Сюжеты

Егор ЯКОВЛЕВ: ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — ЭТО НЕ ПРОФЕССИЯ

Этот материал вышел в № 38 от 29 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — ЭТО НЕ ПРОФЕССИЯ Наша справка Егор ЯКОВЛЕВ родился 14 марта 1930 года в Москве. Окончил Московский историко-архивный институт, работал вторым секретарем Свердловского райкома комсомола Москвы, в газетах «За советскую...


ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — ЭТО НЕ ПРОФЕССИЯ
       
       Наша справка
       Егор ЯКОВЛЕВ родился 14 марта 1930 года в Москве. Окончил Московский историко-архивный институт, работал вторым секретарем Свердловского райкома комсомола Москвы, в газетах «За советскую торговлю», «Московская правда» и «Ленинское знамя», откуда был уволен «за неверное освещение сельского хозяйства». В 1968 году был снят с поста главного редактора журнала «Журналист».
       В августе 1986 года был назначен главным редактором газеты «Московские новости». Сделал ее из чисто пропагандистской, рассчитанной исключительно на иностранцев, одной из самых читаемых в среде советской интеллигенции.
       В августе 1991 года был назначен председателем Всесоюзной телерадиокомпании, позднее переименованной в компанию «Останкино».
       В декабре 1992 года объявил, что в связи с вновь возникшей угрозой гласности и демократии в России приступает к изданию «Общей газеты», фактическим владельцем и реальным главным редактором которой оставался до конца прошлого года.
       
       Наша справка
       Михаил НЕНАШЕВ родился 10 ноября 1929 года в Челябинской области.
       После института и аспирантуры — на преподавательской и партийной работе. С 1975-го по 1978 год — заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС.
       В 1978 году, в самый пик брежневского застоя, возглавил «Советскую Россию». Сделал ее одной из самых популярных в стране. По сути, газета явилась провозвестником грядущей перестройки, демократизации и гласности.
       С 1989 года — председатель Гостелерадио СССР («Взгляд», «До и после полуночи», «600 секунд», начало прямых телепередач со съездов народных депутатов).
       С 1994 года возглавляет издательство «Русская книга».
       
       
       Михаил Ненашев — главный редактор № 1 доперестроечного периода. Егор Яковлев — главный редактор № 1 эпохи перестройки. И ненашевская «Советская Россия», и яковлевские «Московские новости» стали для своего времени едва ли не эталоном отечественной журналистики.
       Неслучайно именно Ненашев беседует именно с Яковлевым.
       И именно на страницах «Новой газеты».
       И первый вопрос, как водится: не жалеет ли, что выбрал такую опасную профессию?
       — О журналистике мечтал со школы. Хотя особой старательностью в учебе не отличался и «корову» писал через «а». Скорее всего, мне было скучно учить уроки по всем предметам. Другое дело — институт. Ну а гуманитарные склонности были заложены в семье. Мама долгие годы работала в ТАССе, прекрасно владела стенографией на русском и английском языках и серьезно влияла на мои интересы.
       Была мысль (к счастью, неосуществившаяся) поступить в аспирантуру, но все изменилось — газете «За образцовую торговлю» ГУМа потребовался ответственный секретарь. В этой газете я и прошел свои первые газетные университеты: учился верстать, сокращать «хвосты», кроить макет… Здесь получил и первые нравственные уроки профессии.
       Запомнилось выступление в «Московской правде» о секретаре парткома ГУМа Сулейменко. Человек этот был невежественным и грубым. Самодура терпели, потому что боялись. Однажды для меня это стало невыносимым, и я написал статью, отнес ее в городскую газету. Тогда я впервые испытал, что значит быть возмутителем спокойствия. Утром многие из знакомых, увидев меня, прятали глаза, обходили стороной.
       В редакции узнаю, что партком обсуждает статью. Сижу, и во мне борются два человека. Один говорит: ты свое дело уже сделал, а другой настаивает: надо идти до конца. Пошел на партком. Меня хоть и без особого желания, но пустили. Идет разговор вокруг да около. Встаю и при полной тишине говорю все, что думаю о партийном секретаре.
       С этого заседания парткома, я считаю, для меня начался отсчет профессии журналиста. С этого времени была она для меня не наказанием и не наградой, а просто судьбой.
       — Как по-вашему: главный редактор газеты — это профессиональный журналист или больше организатор, умеющий объединить вокруг себя способных коллег? Главный редактор — это профессия или образ жизни?
       — Во мне, например, всегда сочетались два начала: с одной стороны, я умел водить пером по бумаге, способен был выдать и очерк, и репортаж. В то же время со студенческих лет имел склонность организатора, что для главного редактора едва ли не самое существенное.
       Главный редактор — это даже не профессия, это определенные качества и способности человека, в числе которых — способность преодолевать себя, свой естественный страх, без этого невозможны ни большие, ни малые поступки.
       Вспоминаю еще одно подобное преодоление — уже из времени «Московских новостей». Мы единственные тогда дали в номере некролог, подписанный Лакшиным и еще тремя фронтовиками, о смерти в Париже Виктора Некрасова. По этому поводу секретарь ЦК КПСС Е. Лигачев собрал совещание и, достав справку КГБ, начал поливать грязью В. Некрасова — диссидента, отступника и прочее, а заодно и меня, осмелившегося об этом человеке сказать доброе слово в газете. Я сидел за столом, и во мне снова отчаянно боролись два человека. Один успокаивал — выслушай и промолчи, а другой настаивал — встань и скажи, что нельзя замалчивать смерть фронтовика-сталинградца, замечательного писателя. Встал и сказал. И снова увидел смущение моих коллег, отводящих глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом.
       К чести Лигачева, он выслушал меня не перебивая и потом к этому не возвращался. Мы с ним и до сих пор при разных взглядах на жизнь сохраняем нормальные отношения.
       Еще один момент, очень важный в оценке качеств главного редактора, — тщеславие. Ничто не могло мне так испортить настроение, как увиденные в других изданиях отличные публикации, которых нет в моей газете.
       Жена, зная это мое качество, заметила недавно: как тебе повезло, что «Общую газету» приобрел питерский олигарх, что ее не возглавил Шакиров, очень способный и известный журналист (был ведь и такой вариант).
       — Я тоже подумал об этом, когда в течение двух-трех месяцев получал твою «Общую газету» уже из рук новых хозяев. Грустно думал, что тщеславие Егора всевышний пощадил, поручив газету людям, профессиональный уровень которых не очень высок.
       — Добавлю, что главному редактору должна быть присуща способность рисковать. Правы те, кто считает, что каждый номер надо делать так, словно он последний, ничего не оставляя на завтра, то есть в газету надо каждый день вкладывать все, что имеешь, и все, что умеешь.
       Но чтобы сохранять самостоятельность газеты, главный редактор должен быть не только способным стратегом, но и умелым тактиком. Я знал такого редактора — это был Лев Толкунов в «Известиях». Он умел (ох, как умел) вести газету по самому краю пропасти и не сделать опрометчивого шага, из-за которого рухнет в тартарары все, что покоится на плечах главного редактора. Признаюсь, я не всегда мог пройти по этому краю...
       — Вы один из тех главных редакторов, которые работали и в советское, и в постсоветское время. Ваша деятельность в «Московских новостях» в период перестройки была самой звездной. Как вы оцениваете это время теперь, спустя 12 лет?
       — Это был безумно интересный период в жизни СМИ. Время, когда газеты делали все, что могли и хотели, выступая в роли самой левой оппозиции, в том числе и к перестройке, оставаясь одновременно ее основным генератором.
       Вообще перестройка — это уникальное время. Думаю, что оно еще полностью не понято нами и не оценено. XIX партийная конференция, Съезд народных депутатов… Это было время, когда успех СМИ зависел только от гражданской позиции журналистов, когда не был снят ни один главный редактор и не закрыта ни одна газета.
       — Я бы обратил внимание еще на один момент. СМИ были не средством обслуживания политической элиты, каким являются сейчас, а ее творцами. Имена появившихся тогда на общественном небосклоне общественных деятелей так называемой первой демократической волны, таких, как А. Сахаров, Ю. Афанасьев, Г. Попов, А. Собчак… были сформированы СМИ.
       — Меньше всего вижу в этом заслугу тех или других главных редакторов. Просто нас, журналистов, слишком долго держали за руки и за ноги и не давали сказать то, что думали. В результате был накоплен такой огромный запас творческой энергии, что, когда открылись возможности все это выразить, выплеснуть, мы были готовы проявить и выдумку, и изобретательность.
       Скажу откровенно: сегодня этого нет. Конечно, у меня сейчас нет и газеты, я чувствую себя в чем-то обделенным, но признаюсь как на духу: я все сказал, что думал и хотел. У меня сейчас нет запаса идей, энергии, и, думаю, не только у меня. Другими словами, это время рождало энергию и идеи, которые отражали СМИ, а не мы — журналисты.
       — Когда вам как главному редактору работалось труднее — в советское или постсоветское время?
       — Может быть, это и странно прозвучит, но раньше было больше гражданского достоинства в журналистской работе. Или оттого, что нравственные ценности строже оберегались обществом, или оттого, что ты сам постоянно сохранял форму, чтобы защитить, отстоять себя и дело, которым был занят.
       Совсем иной образ жизни складывается в последние годы. В «Общей газете» я ложился спать и просыпался лишь с одной мыслью: где достать денег, чтобы газета выходила? Это опустошало. Как главный редактор я думал, куда идти: к Гусинскому, Березовскому?.. Как бы к тебе ни относились богатые и сильные мира сего, просить всегда унизительно.
       Вот я сейчас мечтаю о создании газеты «Русское слово» (той, что была когда-то сытинской) для русской диаспоры, брошенной с ликвидацией СССР. Но как подумаю, что надо опять просить деньги…
       — Нынешние отечественные СМИ уже давно стали иными — более прозападными, что ли. И не только по своей общественной ориентации, но и по своим жанровым приоритетам. Чего здесь больше — приобретений или утрат?
       — Для профессионалов очевидно, что советская печать имела значительный опыт в диалоге с читателями, работе с письмами — это ведь преимущественно отечественный феномен. Мой сын, начинавший у тебя — Владимир Яковлев, — одним из первых стал выпускать газету «Коммерсант» по западным меркам. А спустя время он как-то пришел ко мне и сказал, что, внимательно просмотрев газету «Известия» аджубейской поры, вынужден признать, что такого жанрового разнообразия никогда не видел.
       Что же касается оценки информационной или аналитической (иногда еще говорят: авторской) модели газеты, думаю, что и та, и другая имеют право на жизнь. Тот же Раф Шакиров делает сегодня информационную газету — и делает ее весьма профессионально.
       Наибольшие потери нынешней журналистики я вижу в утрате профессионального мастерства. Полностью отсутствует свойственная советской журналистике безумная погоня за словом, образным литературным языком. Как-то Анатолий Аграновский признался мне, что не может начать писать, пока не придумает первую фразу. Я не поленился и через день или два позвонил, спросил: придумал? Отвечает: да. И читает: «Была не была, сказал бы Гамлет, будь он русским человеком».
       — В заключение еще один актуальный вопрос на тему «газета и бизнес». Сегодня на смену романтикам от журналистики пришли бизнесмены, владельцы газет и телеканалов.
       Власть владельца, как свидетельствует практика, — более жестокая и более скорая на кадровые решения.
       Как бы вы прокомментировали эту ситуацию?
       — Что здесь комментировать? Это реальность отечественных СМИ. Очевидно, что телевидение, как свидетельствует практика того же Гусинского, — это реальный и большой бизнес. Особенно российское телевидение, которое живет согласно своим клановым, групповым интересам, не соответствующим ни государственным, ни общественным. Что касается газет, я думаю, что там никакого бизнеса быть не может, если вести речь о серьезной газете. Нельзя, как говорят, и невинность соблюсти, и конфетку съесть. Разумеется, есть газеты большого бизнеса типа «Московского комсомольца», но я-то веду речь о другом. Я уважаю Павла Гусева за то, что я, например, не могу и не умею делать такую газету.
       А относительно романтиков и бизнесменов… Время романтиков ушло, отдельные из них, в той же «Новой газете», бьются как рыба об лед, вызывая восхищение, но не получая ощутимой общественной поддержки.
       Что ждет отечественную журналистику — я не знаю, а потому гадать не стану. Повторю то, что уже говорил: наше время характеризуется израсходованностью накопленной обществом энергии, исчерпанностью идей. Это время опустошения, разочарования. Нужно, чтобы общество накопило новую энергию, новые идеи для новой перестройки и новых перемен.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera