Сюжеты

ЖИЗНЬ, СТАВШАЯ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИГРОЙ…

Этот материал вышел в № 48 от 03 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Компания Miramax представляет экспериментальный фильм Годфри Реджио «Накойкаци». Прокат в России — с 17 июля Увидев «живого» ГодфриРеджио – года четыре назад в Петербурге он возглавлял жюри фестиваля документального кино, — я словно...


Компания Miramax представляет экспериментальный фильм Годфри Реджио «Накойкаци». Прокат в России — с 17 июля
       
       Увидев «живого» ГодфриРеджио – года четыре назад в Петербурге он возглавлял жюри фестиваля документального кино, — я словно сподобилась узреть Будду. Реджио – не просто знаменитый режиссер. Он – вот именно то, что называется культовая фигура и отчасти даже сакральная. Его первая картина «Койянискаци» разразилась над миром, как апостольское откровение.
       Подростком Реджио вступил в католический папский орден «Братья-христиане» и 14 лет провел в молчании и молитвах, готовясь в монахи. Возможно, трилогия «Каци» и предстала перед его жаждущим внутренним взором блистающей рекой образов мира, от которого он удалился столь рано.
       В жизнь он вернулся на бурной волне молодежных движений 60-х, занимался проблемой уличных банд, различными гуманитарными проектами, в том числе возглавил мультимедийную общественную кампанию против вторжения в частную жизнь и контроля за поведением.
       Молодой католик, накопивший к тридцати годам небывалый запас вопросов к миру, сбросил путы аскезы и молчания, чтобы следующие тридцать лет столь же последовательно и страстно отвечать на них. Наверное, таким же — высоким, сутулым, растрепанным и неистовым — был Данте, когда, земную жизнь пройдя до половины, вдруг очутился в сумрачном лесу, полном загадочных видений и звуков.
       Слово «Каци» с языка североамериканских индейцев хопи очень приблизительно можно перевести как «жизнь». На самом деле это иероглиф большой плотности, тяжелого удельного веса, не только называющий жизнь по имени, но и трактующий ее как некий испытательный дар богов. «Койянискаци» переводят как «жизнь, потерявшая равновесие». Первая картина Реджио, задуманная в 1975-м и законченная через семь лет, могла бы стать религией «детей-цветов», шестидесятников-хиппи, если бы к тому времени основная их часть уже не превратилась в яппи – вполне благонадежных молодых буржуа больших городов. Впрочем, на смену дикорастущим, пропитанным запахом «травки» бунтарям пришло поколение университетских кампусов, впитавшее те же идеалы свободы, но уже отрефлексировавшее и Вьетнам, и Уотергейт, умудренное разрушительным пафосом мегаполиса и предъявляющее свой счет городу и миру.
       «Койянискаци» наряду с «Заводным апельсином» Кубрика стал манифестом студенческого движения по всей Америке. Виртуозно снятая, но довольно простая по замыслу картина на языке образов и музыки (отказ от вербальных связей Реджио возвел в принцип) показывала, как урбанистическое общество на бешеной скорости удаляется от человеческого естества, как высокая цивилизация распинает Бога, разлитого в природе. Уже в первом фильме концентрация образной силы, слитой с авангардной музыкой Филипа Гласса, достигала почти психоделического эффекта. На моих глазах женщина в зале, вскрикнув, едва не потеряла сознание.
       Второй фильм трилогии, «Повакаци» — «жизнь в трансформации», — плод полугодового паломничества Реджио и его группы в страны, где жива еще память о детстве человечества: в Индию, Египет, Бразилию, Перу, Кению, Непал и Нигерию. Это картина не столько об обществе, сколько о человеке, об Адаме в его первобытности, переживающем как бы мучительный процесс второго рождения: кровавый выход из недр природы в мир иных пропорций и иных закономерностей.
       И вот теперь окончена десятилетняя работа над главным и итоговым фильмом эпопеи – «Накойкаци». Используя самые высокие технологии ХХI века («железу» и программному обеспечению съемок уже посвящены десятки работ), Реджио создает грандиозный и трагический апофеоз эволюции человечества. В отличие от первых картин режиссер работает не с живой натурой, а с теми «иконами», которые составляют контекст современной жизни. Кадры хроники, плакаты, фотографии, реклама, денежные знаки, цифровые коды, биржевые табло – тысячи образов технологического бытия, препарированные, видоизмененные, текучие и перемешанные, словно в потоке сознания, обрушиваются на наши органы чувств и властно увлекают в страшную и бесконечную космическую воронку.
       Реджио, хотя и заявляет в бесчисленных интервью, что никогда не будет объяснять свои фильмы, все же вынужден давать некоторые комментарии своей новаторской поэтике и архитектуре:
       «Это характерные картинки современности и образы потребления, хорошей жизни, образы-обои нашего мира, которые мы видим каждый день и которые создают фон самой жизни. Мы не столько «снимали» кино, сколько создавали образы, изменяя контекст, в котором они обычно находятся».
       «Накойкаци» снят в эпоху цифры. Образ цифры – и в его математическом, и в опосредованно виртуальном выражении — пронизывает могучую мистерию эволюции. Это сетевой мир, где глюки, спортивное, почти античное торжество тела, младенцы, заполняющие экран, как соты, улыбки людей, кинозвезды и политики, космические станции, природные катаклизмы, войны, религии и молекулярная жуть лабораторий — все может быть сведено до узора, до пульсации на мониторе, до знака. Главный вопрос, который ставит Реджио своей небывалой картиной: что потом?
       Человеческий язык уступает место цифровому коду; живой образ – виртуальному; Божья тварь — клону. Деньги становятся мерой вещей, сохраняя неизменность, а великие образы искусства образуют каскад, переживают метаморфозы, обретают текучесть: шоу пугающей красоты и мимолетности. Жизнь становится игрой: военной, компьютерной, космической.
       Финальные сцены — Земля, выпускающая на орбиту корабль; корабль, освобождающийся от оболочки, как яйцо от скорлупы; безумный вихрь облаков, тело, медленно плывущее в пространстве магической виолончели Йо-Йо Ма, непостижимой, как смерть или рождение, — Реджио назвал «поразительной надеждой». «Для меня надежда заключается в возможности перехода из привычного человеческого состояния в то, что я называю «ясная неизвестность». Это трагическое явление. Я не думаю, что это противоречие. Мы должны осмысливать противоречивые вещи. Я не верю в добро или в зло. Я верю в то и это».
       11 сентября 2001 года полным ходом шли съемки в студии – в нескольких кварталах от башен Торгового центра. В эти часы идея фильма окончательно оформилась в гудящее на самых низких регистрах слово: на-кой-каци… Разрушительный путь в неизвестность жизни.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera