид ПАРФЕНОВ — о деталях, истории и телевидении
       

   
       О Парфенове можно говорить много, но в то же время не сказать ничего – неуловимый какой-то образ. Однако он свое слово в телевидении сказал – создал ТВ имени Парфенова. ТВ — новое, молодое, стильное, даже модное. Его «Намедни» — это острая аналитика, но аналитика вместе с тем тонкая, изящная и обязательно интересная. Когда у других нет новостей – они есть у Парфенова, вместе с целым арсеналом наглядных пособий в студии – от гранатомета и «Мерседеса» Туркменбаши в студии до говорящей куклы Буша и бутылок «боржоми». Парфеновское ТВ не ограничивается одними «Намедни», это еще и исторический документальный цикл «Российская империя», и проект «Страна и мир». Жизнь в деталях – вот главное отличие ТВ Парфенова. Человек-стиль Леонид Парфенов об истории, деталях и телевидении – «Новой газете».
       
       — Что значит лично для вас проект «Российская империя»? Вы что-то открыли для себя в процессе съемок?
       — Открыл для себя правоту Ключевского: история — это то, что не проходит, а остается. И чем больше времени проходит, тем это очевиднее. И премьерный показ, который начнется с понедельника, — это серии про Александра III и Николая II, пример того, как система государственной власти запаздывает, не отвечает потребностям времени, все более и более противореча своим абсолютизмом частной инициативе. При Николае II стало совершенно очевидно, что жизнь общества — это одно, а окаймляющее страну самодержавие — совсем другое. И чем дальше, тем этот разрыв только увеличивается. Но это если глобально рассуждать. Главная же идея, с которой, собственно, мы и начинали проект, — Российская империя жива. С этим согласны и ее сторонники, и противники. Для одних — это ответ на первый проклятый русский вопрос «что делать?», для других — ответ на второй извечный русский вопрос «кто виноват?». И говорить об империи можно все что угодно, кроме того, что она нежива. Остается в нас имперское сознание, лежащее в выборе способа самореализации как страны, как общества, как народа. Есть ли силы его реализовывать — это уже другой вопрос. Но как фантом, живущий в сознании, империя жива.
       — То есть параллели с веком XIX очевидны, а проблемы замешены на тех же дрожжах?
       — Все можно связать, но совсем уж прямые параллели — примитивны. Хотя, конечно, создание общества частной собственности после многих лет тоталитаризма — это то же, что было и после Николая I при Александре II и далее. Сейчас второе пришествие русского капитализма в Россию. И, конечно, при всех различиях существуют и поразительные сходства.
       — Ваши проекты отличаются вниманием к деталям… Вы действительно считаете, что империя именно из них, из деталей, состоит?
       — В нашем случае велика не роль детали в истории, а роль детали в телевидении. Я ведь не занимаюсь наукой, я не историк, а телевизионщик. Мне важно, чтобы все было наглядно, потому что это телеВИДЕНИЕ. Мы живем визуальными решениями. Конечно, деталь имеет значение и в истории… В телевидении очень важна не просто деталь, а ее телегеничность: не всякая деталь будет смотреться на экране, а лишь та, которая понятна, соотносится с жизненной практикой зрителя, которую можно представить. У нас были абсолютно разные вещи — от телескопа до скачек на лошадях. Детали — это способ рассказа, передачи информации.
       — А если бы вам пришлось продолжать проект до наших дней — о минувших временах Ельцина — Путина, какие бы детали вы использовали для рассказа?
       — В «Намедни» я все время использую детали. Новые двадцать долларов или «Мерседес» Туркменбаши, новый тип футбольного мяча, который ввели в прошлом году на чемпионате мира. Это все символы нашего времени. Когда два миллиарда человек смотрят на этот новый мяч, он становится больше, чем просто надутый кусок резины. Или в прошлом выпуске был «бэушный» холодильник — действительный символ первого дня свободы в Ираке. До тех пор пока не пал режим Хусейна, никто не мог представить, придумать, что все население прежде всего кинется растаскивать «бэушные» холодильники. Такое нельзя придумать.
       — Вы освоили огромный пласт истории. Наверное, это заставило задуматься о вещах глобальных, о том, к чему все идет и от чего или кого это зависит…. Все в этом мире по воле человека или доминирующую роль играет случай?
       — Еще раз скажу: мы не историки, мы телевизионщики. Не нагружайте нас не свойственными нам задачами. Наше дело — показать и рассказать. Ну да, роль Наполеона в истории трудно переоценить. Но и роль его насморка при Ватерлоо тоже велика. Петр Первый, царь-западник на троне — с одной стороны, это закономерность. А с другой стороны, на многое в стране повлияло то, что Петр был огромного, даже по нынешним временам, а по тем и подавно, роста — 2,04.
       — История на ТВ — субъективна, личностна или может быть объективной?
       — Объективно только: «было» или «не было». А остальное — как к этому отнестись, как подать, как увидеть, как рассказать — конечно, субъективно. А уж телевидение — тем более субъективно, потому что абсолютно гуманитарно. Это же не точная наука.
       — Но ведь многие телемэтры претендуют на объективность, приглашая в студию полсотни политиков и совместными усилиями пытаясь найти истину?
       — И что, это объективно? Телевидение существует не для открытия новых законов на коллективном ток-шоу. Телевидение увлекает, и развлекает, и сообщает. Это и способ доставки на дом кино, спектаклей и футбольных матчей. Но объективности в нем нет.
       — А в чем тогда дело? В форме подачи информации? В телевидении вообще форма довлеет над содержанием?
       — А я не теоретик телевидения, я практик. У меня есть вечер, прайм-тайм, и надо, чтобы это было интересно. Делать интересно — это моя профессия, мне за это деньги платят. А критерий интересности этот может включать в себя все — драйв, темп, ритм, картинку, нужность информации и еще сто пятьдесят причин, чтобы зритель не переключил кнопку.
       — Мои коллеги-телекритики единодушно признали вас и ваш проект «Намедни» самым стильным. Что для вас стиль на телевидении?
       — Еще в году 94-м мне дали какой-то диплом «За стильность». Тогда это было новое слово. Но с тех пор оно яснее не стало. Ну, метод разделять на «хорошо» и «плохо», понимание, что вот здесь мы недо-, а тут мы пере-. Это цельность, то, как ты ощущаешь, что тебе подходит, а что нет.
       — Помимо «Намедни» и «Российской империи», вы курируете проект «Страна и мир».
       — Мое дело — НИОКР, научно-исследовательская и опытно-конструкторская работа. Я его сконструировал, а делают его ребята сами. Я инициировал, предложил попробовать такой метод подачи информации.
       — И как, по-вашему, он попал в точку или все-таки провис?
       — Мне кажется, что спутать его точно нельзя ни с чем. Как формат он состоялся. Новости, в общем, примерно одинаковы, важно, как они сделаны, как поданы. Эти ребята — это образ нынешней России. Они молодые, сексапильные, оптимистичные, успешные, здоровые. Их манера ведения, тип речи, отношения в студии, стилистика студии — это все вопрос актуальности и даже моды. Вот: сейчас так принято, это стилистика 2003 года.
       — После «Российской империи» планируете подобные глобальные проекты?
       — Пока нет. Во-первых, телесезон уже кончается. Во-вторых, «Империей» я занимался с конца 1999 года. Надо передохнуть, да и дел пока хватает. Надо кое-что доработать, хотим кое-что поменять в «Намедни».
       — А что собираетесь менять?
       — Не скажу. Пока сами толком не решили.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera