Сюжеты

В СТРАНЕ НЕТ НИЧЕГО ОРГАНИЗОВАННОГО. КРОМЕ ПРЕСТУПНОСТИ

Этот материал вышел в № 50 от 14 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Преступления в сфере госбюджета выросли в четыре раза! Как-то в начале учебного года попыталась пристроить сына в спортивную секцию — мечтала о гимнастике. Оглянулась вокруг: на стадионах, а то и просто на фонарных столбах сплошь...


Преступления в сфере госбюджета выросли в четыре раза!
       

   
       Как-то в начале учебного года попыталась пристроить сына в спортивную секцию — мечтала о гимнастике. Оглянулась вокруг: на стадионах, а то и просто на фонарных столбах сплошь объявления — приглашают пацанят в секции борьбы разнообразных стилей и направлений. Часто «занятия проводятся бесплатно». Да еще изредка предлагают детям большой теннис — очень дорого.
       Что ж, подумала, удивляться не приходится, спрос рождает предложение. Похоже, армия «братков» объявляет новый призыв. Действительно, кто тот доброхот, готовый учить ребятишек борьбе бесплатно, платить неслабые суммы за аренду спортивных залов, оборудование и опытных учителей-профессионалов? И куда после такого обучения отправятся наши дети?
       Вопрос непраздный, если вспомнить истории похожих друг на друга новейших российских «бригад»: тренировались, дружили, ограбили, убили. Почему в голову пришло в первую очередь именно такое объяснение? Включи любой телеканал, исключая пока что «Культуру», в любое время — сплошь криминальные сериалы и в документальном, и в художественном формате.
       Что это — злые происки во всех бедах повинных журналистов? Или же отражение проклятой реальности нашей российской жизни? На мои вопросы отвечает директор Московского центра по проблемам организованной преступности и коррупции доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором уголовного права и криминологии Института государства и права РАН Виктор Васильевич ЛУНЕЕВ.
       
       – Если в шутку, то говорят: «В России ничего организованного — даже преступности — нет». А всерьез приведу лишь сухие статистические показатели. Если в перестроечном 1989 году по России организованными группами совершено около трех тысяч преступлений, то в 1996-м этот показатель составил двадцать шесть с половиной тысяч. То есть только учтенная официальной статистикой организованная преступность возросла почти в девять раз за семь лет демократических реформ.
       За прошлый 2002 год зарегистрировано около 20 тысяч такого рода преступлений. Думаю, что ваши опасения вполне обоснованны — такова наша с вами действительность.
       — Виктор Васильевич, сожалею, но мы привыкли к лукавству подобного рода цифр. Насколько, по вашему мнению, реально отражают они картину российской жизни?
       — Скрытая, нерегистрируемая преступность действительно захлестывает нашу страну. Посудите сами: при реальной преступности 12—15 миллионов деяний в России регистрируется не более 3 миллионов. То есть 20—25% фактически совершаемых преступлений. Из них выявляется около 10% правонарушителей. К различным видам наказания осуждаются около пяти человек на сто лиц, реально совершивших преступления. В том числе к лишению свободы — менее трети.
       Такие расхождения между официально регистрируемой преступностью и ее реальным уровнем существуют не только у нас. Это соотношение во всем мире колеблется от 1:2 (страны Западной Европы, США) до 1:5 (как в России).
       — Выходит, чем больше проблем в экономике страны, тем выше преступность?
       — Ничуть! Более того, с развитием общества социальные, экономические, политические и психологические противоречия криминального характера не уменьшаются, а даже возрастают. Самый высокий реальный и особенно учитываемый уровень преступности, как ни парадоксально звучит, — в самых богатых экономически, социально и политически развитых странах.
       Профессор из США Грэм Ньюмен, не оспаривая эту тенденцию, придумал своеобразную оценку взаимосвязей между развитием экономики и преступностью.
       Он соглашается: в США и других высокоразвитых странах криминализация высока. Но она, по его мнению, меньше задевает общество, чем в бедных странах. Он сравнил преступность с камнем, а экономику — с лужей. Если бросить большой камень в малую лужу, она вся расплещется. А если свалить несколько машин камней в огромное озеро, оно этого «не заметит».
       — Но в нашем сознании четко отпечаталось: криминал порождается нищетой, социальной неустроенностью. Среди преступников преобладают бедные люди.
       — Да, этот стереотип поддерживает многие столетия официальная статистика во всем мире. Более глубокий анализ показывает: это результат выборочной регистрации преступлений и выборочной уголовной ответственности.
       — Кто же эти пойманные в России преступники?
       — По данным МВД за 2002 год, в числе 1,3 млн выявленных правонарушителей 53% — лица, не имеющие постоянного источника дохода, 24% совершили преступление в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, 24% ранее судимы, 18% — женщины (в России идет процесс феминизации преступности), 11% — несовершеннолетние и только 3,6% совершили преступления в составе групп или преступных сообществ.
       Отсюда наглядно видим: система уголовной юстиции нацелена в основном на бедные, слабо адаптированные слои населения.
       Но ведь преступления совершают и богатые, и образованные, и высокопоставленные. Правящая экономическая, политическая элита — президенты, премьер-министры, министры и губернаторы. Пораженность реальным криминалом правящих групп не ниже, чем самых неблагополучных слоев.
       — Другой вопрос: каждый слой общества совершает «свои» преступления?
       — Разумеется. Высокопоставленному должностному лицу ничего не надо делать самому — лишь намекни о своих потребностях. Государственному чиновнику незачем грабить, он многократно обогатится, продавая, например, конфиденциальную информацию.
       Именно в этой сфере причиняется колоссальный материальный, физический и моральный вред, рушится вера в демократию, в проводимые экономические и политические реформы, подрывается доверие к власти и государству.
       — Не так давно по государственному телеканалу был показан сериал из жизни мафии. На наши с вами деньги шло отмывание организованной преступности, по существу — ее легализация. Потом обретшие популярность «герои» тиражировались миллионами видеокассет, клипов, сувениров по всей необъятной России.
       — Я видел этот сериал. Он достаточно достоверно отражает структуру и характер преступного сообщества. И одну из особенностей нашего российского общества: в стране идет интенсивный процесс приучения и привыкания народа к растущей преступности.
       Два десятка лет назад череда организованного кровавого терроризма, массовых захватов заложников, работорговли, непрекращающихся публичных заказных убийств, многомиллионных мошенничеств и открытая циничная коррумпированность высших государственных должностных лиц глубоко шокировали бы россиян. Ныне они видят это ежедневно и принимают как данность. А значительное число людей воспринимают криминальный путь решения жизненных проблем почти нормальным. Иначе не выжить, убеждены они.
       — Что же делают в такой ситуации высшие власти?
       — Любому думающему человеку ясно: без преодоления криминала полноценные реформы в стране неосуществимы.
       Вчитаемся в последнее послание президента Федеральному собранию РФ. В нем поставлены серьезные задачи — увеличение в два раза ВВП, преодоление бедности, модернизация армии. Ни одна из них не будет выполнена, если эффективно не бороться с криминалом. Он высасывает и ВВП, и богатства страны, разрушает воинские устои. Я имею в виду не уличную общеуголовную преступность, пусть даже и очень опасную, а организованную, коррупционную. Поскольку ныне даже самые кровавые преступления — всего лишь «пена» на этом фоне. Мало того что президент ни разу не обмолвился о ней. Разрушающая государство организованная коррупция в послании названа вполне позитивно, хотя и в кавычках: «административной рентой»!
       — А как обстоят дела с принятием федерального закона о борьбе с организованным взяточничеством?
       — За два десятка лет шумных демагогических разговоров о все поглощающей коррупции на всех уровнях власти действенного юридического акта так и не принято! А ведь в высших эшелонах продолжают присваивать миллиарды. Там и рушатся невыгодные взяточникам реформы.
       — И окончательно рассыпается репутация страны? Как нас воспринимают в мире?
       — Судите сами: согласно сведениям международной организации «Трансперенси Интернешнл», в 2002 году мы заняли 71-е место в мире по индексу восприятия коррупции. Эту «честь» Россия разделила с Гондурасом, Индией, Танзанией и Замбией.
       Российские криминологи утверждают: в нашей стране регистрируется не более процента реальной коррупции. Остальные 99 носят скрытый характер. Поэтому неудивительно, что за последние 10—12 лет в России было подготовлено более десяти проектов закона о борьбе со взятками, три из которых были приняты Госдумой, а два — Советом Федерации, но ни один из них не стал действующим законом.
       — Другими словами, эти юридические акты не были подписаны президентом России?
       — Совершенно верно. Достаточно вспомнить неоднократное вето Б. Ельцина под предлогом, что применение такого закона якобы нарушает права на неприкосновенность частной жизни чиновников и их семей!
       Будем надеяться на нашу Думу сегодня, в преддверии выборов. Хотя, как в недалеком прошлом писал председатель комиссии Национального собрания Франции по борьбе с коррупцией господин Пишон, со взятками хотят бороться все, но депутаты говорят, что основная коррупция — в правительстве, а чиновники — что в Национальном собрании.
       — Преступность в мире везде одинакова или российская имеет свою специфику?
       — Отличительная черта нашего криминала — небывалая динамика роста! Только в социально-бюджетной сфере России статистика просто кричащая. Если в 1993 году было выявлено около семи тысяч преступлений, то в 2001 году эта цифра выросла в четыре раза и составила больше тридцати тысяч преступлений только в сфере государственного бюджета! Самые распространенные — мошенничество (20%), присвоение и растрата (19%).
       Особенные скачки этого показателя наблюдались в годы выборов президента России. В 1996 году прирост бюджетного криминала в сравнении с предыдущим годом составил 36,6%, а в 1999 году — 20,3%.
       — Российский народ, как это сложилось исторически, безмолвствует?
       — Ничуть! По данным опроса, проведенного Фондом общественного мнения, 77,1% опрошенных воспринимают работу института судопроизводства и судебного корпуса в основном негативно и потому полагают, что они нуждаются в реформировании. 71% респондентов ответили, что не считают суд независимым. На вопрос: «По каким именно причинам нужно менять судебную систему?» — 22% опрошенных ответили, что необходимо искоренять основные недостатки судей: взяточничество, зависимость от властей и криминальных структур. На вопрос: «Считаете ли вы, что в России суды и судьи беспристрастны и руководствуются в своей деятельности только законом?» — отрицательно ответили 65,3%, а утвердительно — лишь 5,7% опрошенных россиян. На вопрос, подвержены ли судьи коррупции, положительный ответ дали 84,2% опрошенных.
       — Как вы относитесь к последним акциям правоохранителей — чистке милицейских рядов?
       — Давно пора. Пусть многие связывают эти акции с выборами в Думу — не так важна причина, как многолетняя безнаказанность высоких коррупционеров. Но необходимо продолжение — серьезная государственная стратегия.
       И не надо обольщаться: борьба с криминалом будет долгой, не на одно поколение хватит. Вот вам пример — Италия. Сколько лет прокурор Сицилии Орландо самоотверженно бился с мафией! А сегодня вынужден скрываться где-то в Европе. Но борьба продолжается — уже совсем другими людьми.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera