Сюжеты

МЕДНЫЙ ВСАДНИК НАДРАЕН ДО БЛЕСКА

Этот материал вышел в № 39 от 02 Июня 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Петербургские выставки в Третьяковке Третьяковская галерея предлагает свои образы Петербурга: графическую историю и авангардную живопись. Кураторы «Образов Петербурга», развернутых в Лаврушинском переулке, прокладывают путь к загадочной...


Петербургские выставки в Третьяковке
       

   
       Третьяковская галерея предлагает свои образы Петербурга: графическую историю и авангардную живопись.
       Кураторы «Образов Петербурга», развернутых в Лаврушинском переулке, прокладывают путь к загадочной душе города через литературу. Экспозиция выстроена по документальной хронологии — от основания града на Неве до утраты статуса столицы...
       
       Работы граверов Петровской эпохи А.Ф. Зубова и П. Пикарта воспевают государя и русский флот, бурную стройку. Век XVIII — обживание новостроя, попытка создать ореол древности вокруг города. Люди и камни в этом столетии притираются друг к другу. Сумароков пел оды, художники — пророчили будущее «северного Рима». Один Державин сомневался: Петербургу, мол, «мудрено… выдержать два века».
       Век пушкинский — парадный, светский Петербург. Только ради «Панорамы Невского проспекта» и миниатюрных акварелей с видами столицы нужно сводить детей в ГТГ на выставку. Длиннющая панорама, литографированная с тридцати акварелей В.С. Садовникова, — предшественница диафильма, прокручивалась в специальном ящике, создавая эффект обзорной экскурсии-прогулки. «Самым похожим портретом» главной улицы называли ее петербуржцы.
       Федотов и Поленов, Репин и Суриков… Русский жанр XIX века точно иллюстрирует Гоголя. Маленький человек, слепленный живьем с городских типов, у живописцев выходит задорным, характерным, совсем не несчастным. В ХIХ веке художники с публицистической страстью пишут месть порабощенной стихии: наводнение 1824 года, пожары, эпидемию холеры.
       Гоголевские образы продолжали переводить в графику Сомов и Бенуа, Добужинский и Бакст. Отзвук журнальных революций конца века — заставка Бенуа для «Золотого руна», рекламные плакаты и подробный графический репортаж из типографии «Нивы» издателя А.Ф. Маркса, самого массового энциклопедического журнала (где, кстати, художественным критиком был Грабарь). На карикатурах и шаржах «мирискусников» — выставки, заседания и художественный «Базар ХХ века» — развесистое генеалогическое древо питерской богемы. Добужинский рисует академический класс, где в качестве натуры вместо Бельведерского торса стоят бутылки.
       Образ города завершен лаконичными гравюрами «мирискусников»: «классически ясный» и «державный» Петербург в высшем равновесии. В серии Добужинского «Петербург в двадцать первом году» можно увидеть крушение этой державности. Но о революционной смуте выставка в Третьяковской галерее упоминает вскользь; зрителю показывают «занимательное градоведение», чрезвычайно приятный глазу фасад, фиксируя внимание экскурсантов на парадной перспективе прошпектов и старательно уводя от «колодцев» дворов, лабиринтов парадных и утлых каморок героев Достоевского. Здесь и Медный всадник, кажется, начищен до блеска…
       Другую крайность представляет панорама искусства «Авангард на Неве» на Крымском Валу. Московскому авангарду противопоставлен «арефьевский» круг. (Искусствовед Михаил Герман назвал мир сумрачной живописи нонконформиста Александра Арефьева «поэтическим дном» Ленинграда.)
       Герои этих картин содрогаются в истинно античных муках. Но творчество талантливых сподвижников Арефьева (примитивист Р. Васми, ироничный В. Шагин, В. Громов, Ш. Шварц) приходится улавливать в потоке розовых пейзажей и невнятных натюрмортов. Да и то, что эти художники жили «в атмосфере репрессий или угрюмого равнодушия», — недостаточное условие для именования их самостоятельной живописной школой.
       Тем паче — так жили все. Из-за неудачного расположения работ трудно рассмотреть другие ключевые фигуры — ученика Малевича и последователя обэриутов Владимира Стерлигова, Осипа Сидлина, Леона Нисенбаума, монохромного Юрия Нашивочкина. Среди коллажей и гербариев издалека притягивают взгляд две картины Тимура Новикова начала 80-х годов, по контрасту и пластике очень похожие на раннюю живопись Оскара Рабина.
       Венцом пестрого и хронологически «полосатого» собрания (в котором поделки уровня Измайловского рынка перемежаются с живописью, по крайней мере достойной тех стен, на которых она висит) смотрятся поздние работы Михаила Шемякина. В «Метафизических бюстах» нет ни следа от блистательной графики времен изгнания мэтра.
       …Все, что найдет для себя на третьяковских развалах терпеливый зритель, лишь углубит героический образ подпольного Петербурга — отстраненного, депрессивно-лирического и чуть более серьезного, чем пристало вольнодумцу. И такого любимого — с бутылками в каждом натюрморте.
       
       P.S. Образы Петербурга. Лаврушинский переулок, 10. До октября.
       Авангард на Неве. До 10 августа

       
       "Новая газета"

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera