Сюжеты

КАК ЖЕ РЕДКО Я СТАЛА ПОДНИМАТЬ ГОЛОВУ…

Этот материал вышел в № 38 от 29 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

СОТРУДНИК ПРОЕКТА «ДЕТИ УЛИЦЫ»: КАК ЖЕ РЕДКО Я СТАЛА ПОДНИМАТЬ ГОЛОВУ… АНКЕТА: Последний спектакль: «Сотворяющая чудо» в Ленсовете, две недели назад. Политическая симпатия: Явлинский. На что не удается скопить денег: Ни на что… на...


СОТРУДНИК ПРОЕКТА «ДЕТИ УЛИЦЫ»:
КАК ЖЕ РЕДКО Я СТАЛА ПОДНИМАТЬ ГОЛОВУ…
       

    
       АНКЕТА:
       Последний спектакль: «Сотворяющая чудо» в Ленсовете, две недели назад.
       Политическая симпатия: Явлинский.
       На что не удается скопить денег: Ни на что… на стиральную машину.
       Удовольствие, без которого не можешь обойтись: Если вечером я не почитаю, я не человек.
       Мечта: Хорошие отношения в семье… но это и так есть. Тогда – вот: получить много-много денег, приехать на машине к книжному магазину и загрузить ее до самого верха.
       Последняя прочитанная книга: Ромена Гари «Обещание на рассвете». Это единственный писатель, у которого мне нравится все. Он очень светлый, я завидую его героям, которые в любой ситуации умеют вести себя по-человечески.
       Трата, в которой не можешь себе отказать: Купить книгу, хоть на последние деньги.
       Самый старый предмет в доме: Мой детский сарафанчик с яркими разноцветными ромашками, который храню.
       Любимый отдых: Сидеть и смотреть на озерную воду. Прошлым летом гостила у знакомых в деревне Заручевье в Псковской области. Там два озера, белое и черное. Одно чистое-чистое, с белым песком; второе — темное, с торфяным дном и хатками бобров. Мне показалось, что я попала в мечту…
       
       
       11.30. Завидую людям, которые проснутся — и через пятнадцать минут уже куда-то бегут. Если б я так умела, можно было бы выгадать целый час. Одиннадцать для меня — несусветная рань. Я поздно ложусь, поздно встаю. По-другому не получается: именно так живут мои беспризорники. День — не их время: воровать, попрошайничать, собирать бутылки лучше вечером; проституция тоже не утренняя работа. Но, во-первых, сегодня я собиралась навестить в больнице девочку (ничего страшного, элементарное ОРЗ, но мы стараемся класть наших детей в больницу и с насморком, не в подвале же им лечиться). Во-вторых, надо купить наконец новые игры и видеокассеты. Деньги (тысячу триста рублей) нам выделили на них еще месяц назад. Покупать не торопились, потому что вначале уже обожглись. Набрали всяких там «Республика ШКИД», «Генералы песчаных карьеров», «Властелин колец», «Гарри Поттер», «Шрек». Сотрудники смотрели и умилялись, а дети зевали и бегали курить. Теперь, чтобы снова не ошибиться, прежде опросили ребят, чего бы они сами хотели. Самым популярным оказалось индийское кино, фильмы с Джеки Чаном и «Доберман», которого потребовали практически все. Я его не видела, но, по отзывам, очень жестокий фильм — сплошная кровь.
       
       12.25. Вся лестница усеяна по щиколотку хабариками, пустыми бутылками, содержимым почтовых ящиков — рекламными проспектами, бумажками, листовками. При этом у нас в подъезде нет ни одного алкоголика. Просто жильцам наплевать. Когда я, не выдержав, мету или мою, они смотрят на меня как на идиотку. Во дворе такая же помойка. Классический современный питерский пейзаж. Мне несложно пройти и по мусору, но я люблю свой город, и мне горько, что здесь у нас так…
       
       13.25. Дания Штрек (так девочка себя почему-то называет) обрадовалась чуть ли не до слез: «Вы правда ко мне?», «Яблоки правда для меня?». В благодарность угостила своей очередной страшилкой о том, как случайно встретила на улице маму, с которой не живет с семи лет, и «сначала плюнула ей в лицо, а потом взяла свой железный прут и стала ее бить». С помощью этого мифического прута Дания расправляется со всеми своими обидчиками: «И когда этот козел не отдал деньги, я взяла свой железный прут…», «и когда любовник матери решил меня изнасиловать, я взяла свой железный прут…». Откуда он? Может, кто-то когда-то избил ее таким прутом?
       
       15.15. Купила комедию «Две няньки», тупую, но добрую, мультфильмы, нарды, шашки, несколько несложных пазлов. На тысячу элементов нет смысла брать, никто не справится. Те игры, где написано «уровень интеллекта от десяти лет», нашим детям уже не годятся… Когда возвращалась, случайно подняла голову и на какое-то мгновение даже остановилась. Я совсем забыла, что если на Петроградской поднять голову, то увидишь другой город: медальоны, скульптуры, крыши и флюгера, флюгера, флюгера — в форме животных, в форме цветов. Этот город больше похож на прежний Питер, тот, каким он был раньше. Как же редко я стала поднимать голову…
       
       15.25. Возле метро заметила благотворительный автобус, который курсирует от тусовки к тусовке (станции метро – место кучкования беспризорников) со своими супами-компотами. Вроде бы благое дело – покормить уличных детей, но вреда от такой благотворительности больше, чем пользы. Автобус едет медленнее, чем метро. И детишки с одной точки успевают добраться до другой, где и знакомятся. Тусовки смешиваются, становятся слишком большими, неуправляемыми, лидеры дерутся; и если на одной дышали клеем, а на другой кололись героином, то теперь и то и другое будут делать хором.
       
       16.00. В подъезде ждут ребятки. Человек десять из тусовки с Пионерской. Вчера они явились невменяемые, в жутком состоянии, пытались дышать прямо в пункте, что у нас категорически запрещено. Вокруг губ — толстая алая кайма, лица землистые, из носов течет, вокруг каждого облаком запах клея. Я их выставила и посоветовала не показываться, пока не вернутся в сознание. Думала, они неделю не отойдут. А они уже сегодня с ясными глазами. Такие зайчики! Включила фильм, который в прошлый раз начинали смотреть, пока не надышались совсем. Ничего не помнят. Пришлось прокрутить на начало.
       
       17.00. Кого-то отправила мыться, кого-то подстригла: мальчиков — как бог на душу положит, девочек — по их обычной просьбе налысо. Им так удобнее жить: и расческа не нужна, и кто не надо, тот не пристает. Тем, у кого вши, поменяла одежду. Есть специальное средство, которым можно опрыскать. Но оно очень дорогое, мы пользуемся им в экстренных случаях, дешевле выдавать гуманитарку. Тут, как всегда, возникла проблема. Одежду привозят маленькими партиями, мы постоянно в дефиците, и очень тяжело подобрать, чтобы и по росту, и по моде. Они же обычные брюки ни за что не наденут — только джинсы, пусть на три размера больше, но лишь бы черные и клеш.
      
       17.20. У одного мальчишечки, похоже, сильная простуда. Дала градусник — померить температуру.
       
       17.30. Отдельно пообщалась с новенькой, которую привела с собой тусовка проституток. Нормальный ребенок, это сразу видно: и цвет лица, и выражение, стрижка из парикмахерской, старается произвести хорошее впечатление на взрослых. У уличных этого нет. Они могут пытаться разжалобить или поразить, но никогда не будут говорить правильные вещи. Года два назад возникло внезапно течение уличной романтики, когда совершенно домашние дети из нормальных семей начали прибиваться к нашим. Свобода — ничего не надо делать, живи как хочешь. Чем плохо? Их прекрасно принимают почти всегда. Новеньких вообще очень любят, любят их сразу приобщить ко всем своим занятиям, желательно в тот же день… Рассказала девочке, что с ней рано или поздно произойдет: и про милицию, и про изнасилования. Большего я не могу. Родителям без согласия ребенка мы никогда не звоним. Иначе лишимся всех.
      
       18.00. Ничего не понимаю: на градуснике пусто. Попросила померить еще раз.
       
       18.30. Девочка, которую отправляла к гинекологу, вернулась зареванная. На кресле пискнула — и докторша на нее разоралась: по дюжине мужиков в день пропускать ничего, а здесь ей, принцессе, больно… Придется отказаться от услуг этого врача. Она не может принимать наших детей. При таком отношении бесполезно разговаривать. Даже если будет молчать – ребенку хватит выражения ее лица. Подобные эксцессы, к сожалению, случаются часто, и не только в медицине.
       Никогда не забуду, как три года назад пытались устроить девочку на кризисную квартиру после изнасилования. Привезла в социальную службу на собеседование. Молодой парень лет двадцати семи был со мной очень вежлив. Но когда он начал общаться с Леной… Я думала, мне снится страшный сон. «Изнасиловали, говоришь? А проституцией занимаешься? Нет? А если подумать? У меня везде знакомые, я быстро вычислю, под каким «котом» ты ходишь…». И в итоге объявил, что у нее нет показаний для кризисной квартиры. Мы вышли. Лену трясет, меня трясет. Что сказать? «Извини»? Этим не отделаешься. Ощущение, что я ее сейчас потеряю и потеряю навсегда. Но, как ни странно, она не ушла. Видимо, сильно боялась: тот мужчина за ней охотился. Мы устроили Лену в приют, где ее заперли в изолятор, она сбежала, выпрыгнув в окно и сломав себе руку и нос…
       Сейчас Лене семнадцать, у нее ВИЧ, и она скоро умрет (еще одна наша беда — если за первый год у нас был один случай инфицирования, за второй – десять, то за последний количество детей, заболевших СПИДом, уже подходит к тридцати). После я расспрашивала о том социальном работнике: никто ничего плохого о нем не сказал. Не лучше других, не хуже других.
       
       18.35. На градуснике по-прежнему пусто. За третьей попыткой пронаблюдала — и все объяснилось: мальчик ставил термометр не тем концом. Двенадцатилетний ребенок не знал, как это делается.
       
       19.00. Олечка привела своего друга. До этого мы о нем только слышали. Какой он сильный, красивый, добрый, заботливый, будит по утрам словами «детка, вставай, я тебе приготовил чай». Мать у Оли пропала еще в детстве без вести, отец пьет. Девочка числится за интернатом, из которого постоянно убегает. Раньше героем ее рассказов был отец. Она демонстрировала нам заколки, игрушки, подаренные папой. Мы кивали, хотя прекрасно понимали, что папа ей ничего не дарил и ничего никогда не подарит, хорошо если вспомнит, как дочку зовут… Прекрасный принц с утренним чаем оказался бомжом лет сорока, грязным, пропитым, без зубов. Тем не менее Оля нам его гордо предъявила и похвасталась, что скоро они отправятся отдыхать за границу, потому что собирают пробки от колы и обязательно выиграют романтическое путешествие на двоих… Когда Оля на минутку отлучилась, ее друг признался, что в случае выигрыша никуда ехать не собирается, а пойдет и за тысячу рублей продаст выигрышную пробку.
       
       19.20. У мальчика высокая температура. Начали вызванивать «скорую».
       
       20.00. Пришли шведские журналисты. Настроение сразу испортилось. Детишки с удовольствием дают интервью, особенно иностранцам. Они сразу чувствуют себя звездами. Они привыкли, что они в каком-то роде знаменитости, беспризорники, им все должны, они бедные-несчастные. Прекрасно понимают, что от них хотят услышать, и что хотят услышать, то и говорят. Пускают слезу, сочиняют истории – сердце разорвется. Смешно и грустно наблюдать за этим шоу. Журналисты тоже старательно лицедействовали. Изображали участие, но на самом деле они наших ангелочков боятся, а мы еще подливали масла в огонь: сумки спрячьте — у нас, знаете ли, воруют; сюда не садитесь — здесь, видите ли, вши… Под шумок ребятки умудрились прямо в пункте подышать. Нарушителей выставили, и уже сами в сотый раз отвечали на одни и те же вопросы.
       
       23.30. Вызвонить «скорую помощь» так и не удалось…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera