Сюжеты

ЧЕЛОВЕК ПРОЛИВНОГО ДОЖДЯ

Этот материал вышел в № 51 от 17 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Одинокий милиционер красиво закрыл Чеховский театральный фестиваль «Заморозить пьесы Антона Павловича лет на десять, пусть отдохнут», — твердили в интервью молодые режиссеры типа Серебренникова и мэтры типа Захарова. Не имей желаний,...


Одинокий милиционер красиво закрыл Чеховский театральный фестиваль
       

   
       «Заморозить пьесы Антона Павловича лет на десять, пусть отдохнут», — твердили в интервью молодые режиссеры типа Серебренникова и мэтры типа Захарова. Не имей желаний, говорили древние, ведь они могут сбыться.
       Пятый театральный фестиваль имени Чехова войдет в историю тем, что на нем не было ни одного спектакля по Чехову, а главным событием стало шоу конного театра «Зингаро» при участии тибетских монахов.
       Смешение театральных школ, политкорректность стали, пожалуй, главной характеристикой фестивальных спектаклей: от финского балета до тайваньского физического театра. Впрочем, словно в насмешку один раз тихонько прошел показ пластических этюдов из Белоруссии по мотивам «Чайки», и была в этом червоточинка разлагающей цитатной усмешки.
       Однако фестиваль успешно завершен. Москва может гордиться собой в отличие от Франции, закипевшей и перессорившейся этим летом в склочных театральных забастовках. В кассах на большинство спектаклей билеты были по 100 рублей. Биноклей хватало на всех. Капельдинерши позволяли садиться в проходах. Буклеты были информативны и дешевы. Буфеты и туалеты работали.
       Зрители наконец увидели и сравнили два главных японских театра — кабуки и но — и поняли главную разницу. Кабуки — яркое, костюмное, с понятным сюжетом искусство для народа. Но — театр-аристократ, родившийся при японском дворе, замкнутый, требующий сопроводительного листа с комментариями. От этого, кажется, более японский. Но славится своими масками, имеющими магический смысл: перед представлением актер долго всматривается в маску, и ей передается его душа.
       Европейский театр был представлен именами лучших режиссеров современности. Итальянский «Ревизор» Маттиаса Лангхоффа, немецкий «Мастер и Маргарита» Франка Касторфа, швейцарская «Прекрасная мельничиха» Кристофа Марталера обнаружили удивительную вещь: если на японских спектаклях (экзотика с доставкой на дом) в зале яблоку было негде упасть до конца каждого спектакля (и спектакли того стоили), то на европейские спектакли публика ломилась к началу, привлеченная анонсами, а в антрактах рассасывалась.
       Шоу «Кони ветра» театра «Зингаро» было одним из самых дорогих (от 500 рублей), но люди жертвовали ради него «Матрицей»: гуси, кони и медитирующие монахи получили самый высокий зрительский рейтинг.
       Рекордно скучное закрытие на Театральной площади обеспечивали итальянская труппа «Студио Фести» и два кордона московской милиции (на асфальте у ограды оставались баночки с вареньем и солеными огурцами, изъятые из студенческих рюкзаков). Финал Чеховского фестиваля вытянул рядовой милиционер. Когда затрещал и посыпался прощальный салют, все сначала закричали «Ура!», а потом впервые за полтора часа захохотали. За пеленой золотого дождя, лившегося перед памятником Карлу Марксу, на троллейбусной остановке мирно сидел сотрудник внутренних войск и смотрел, чтобы никто не попал на территорию салюта. Когда несколько тысяч человек устроили овацию попавшему в эпицентр внимания «человеку дождя», он взглянул на толпу так недоуменно и доверчиво, как не научат в театральной школе, и это искупило всю нудную неловкость финального шоу.
       Вот такой неожиданный итог — представители служб безопасности играют главные роли в театре и срывают бурные аплодисменты.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera