Сюжеты

ТОННЕЛЬ

Этот материал вышел в № 49 от 10 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

(Продолжение) 20 сентября 2002 года в Кармадоне сошел ледник. 145 человек пропали без вести. Девять месяцев и двадцать дней идут спасательные работы. 30 мая с.г. министр Шойгу приказал спасателям МЧС покинуть Кармадон. Но остались...


(Продолжение)
       

      
       20 сентября 2002 года в Кармадоне сошел ледник. 145 человек пропали без вести. Девять месяцев и двадцать дней идут спасательные работы. 30 мая с.г. министр Шойгу приказал спасателям МЧС покинуть Кармадон. Но остались родственники пропавших и добровольцы. «Новая газета» продолжает свой рассказ о них (см. № 45, 26–29 июня 2003 г.) У Валентины Бодровой пропал в Кармадоне сын — тридцатилетний Сергей Бодров. Актер и режиссер. У Елены Носик и Александра Кавуновского — сын и зять, двадцатичетырехлетний Тимофей Носик, директор картины «Связной». Валя, Саша и Лена теперь все время в Кармадоне. В Москву они привезли письмо президенту. В письме — просьба: помочь завершить спасательные работы… В ожидании ответа президента Валя, Саша и Лена с чувством благодарности рассказывают о тех, кого узнали в Кармадоне. С кем вместе уже почти десять месяцев.
       
       СЕЛЬЯНОВ
       Валентина Бодрова: «Когда мы с Сергеем Владимировичем Бодровым, отцом Сережи, прилетели во Владикавказ и вышли из самолета и все корреспонденты бросились к нам, это было ужасно, и я быстренько убежала, спряталась куда-то. И вот тогда впервые увидела знаменитого продюсера Сергея Сельянова. Он стоял один на взлетной площадке. И он меня спас, посадил в машину и увез подальше от журналистов. Ну понятно, что в тот момент в голове у меня был только Сережа, я никого не видела, никого не воспринимала… И вот первое лицо — Сельянов.
       А чуть позже первый человек, который сказал, что перед этим горем равны все, был тоже Сельянов. Меня это как-то здорово тряхнуло. Я даже сначала восприняла как упрек… Ведь я могла говорить и думать только о Сереже, о том, что три недели, как его сын Саша родился… Но слова Сельянова вывели на другой уровень… Ведь кроме съемочной группы Сережи там были и местные осетинские люди — сто человек, нельзя никого отделить, выделить…
       Потом Сельянов приехал ко мне в Москву. На нем не было лица. Мне казалось, что я в те дни держалась хорошо. Почти не плакала… Но Сельянова было так жалко, что я бросилась его поддерживать… Вдруг начала благодарить за то, что он дал возможность Сереже снимать фильмы; я ведь очень переживала, что Сережа — актер, знала его возможности — другие… Наверное, в тот момент выглядела глупо, но мне хотелось утешить Сельянова…
       Помощь Сельянова Кармадону очень серьезна. И такая, которую не видно, не слышно. Это все негромко делается».
       
       Александр Кавуновский: «Я могу вот что добавить… Когда были нужны специалисты, в частности геофизики, Сергей Михайлович Сельянов оплачивал командировки в Кармадон всех групп. И когда требовался гонорар — платил. Это касается и специалистов по взрывам — Гавазы и Пахомова, которые долго были в Кармадоне. Причем это деньги не фонда, а компании СТВ. То есть личные деньги Сельянова. И несколько раз я слышал, как Сергей Михайлович говорил по поводу Кармадона: «Я разорю компанию, но деньги найду». И это — чистая правда. Все, что сможет, отдаст».
       
       В.Б.: «Очень много осталось маленьких детей… Их надо растить. И эту заботу Сельянов взял на себя. С особой болью он говорил о троих детях художника Володи Карташова… И поймите: СТВ — студия не очень богатая… Но государство лишь однажды выдало по 15 тысяч рублей родственникам пострадавших… А Сельянов все время помогает. К Новому году, например, женщины, у которых дети, получили по 1000 долларов. Говорили, что это прислал какой-то коммерсант. Но я уверена: это — Сельянов. Хотя главное, конечно, — не деньги. Для Сельянова — это личная трагедия. Он нашу боль почувствовал, как свою».
       
       Роза
       В.Б.: «Роза Галазова — очень яркий человек. И — артистичный. Ее сын Хажби окончил Щукинское училище. И Сережа пригласил его на главную роль в своем фильме «Связной».
       У Розы в сентябре день рождения. И Хажби хотел пригласить к себе домой всю съемочную группу. Роза смущалась: ну как же — сам Бодров… А Хажби — ей: «Мама, да ты что! Если б ты знала, какой он простой…»
       Хажби такой ходил радостный. И говорил Розе: «Мама! Это моя первая роль в кино. И — сразу главная! И — у Бодрова! Я буду знаменитым, мама!»
       Роза — с первых дней на леднике. У нее еще есть дети. Но Роза ищет Хажби. На работу она не могла ходить… И ее, конечно, выгнали.
       А тут еще у Розы двое наших из Москвы поселились — Лена и Толя Новиковы. Их сын тоже пропал в Кармадоне. И нужно знать гостеприимство осетин! Они же ради гостей в лепешку разобьются. Я спросила Розу: как же ты живешь без денег, без работы? А она сказала: мне помогают соседи. Соседи приходят, приносят продукты, сами готовят…
       Роза и нас с Леной Носик часто приглашает в гости. А из Франции приезжала к ней Лена Гуревич, мама Дани — оператора фильма…
       Иногда становится совсем невыносимо… И от того, что это с тобой случилось. И от того, что встречаешься с подлостью… Но я сама себя одергиваю… Ведь в этом страшном месте, в Кармадоне, я узнала и высокое благородство... Благородство в самом чистом виде».
       
       Миша
       В.Б.: «Миша Болотаев — редкого обаяния человек. Красивый, легкий… Его зять (муж сестры) охранял Сережу. Он не был в съемочной группе, его наняли на месте.
       Мы, конечно, стараемся в Кармадоне никаких эмоций не показывать. Там вообще никто не плачет. Но иногда бывает… находит, ну тогда отойдешь в сторону… Так вот подходит Мишка, за руку берет и держит, и ты понимаешь, что он все почувствовал…».
       
       А.К.: «Когда делали дорогу, вот он, Миша Болотаев, один ездил по этой дороге жизни. Миша — это человек-машина. Сам ездит, сам ремонтирует, встречает громадные камни на дороге — сам их убирает… Однажды у меня на глазах задние колеса машины провалились в громадные расщелины… С диким трудом Миша вывез машину и тут же стал брать громадные валуны и забрасывать в эту расщелину, а расщелина была очень глубокая».
       Елена Носик: «Мишина сестра родила ребенка аккурат в ночь с 20-го на 21 сентября 2002 года. И Миша все время ходит с фотографией этого ребенка в кармане. Сестра ему наказала: как найдешь мужа, покажи фото и расскажи ему, что родился сын».
       
       Марат
       В.Б.: «У Сережи был там водитель — Виталий Гурциев. А теперь нас с Леной Носик из Владикавказа в Кармадон возит его брат Марат. У Марата семья — жена и пятилетний сын Тимур.
       Там очень сложно зарабатывать деньги, в этой Осетии. Марат на одной из автобаз получает свой небольшой оклад. Но он не может подрабатывать, потому что с утра до ночи — с нами. Ни о каком нормированном дне нет и речи. И очень часто Марат вообще зарплаты не получает. Но как работает Марат! Там ведь ни суббот, ни воскресений, ни выходных, ни праздников... Каждый день туда и обратно Марат пересекает два перевала. А зимой дороги такие страшные… Но Марат — блестящий водитель. И — очень трогательный, очень добрый человек.
       Марату уже при нас предложили новую работу. Денежную, чистую, и не надо столько мотаться. А он сказал: нет. Пока нет. Ему, конечно, надо содержать свою семью и родителей в деревне. Но он сказал: нет, только после того, как все закончится в Кармадоне.
       Мы все там близко общаемся. И русские, и осетины. У кого-то мама умерла за это время, у кого-то кто-то родился… И в радость, и в горе друг друга включены… Я не могу сказать, что это какая-то совсем уж общая жизнь, но что-то очень важное мы переживаем вместе. Лена Носик дружит с женой водителя своего сына Тимофея...
       Или мальчики — Алан и Сослан. Мальчикам лет по 16. Они стараются походить на Костю Джерапова. Подражают ему во всем. Особенно в труде. Работают наравне с мужчинами. Хватаются за все.
       Костя на горной кармадонской дороге разбил свою машину и машину друга. Тогда друзья подарили ему коня. Серого в яблоках. Так вот: Алан и Сослан соорудили для этого коня палатку, и объезжали его, и кормили, и чистили… Костя мотался на этом коне по спасательным делам, а ребята за конем ухаживали…
       Мне кажется, Алан и Сослан вырастут настоящими мужчинами. Потому что тянутся за высокими образцами…».
       
       Лена НОСИК
       Лена пришла в редакцию с потертым блокнотом (каждый день ведет записи в Кармадоне) и альбомом фотографий. «Можно покажу?» — спросила Лена и стала рассказывать.
       «Вот взрывники — Владимир Семенович Гаваза и Пахомов Вячеслав Павлович. Имя Гавазы занесено в Книгу рекордов Гиннесса. Очень известный взрывник…
       Хорошие лица, да? Взрывников этих нашел Саша Ярошевич из Москвы. У Саши жена — осетинка, и у нее там, в Кармадоне, пропал двоюродный брат. Я с Сашей только по телефону разговаривала. Вот, думаю, начнется нормальная жизнь — и мы все обязательно встретимся, пообщаемся. Есть люди, которые мне стали родными, а я их в глаза еще не видела. Но Кармадон нас сдружил.
       Когда осетины начали поиски, а мы к ним присоединились, казалось, вот-вот-вот, день — два — три, и будет какой-то результат… И сегодня кажется: вот-вот-вот… Но если бы помощь МЧС России была с самого начала и по сей день серьезна и существенна, нам не пришлось бы торчать на леднике столько времени…
       Тоннель был найден методом «тыка». Бурильщики пробурили 19 скважин — и ни одна не попала в тоннель. Бурильщики, которые так прониклись нашей историей, чуть не плакали. Говорили: ну вы видите, ничего нет… А потом мы уже совсем от отчаяния послушались девятнадцатилетнюю Нану, экстрасенса… И пробурили двадцатую скважину в том месте, куда Нана указала, — и нашли тоннель! Но это — через пять месяцев безнадежных поисков…
       А вот фотография Лены и Толи Новиковых. У них сын там пропал — Андрей. Бригадир осветителей, «светиков», как их зовут киношники. Лена в палаточном городке готовит еду. Толя рубит дрова, носит воду.
       А это — Жуковы. Таня и Володя. Их дочка Оля — художник по гриму.
       Самая первая посылка пришла к нам в Кармадон из Америки. Русская эмигрантка прислала. Женей зовут. Мы были тронуты, как дети. А Марьянна из Киева шлет посылки очень часто. И пишет письма. С точными, правильными словами. Марьянна пишет: спасибо вам за то, что вы делаете; если и со мной когда-нибудь что-то ужасное случится, я уже не буду бояться, потому что человек — не один, и против гор не один, и против горя».
       После паузы Лена продолжает: «Нам осталось, да, совсем немного работы по сравнению с тем, что мы уже сделали. И вот что обидно… Девять месяцев мы были там почти что одни — и это мало кого волновало. Почему вдруг именно сегодня нас хотят выпроводить из ущелья? Потому что мы близки к разгадке? Кто мог укрыться в том тоннеле? Пусть не наши ребята, пусть какие-то осетинские люди… А может, мы и не правы, и там никого нет… Да пусть мы сто раз не правы. Это не поражение будет. Мы просто узнаем правду.
       Мы должны обследовать весь этот тоннель, пройти его до конца… Нельзя вот так взять теперь и все оставить… Даже если мы сейчас покинем ущелье, люди там останутся и будут, как Костя Джерапов говорит, ведрами воду вычерпывать».
       
       Кстати, о том, что именно сделано в Кармадоне родственниками пропавших без вести и добровольцами (при посильной помощи МЧС Северной Осетии):
       а) использовано 120 тонн взрывчатки;
       б) на руках люди перенесли по горной дороге 200 тонн льда;
       в) практически вручную (!) во льду (!!!) сделана шахта размером 2,6х1,6 м и глубиной 41 м;
       г) проделано 80 метров горизонтальных ходов подо льдом;
       д) в поисках тоннеля пробурено 20 (!) скважин глубиной до 90 м (а это 30-этажный дом);
       е) сделана вертикальная проходка на глубину 72 метра и диаметром 1 м. И именно она соединена с тоннелем.
       Впрочем, даже на самое краткое перечисление всего, что сделано за девять месяцев в Кармадоне, не хватит ни алфавита, ни всей газетной площади этого номера.
       Поэтому не буду дальше говорить цифрами. Буду говорить только словами.
       
       Это фантастический труд. И труд по любви. Не по принуждению.
       Каждый из этих людей там, в Кармадоне, сделал много хорошего. Но не говорит об этом ни слова. Потому что уверен: если ты что-то хорошее сделал и даже просто упомянул об этом — уже не считается. Они рассказывают не о себе, а о других.
       ...Мы стали забывать, что такое жизненная норма. Хотя формула ее может быть совсем проста: сочувствовать и действовать.
       Норма, увы, становится чем-то исключительным.
       Между тем нормальные люди дают нам ощущение почти что радостного переживания точности.
       Безошибочного совпадения с какой-то предощущаемой правильностью.
       Одновременно отвлеченной и практической.
       
       «Новая газета» будет следить за развитием ситуации в Кармадонском ущелье. Осталось пройти по тоннелю несколько десятков метров.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera