Сюжеты

КАРТИНА МИРА В КРИВОМ ЗЕРКАЛЕ КАННСКОГО ФЕСТИВАЛЯ

Этот материал вышел в № 38 от 29 Мая 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Возможно, Канны-2003 войдут в историю как самый спорный из всех фестивалей. Результаты обескуражили даже продвинутых синефилов. Мимо наград «пролетели» чуть ли не все фавориты критиков Театральный хэппенинг «Догвилль» Ларса фон Триера, с...


Возможно, Канны-2003 войдут в историю как самый спорный из всех фестивалей. Результаты обескуражили даже продвинутых синефилов. Мимо наград «пролетели» чуть ли не все фавориты критиков
       

      
       Театральный хэппенинг «Догвилль» Ларса фон Триера, с мощным отрывом лидировавший во всех рейтингах, не удостоился самого завалящего приза. Сумасшедший эксперимент Гринуэя, отворившего двери своей «натурально джойсовской» саги навстречу мультимедиа и вышедшего в открытый… интернет, заново раскроившего историю истекшего века прямо на экране, выброшен за борт.
       Обидели и красавчика Озона с его «приятным» во всех отношениях искусным «Бассейном». Несравненная и непревзойденная Шарлотта Рэмплинг оказалась обойденной вниманием жюри. По совести сказать, я бы дала ей приз и за женскую, и за мужскую роль, ибо в образе сочинительницы криминальных романов она взбивает гремучую смесь женского и мужского начала.
       Новую Мэрилин Людивин Санье, сыгравшую сразу в трех фестивальных картинах, и фарфоровую Николь Кидман, привычно рассчитывающую на награду, просили не беспокоиться. Приз ушел к скромной Мари-Жозе Роз, сыгравшей роль второго плана во «Вторжении варваров» Дени Аркана. Молодая наркоманка колет умирающему от рака героин, дабы избавить его от мучений. В финале, выполняя его волю, удесятеряет дозу.
       Список обойденных столь же велик, сколь неожидан «наградной лист». Одно из самых обидных «умолчаний» — игнорирование выдающейся многокрасочной работы Шона Пенна во вполне традиционной, но мастерски выписанной психологической детективной драме «Мистическая река» Клина Иствуда. Не нашедшая героя награда присуждена двум актерам из турецкого фильма «Отдаленный», или «Дальний родственник». (Печально, что один из актеров перед премьерой скончался.) Кстати, этот авторский монолог Нури Биль Сейула о тотальном одиночестве в современном мире, впитавший разреженный воздух кинематографа Тарковского, удостоен почетного Гран-при жюри. (Похоже, на карте мира возникает очередной «киноматерик».)
       Однако недоумевают и убиваются лишь непосвященные. Старожилы фестиваля, узнав о том, что возглавит жюри Патрис Шеро, саркастически кивали головой: «Жди подвоха». Вряд ли Шеро устоит перед чем-нибудь маргинальным, болезненным, отдаленно напоминающим его последнюю работу о медленной смерти одного из двух братьев. Вряд ли Шеро не решится своим вердиктом опрокинуть предсказуемые ожидания каннского истеблишмента.
       Канны-2003 войдут в историю как самый беспросветный из всех фестивалей. Конкурс — групповая мировая премьера картин, рожденных в атмосфере тотальной растерянности перед нависшей угрозой третьей мировой войны. В дыму взрывов башен-близнецов. В ситуации неопределенности и Большого Сумрака, заволокшего экран. На все лады фильмы конкурса твердили нам: апокалипсис, о котором так долго говорили святые книги, подступил вплотную и разворачивается вокруг нас.
       Фестивальная пресса назвала режиссеров художниками с глазами, повернутыми во мрак собственной души. Кульминацией этой всеобщей «панихиды» по утраченной надежде стал мучительный показ «Коричневого кролика» Галло, в котором он все ехал-ехал-ехал… Пришлось Галло публично извиняться перед разочарованной публикой, потерявшей время. Он-то надеялся, напротив, поразить ее эмоцией пронзительной грусти. А теперь убит, раздавлен провалом и, скорее всего, больше кино снимать не будет.
       «Слон» Гас Ван Сента, получивший главные награды, примерно из той же серии. С одной стороны, идея фильма не нова — псевдодокументальным образом воспроизвести реальные события (расстрел школьниками своих соучеников). Недавний лауреат «Берлинале» — ирландское «Кровавое воскресенье» — или немецкий «Туннель» занимались тем же. Но Ван Сент, как рыба в воде чувствующий себя не только в мейстримовском американском кино, но и в независимом, находит неповторимый авторский ракурс. Он надевает на камеру стеклышки обыденности, будничности. Скучно проживает с многочисленными учащимися колледжа их будни, микрорадости и микропечали. Жует бутерброды, слоняется по длинному коридору, фотографирует одноклассников, трепется в туалете, строит глазки, дразнит, играет «Лунную сонату». Кстати, старательно нажимающий на диезы мальчик и станет одним из двух убийц. Убийство — лишь строка в расписании дня учащегося. Почистить зубы, положить в рюкзак завтрак и учебники и захватить скорострельное ружье, заказанное по интернету. Там есть такой простой адрес, по которому легко заказать смерть. Смерть крошит всех налево и направо, как в трехмерной стрелялке. А вокруг колледжа встречаются влюбленные, прогуливают детей и собак, загорают на траве…
       Четвертую по значимости награду получила 23-летняя иранка Самира Махмальбаф за фильм «Пять часов после полудня». Представительница эпохального семейного клана (примерно, как семья Михалковых у нас) вернулась в Канны с третьей картиной побеждать. Ее фильм (в некоторой степени вторичный по отношению к папиному «Кандагару») — незабываемо живописен и, подобно всей «иранской волне», поражает сочетанием наивности и мудрости, убогости быта и изобразительной изысканности. Это история дочери ортодоксального мусульманина, после падения режима талибов открывшей лицо, надевшей белые стоптанные туфли. Посещающей тайно школу и… вознамерившейся стать президентом республики. В документальном эпосе (традиционно в иранском кино роли исполняют непрофессионалы), сложенном как поэма, раскрывается пропасть, которую решается преодолеть кабульская женщина. Между традициями и свободой, страхом и отчаянной храбростью, безысходностью чудовищной бедности и мечтой о невероятном будущем. Когда отборщиков Канн упрекают в том, что из 900 картин выбрано далеко не лучшее, мало кто задается вопросом: «А почему?». Но как раз тут и таится причина неочевидного, но весьма опасного заболевания фестиваля. Дело в том, что Канны традиционно привечают любимчиков. Стоит лишь однажды попасть в конкурс, тем более — в наградной релиз, тебе автоматически включается зеленый свет. В каталоге зачин статей о конкурсантах — информация о предыдущих визитах и победах режиссера на фестивале (у нас есть свой рекордсмен мирового киночемпионата — Александр Сокуров). При этом многие из звездных имен вполне предсказуемы и, как иронизируют здесь, давно летят «на автопилоте». Но даже «уставшие Канны» дадут фору любому из быстроногих смотров. Так что напрасно отборщики Московского фестиваля (который не за горами) морщатся: мол, такое мы бы в программу не взяли. Если когда-нибудь и наш фестиваль дорастет до «уставших Канн», престиж его наконец-то станет адекватен затраченным средствам.
       По мысли Гринуэя, взявшего на себя труд в «Чемодане Тульса Луппера» переписать по-своему наше прошлое, истории как таковой не существует. Есть лишь историки, самостоятельно и субъективно ее трактующие. В этой логической цепочке Каннский фестиваль воссоздает текст современного кинематографа из высказываний отдельных художников. Из этих крупиц-осколков и складывается «кривое зеркало» мира. «Лицо», отраженное «зеркалом», не очень-то приятное, прямо скажем: не лицо — мерзкая рожа. Но стоит ли пенять на «зеркало»?..
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera