Сюжеты

ТАБЛЕТКИ СЧАСТЬЯ ОТКАЗАЛИСЬ ПРИНИМАТЬ

Этот материал вышел в № 43 от 19 Июня 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ТАБЛЕТКИ СЧАСТЬЯ ОТКАЗАЛИСЬ ПРИНИМАТЬ После трагедии на Дубровке в Москве закрылись три мюзикла Прошлым летом главный художник Кремлевского Дворца съездов Борис Краснов стал продюсером беспрецедентного театрального проекта. Ни много ни...


ТАБЛЕТКИ СЧАСТЬЯ ОТКАЗАЛИСЬ ПРИНИМАТЬ
После трагедии на Дубровке в Москве закрылись три мюзикла
       

    
       Прошлым летом главный художник Кремлевского Дворца съездов Борис Краснов стал продюсером беспрецедентного театрального проекта. Ни много ни мало решил привезти в Москву Бродвей. Заключил договор с иностранными партнерами, построил оригинальные декорации и открыл наконец в Москве «42-ю улицу», чем и похвастался в осеннем интервью «Новой газете». Тогда Краснов сказал: «Этот город выдержит 50 мюзиклов».
       А в конце октября случилась история с «Норд-Остом», и нашумевшая антреприза Краснова закрылась уже к Новому году. Народ, боявшийся выходить из дома, подобным образом развлекаться не желал. Похоже, не желает до сих пор.
       Для того чтобы поговорить о печальной судьбе мюзиклов в России, а также об умении делать деньги, общаться с инвесторами и рисовать Аллу Пугачеву, мы решили снова встретиться с Борисом КРАСНОВЫМ
       
       — Тогда, в октябре, события вокруг «Норд-Оста» сильно отразились на посещаемости вашего мюзикла?
       — Это была настоящая катастрофа. Весь ноябрь мы стояли пустые. Ведь главный зритель мюзиклов — это туристы. Неслучайно большинство мюзиклов в Америке ставится не в Чикаго или Атланте, а в Нью-Йорке — туристической Мекке. Кто посещает ежедневные мюзиклы? Приезжие, у которых на все культурные мероприятия два-три дня. Москвичи выбираются на спектакль максимум раз в месяц. А первое время после этих событий в стране не было ни одного иностранного туриста. Это при том, что европейцы — наши основные клиенты. Потому что «42-я улица» не идет в Европе — только в Нью-Йорке. Из Московской области, которая питает наши театры, — 7 миллионов все-таки — тоже никто не ехал.
       — И что же вы делали?
       — Играли при пустом зале. Потом начали ходить по гостиницам и предлагать иностранцам, которые работают в Москве, билеты. Они говорили: «No! Thank you! Thank you!». Я в школу, где учатся мои дети, отдал бесплатно 1500 билетов. Пришли 100 детей. Или еще пример: был юношеский турнир Владислава Третьяка по хоккею, он обещал приехать на мюзикл и привезти с собой спортсменов. Но привозить было некого, потому что, например, канадцы и немцы вообще отказались приехать в Россию. Представляете, Третьяк для них — Бог, а они к нему не поехали.
       — Во сколько примерно вам обошлась раскрутка «42-й улицы»?
       — «Газпром» выделил около трех миллионов на рекламу. Я предложил потратить их на ТВ. Был подписан контракт с Первым каналом, пять раз в день шли ролики 15-секундные. И что толку? Вся реклама ушла, как вода в песок. Потому что сначала шла реклама нашего мюзикла, а потом в эфир выходили новости, где показывали трупы с Дубровки. Все эти ужасы сопровождались словами: «Они не ушли, они еще вернутся, они здесь, в Москве». Семь раз показали кассету, снятую террористами во Дворце молодежи. Четыре раза у нас бомбу «закладывали». Правда, после этих слов всем захочется, задрав штаны, побежать на мюзикл?
       Я знаю, родители наших американских актеров устраивали истерики. Потому что CNN показывал события так, как будто у нас весь город в огне. Дети успокаивали их, говорили, что все локально.
       — Артисты хотели остаться?
       — Конечно! Когда 21 декабря, за 10 дней, мы объявили, что закрываемся, мы чуть не сорвали утренний спектакль — они рыдали, плакали, валялись. У них даже грим потек, там такое творилось, ты что! Четыре месяца же прошло, они привыкли, адаптировались, учили язык, романы у них здесь, дела.
       — И вы приняли решение закрыть мюзикл «42-я улица»?
       — А что было делать? После «Норд-Оста» мы продали в кассах весь декабрь. С 19-го числа — восемь корпоративных вечеров. А 31 декабря у нас был аншлаг. Но, к сожалению, провал в ноябре не мог быть восстановлен регулярной продажей билетов. Нужен был какой-то инвестор или спонсор, какое-то резкое вливание, чтобы выправить проект, потому что долги росли. Я понимал, что можно устоять после Нового года при одном условии — удешевить себестоимость. Но я не мог сказать иностранным артистам: «Ребята, ну потерпите, на недельку позже получите». Там это не проходит. А американские партнеры, имеющие права на мюзикл и на 20 процентов прибыли, просто стали нас шантажировать. Россия для них — страна рискованного бизнеса, поэтому мы должны были посылать вперед серьезную сумму на предоплату. И они поставили условие: до 2 ноября, заметьте, через неделю после «Норд-Оста», выплатить им всю предоплату до Нового года. Они просто задушили нас, не дали возможности отдышаться, подняться.
       — Какое, по вашему мнению, будущее у мюзиклов в России?
       — Оно зависит от общего развития страны. Лужков сейчас принял очень правильное решение о максимальном увеличении гостиничного бизнеса. У нас же вообще почти нет гостиниц. Или они совсем убитые, где стыдно даже родственника из провинции поселить, или пятизвездочно-дорогие. Надо развивать туризм. Нам есть что показывать.
       — Мюзикл как жанр может конкурировать с театром, кино, другими развлечениями?
       — Все может сосуществовать. Мы забыли о том, что в России всегда были мюзиклы, просто игрались они в режиме репертуарного спектакля. «Юнона и Авось», например. Другое дело, что в сегодняшних мюзиклах иной подбор артистов, другие возможности. Мюзикл — это спектакль, в котором собрано огромное количество ингредиентов. Для современного человека ввиду лимита времени и денег это беспроигрышный вариант. Красивые костюмы, живая музыка, шикарные декорации, хорошие танцы, свет. Это же абсолютная попса! Квинтэссенция попсы, заложенная в одну таблетку счастья.
       — Говорят, вы заработали свой первый доллар, нарисовав на улице иностранца. Если бы сейчас надумали рисовать, вам не хотелось бы изобразить кого-то из наших эстрадных звезд?
       — Нет. Абсолютно.
       — Почему?
       — Потому что личностей там практически нет. При портретной живописи тянет на образы загадочные, хочется в человеке что-то найти и открыть миру. Взять хотя бы первых лиц нашей эстрады — Аллу и Филю. Сколько их изображений я видел за 15 лет нашего близкого знакомства! Особенно Пугачевой, ей поклонники годами портреты шлют. Сколько было подач — начиная от голой Аллы, кончая концептуальными и сладко-приторными делами. Так что надо очень подумать, какой ход найти для того, чтобы написать ее нестандартный портрет. Остальные? Ну Розенбаум интересен как личность. Ну Макаревич… А в остальном они все…
       — С кем из артистов вам было комфортнее всего работать?
       — Очень вменяем в работе Валерий Леонтьев. Он интересный, творческий, благодарный по сути своей человек. Потом он артист большой. Фиксирует задачи и никогда ничего не меняет. Он не творческий предатель.
       — А у вас никогда не возникало желания бескорыстно помочь нераскрученному, начинающему исполнителю?
       — Я делал это очень много раз и ответственно заявляю: все это чепуха, иллюзия и глупость. От того, что я кому-то помогу, ничто не произойдет. Помогать — дело продюсера, который заключает контракт и ведет человека, контролирует. К тому же даже при всем таланте надо иметь определенный материальный запас. А неразвитому человеку вообще ничто не поможет. Вот мы в свое время облагодетельствовали Шуру. Нам казалось, что это совершенно необычное явление для нашей эстрады, талантливый парень. За три копейки сделали ему декорации для сольного концерта. В «России» вроде все нормально прошло, подготовили концерт в Питере. Назывался он «Шура — детям». 7 часов вечера, пора начинать, а он пошел спать! Родители приехали детей забирать с концерта, а он еще не начинался. Ну и где сейчас Шура? Где все остальные?
       — Почему же у нашей современной эстрады такое неприглядное лицо?
       — А потому что нет харизмы, нет работоспособности, силы, все новоиспеченные звезды по своей сути, по образованию очень ограниченные люди. Нет хороших педагогов. Наших артистов не то чтобы вокалу — жизни научить некому. Почему у всех лучших исполнителей, которые по много лет держатся на эстраде, — Кобзона, Магомаева — высшее образование? Потому что без него — никуда. Когда ты растешь среди поющих сверстников, то непременно хочешь спеть лучше всех. В институте выращивается апломб. Настоящий, плотный. Амбиции. Самокритичность. А тут — один хиток, три клипа, и пошел страну чесать. Потом распадаются. Великий концерт у «Наутилуса» был. Великий. И что — через год разбежались все в тартарары. Где «Браво»? Сюткин еще так, на плаву. А коллектива нет, потому что Хавтан разбрасывался людьми, менял их как перчатки. А «Агата Кристи» что с собой сделала?
       — Какие перспективы у вашей профессии в России?
       — Она будет нормально развиваться только в том случае, если мы придем к нормальному музыкальному бизнесу, без пиратства и воровства. В Америке люди, у которых продаются носители — видео, аудио, неважно какие, — мультимиллионеры. Раз в два года они делают сумасшедшее мировое турне, потому что у них есть деньги на то, чтобы заплатить дорогому художнику. А у нас это не бизнес, а художественная самодеятельность. В нашей стране артист зарабатывает только концертами. Им некогда готовить костюм, программу, репертуар, интересные балетные номера, потому что они должны постоянно концертировать просто для того, чтобы выживать. И вот выходят они на сцену концертного зала «Россия» с этим неподготовленным, сырым шоу…
       — В деле подготовки шоу у вас практически нет весомых конкурентов. Как вы думаете, почему?
       — Потому что я к этому делу отношусь как к бизнесу, а они — как к сервису. Бизнес — это дело. А сервис — это обслуживание: в таком случае я должен прыгать перед клиентом и лепетать: «А вот здесь подрисовать?.. а вот тут повесить?.. а сюда лампочку?.. Пожалуйста! А тут что — цветочки развесить? Как скажете!». Декораторы, которые так делают, — никто. Они ни результата добиться не могут, ни денег заработать, ни имени себе сделать. Потому что заказчик понятия не имеет о том, какой получится результат. Но настаивает: «Сделай мне вот так», — а потом возмущается, что за ужас получился. Когда у тебя стоматолог в зубах ковыряется, ты же не советуешь ему — вправо, влево. Сидишь, дрожишь от волнения. А здесь они все рассуждают...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera